Если бы не я...

Они, до этого явно что-то бурно обсуждавшие, практически вломились в комнату, сперва даже не заметив Ремингтона, который аж слегка подпрыгнул на месте от неожиданного появления своих соседей. Это-то его действие и заставило ребят в миг стихнуть и застыть в проёме двери. – п.. Привет.. С немного кривенькой улыбкой неуверенно произнёс Рем и легонько помахал рукой мальчишкам. Они, быстро соорентировавшись, в момент "оттаяли" и тоже поспешили поприветствовать нового жильца рукопожатиями. – привет! А как тебя зовут? Меня Тони! Жизнерадостно произнёс крепкий, белобрысый, с крайне неаккуратно сделанной (видимо, им собственноручно) короткой стрижкой пацан, раза в полтора толще щуплого Ремингтона и примерно такого же роста. Лицо у него было не по годам взрослое, с выпуклыми мешками под глазами, немного хитрое и даже дерзкое, как у типичного школьного задиры, но нрав, как показалось, не соответствовал ввнешности. – рад знакомству, Тони). Я Ремингтон. А тебя как? Обратился Лейт к, видимо, младшему из мальчиков, внешность которого сильно контрастировала на фоне его приятеля. Коротко её можно было описать, как ангельско-милая. У худенького, но не тощего мальчика, немного ниже Ремингтона, были чёрные, на вид очень мягкие, податливые, как шелковые нити, волосы, немного растрёпанно лежавшие в отросшей стрижке пикси. У него были такие же тёмные, как и волосы, густые, но до того трогательные бровки, что в моменты, когда они приподнимались, он походил на щеночка. Лицо было идеальным овалом с чуть зауженным подбородком и очень изящной, тонкой нижней челюстью, довольно нечастно встречающейся у мальчиков. Нос кнопочкой, слегка раскосые светло-карие глаза – двумя мендалинками, обрамлёнными пушистыми ресницами. Пожалуй, единственной "неидеальной" деталью его внешности были немного кривые зубки, иногда показывавшиеся из-за в меру пухлых, овальных губ, под которыми сидела миленькая, чёрная родинка. ** ему бы в модели... Хотя мелковат, наверное... ** Сразу восхищённо подумал Ремингтон, повнимательнее изучив внешность мальчика во время знакомства. – я Иво.. Вежливо, но совсеем малость недоверчиво произнёс он. – ого, какое интересное имя. Красивое) Искренне удивился Рем. – да.. у меня корни немецкие... Как-то даже немного смущённо, с лёгким оттенком грусти проговорил Иво. (видимо, этих самых корней он когда-то и лишился) Эту интонацию заметили и Рем, и Тони, но ни один не подал виду, что что-то не так. В конце концов, все они тут не от хорошей жизни оказались, и, вероятно, Тони уже знал о судьбе Иво, которая для Рема, правда, оставалась загадкой. Повисшую на мгновение тишину поспешил прервать Тони : – хм.. Ремингтон, а ты же новенький, верно? Тебя же не перевели из другой группы сюда? Просто я тебя среди малявок раньше не видел... – да, я новенький. И, вообще-то, на год тебя старше) С шутливой надменность сказал Рем и ухмыльнулся, глядя на немного недоумевавшего Тони. – а... Откуда ты знаешь, сколько мне лет? И.. Чёрт. Ты выглядишь, как молявка. Уж прости... Ремингтона, конечно, смутила, но одновременно с этим (этого было не отнять) позабавила такая типично детская, немного нелепая попытка самоутвердиться просто за счёт своего возраста. Парню никогда раньше не приходилось задумываться о том, насколько взросло или, наоборот, по-детски он выглядит. Выглядит ли он на свой возраст и т.п. Но видимо, здесь, в детдоме, это имело значение. (как сразу же предположил Рем, для выстраивания нехитрой, но незыблемой детско-подросковой иерархии, которая, несмотря на приличность данного заведения, всё равно здесь присутствовала.) Потому, наверное, Лейт не сильно расстроился и обиделся на слова Тони, так как тут же прикинул, что занял в их комнате что-то типо "высшей" позиции, местом на которой, правда, не спешил пользоваться. – мне про вас.. Немного рассказала миссис Джилл. Прям совсем немного.. Сказала, что вы хорошие мальчишки) Снова улыбнувшись, сказал Рем. Он постепенно отходил от оцепенения и шока и начинал потихоньку раскрепощаться. – хехе! Слышишь, Ив, мы с тобой хорошие! – ну а что.. Правда же! Уже посмелее, даже пропустив небольшой смешок, отозвался черноволосый ангелок. – что ж, тогда, надеюсь, мы вместе точно заживём) – хех, наверное... Только успел задумчиво пробубнить Тони, как в практически картонную дверь постучались. Через секунду в проёме показалась русая голова миссис Джилл. – можно войду? – конечно Женщина переступила порог и огляделась. – мне нужен Ремингтон. – аа... На осмотр? Со скрываемой досадой протянул парень. – да. Это ненадолго, не волнуйся. Что, уже успели познакомиться? Мило спросила воспитательница, на что получила лёгкие покачивания головой. – ну ладно, ещё успеете наговориться. Рем, за мной – иду... Осмотр проводился по большей части в медпункте, который, в отличие от, например, школьного медпункта, был намного больше и разделялся на несколько кабинетов. В нескольких из них, помимо Рема, были и другие дети, которые тоже недавно заселились и ждали своей очереди на осмотр. Сама процедура и правда заняла бы немного времени (не больница же это, всё-таки), если бы не одно но. Психолог. В его кабинете Ремингтон провёл почти час, буквально пересказывая свою жизнь. Делал он это очень нехотя, постоянно выискивая пути скрыть или завуалировать какую-нибудь деталь, дабы лишний раз не погружаться в отвратительные, леденящие душу воспоминания. Но от опытных ушей и мозгов миссис Алистер ничего невозможно было спрятать. Она по крупицам выуживала всю нужную ей информацию о Ремингтоне, стараясь сразу её обсуждать, слушать парня на этот счёт и делать выводы. Только в самом конце сессии она спросила про наличие или отсутствие диагноза, а также про опыт лечения медикаментами, после чего отпустила, сказав, что Ремингтону нужно будет продолжить наблюдаться у психиатра, а также принимать нужные лекарства. Затем Лейт наконец-то покинул довольно тесный, хоть и приятный внешне кабинет. Пройдя через бесчисленное количество групповых и индивидуальных занятий с психиатором, проглотив за это время не одну пачку таблеток и наконец выйдя из психиатрической больницы и поселившись здесь, Ремингтон был максимально уверен в том, что больше с этим ему не придётся сталкиваться. Он готов был недолечиться, продолжить существовать с какими-то нарушениями в работе его психики, оставшимися, как последствия тирании матери, лишь бы не тревожить воспоминания и как можно дальше убежать от них; начать, вторя уже избитому выражению, "с чистого листа". Но... Работники приюта мириться с этим были не намерены, что, по сути, было частью их работы. Ещё одной немаловажной её частью было справиться со всем этим максимально безболезненно и мягко, но при этом эффективно. Путь до комнаты, который Рем уже успел выучить, показался вечностью. Парень шёл, как в тумане, периодически не вписываясь в повороты, упираясь в стены и напарываясь на перила. Невероятно подробное, глубинное занятие с миссис Алистер оказало на него несгладимое впечатление и сейчас продолжало наталкивать на всё новые и новые размышления. Вероятно, то, что в психдиспансере ничего в подобное состояние его не вводило, могло означать только то, что в больнице на него, в силу вынужденности обстоятельств, просто забивали или, по крайней мере, уделяли недостаточно внимания ; то, насколько высоким уровнем квалификации обладала миссис Алистер, а также то, в какой глубокой и тёмной жопе на самом деле находилось его психическое состояние. Последняя ступенька выложенной крупной плиткой лестницы. Поворот. Комната посередине корридора. Тихий скрип тонкой двери. – Рем! Мы тебя уже заждались! Первым произнёс Тони, вскакивая с кровати. – так долго, на моей памяти, миссис Алистер ещё никого не "мучала"... – да какой памяти! Тебе десять! Шутливо бросил блондин. – а живу я тут с пяти! А ты только с девяти. Простая арифметика : что больше, пять или три? – ладно.. Не об этом щас. Так что там с осмотром? Как приём у Алистер? Как ты, Рем? Неугомонно тараторил мальчик, со всё большим волнением глядя на будто оглохшего Лейта. Наконец парень поднял глаза и устало присел на кровать, будто после тяжёлой работы. – приём... Как вам сказать.. Думаю, они считают его очень успешным и эффективным, так как он по факту таким и был, но вот у меня впечатление... Мягко говоря, не очень.. – хм.. Это.. Странно. Мне Алистер довольно милой показалась, она хорошая. Не знаю, может у неё день загруженный сегодня или настроение не очень?.. Предположил Иво. – да нет.. Наверное, я неправильно выразился. Мнение конкретно насчёт неё самой у меня примерно такое же, как и у тебя. Я скорее про то, к каким я выводам в итоге пришёл после всего лишь одного занятия... Короче говоря, не думал я, что всё может быть настолько плохо... И это ещё после месяца в пнд на таблетках.. Повисло молчание, сопровождающееся сочувствующими взглядами. Первым, кто сделал хоть какое-то телодвижение, стал, на удивление, Иво. Он будто стёк со своей койки, а затем мягко, почти бесшумно подошёл к сгорбленному Ремингтону, сел рядом и обнял обеими ручёнками его тощие плечи. – тебе... Обязательно помогут. Ты поправишься... Я верю. Мы всегда будем рядом, даже если тебе вдруг будет очень плохо... Послышался совсем близко к уху несломанный, тонкий голосок черноволосого мальчика. К нему тут же подключился уже чуть сиповатый, иногда срывающийся голос Тони : – а.. Чтобы этого не было, ты говори нам, если что. Всё, что только угодно. Всё, чем душа болит. Чтобы не только миссис Алистер была хранителем всех твоих переживаний. Мы тоже сможем разделить их с тобой, чтобы тебе не было так тяжело... У Рема от неожиданности аж дыхание спёрло. Он порозовел, покрылся мурашками. И только после этого Иво и Тони смогли разглядеть его покрасневший крупный нос и его блестщящие от настырно наступавших слёз глаза. Стеснение перед этими людьми как-то слишком быстро пропало. Лопнуло внутреннее напряжение от количества мыслей и чувств, копившихся всё это время в душе, лишь изредка находя выход. Визит к Алистер только усугубил ситуацию, и теперь Ремингтон сидел и рыдал, сам до конца не осознавая, от чего, обнимаемый с двух сторон практическими незнакомыми ему людьми, но которые в данную минуту давали ту поддержку и то ощущение безопасности, которые были ему так необходимы. Прошло несколько минут, прежде чем Рем смог хоть как-то прийти в себя и немного успокоиться. – ребят... (хмык) я.. Не знаю, что это щас было.. Я... Не понимаю, что со мной.. Мне просто хочется рыдать!.. И я не знаю, почему! (хнык) я, наверное, так тупо выгляжу... – эхх.. Не говори ерунды, Рем... Тихо и как-то ласково произнёс Тони, проводя по спине Лейта. От его былой задорности и шутливости не осталось и следа. Он жил тут уже не первый год и, конечно же, сталкивался с чем-то пободным. Поэтому и научился тому, как лучше вести себя в таких ситуациях. – если.. Тебе так легче – плачь на здоровье. Разве тебе никогда до этого не хотелось плакать просто так? – хотелось.. И плакал... Но.. Как-то это по-другому было. Да и делал я это один.. – тебе некого стесняться. По крайней мере, в этой комнате. Да, дураков везде полно, а тут их особенно много, поэтому да, кому попало душу выворачивать не стоит. Но... Мы с Иво же – не кто попало(надеюсь)... Понимаю, доверие выстраивать сложно, но.. Надеюсь, мы его в своё время заслужим) в любом случае, ты помнишь слова Иво.. Конечно, Рем помнил их. Но боялся слишком сильно и крепко ухватиться за них, так как чувствовал, что вот-вот сделает это. Все эти нежности, слова поддержки, милые обещания очень подкупали и привлекали Ремингтона. В силу крайней недолюбленности, оставшейся из детства, он готов был верить всему этому с полуслова, но внутри сразу же пресекал себя, так как знал (благо, не на своём опыте, но всё же), что излишняя наивность и доверчивость ни к чему хорошему, как правило, не приводят. (особенно в таких местах, как детские приюты, где любой, кто старше тебя, может пользоваться тобой и издеваться, как только вздумается) Однако ж... Ах.. Да чёрт с этим всем! Пусть этот проницательный блондин Тони и этот черный ангелок с немецким именем делают с ним всё, что хотят. Пусть используют все его слабости, как им вздумается, пусть подрунивают и задирают его, если им это понадобится. Он будет подчиняться всему и принимать всё, что угодно, пока они добры с ним. Пока они дарят ему бесценное душевное тепло и ощущение нужности. Пускай даже то, что эти вещи никаким образом не могут стоять с предыдущими рядом и сосуществовать в одном человеке. Рему было спокойнее так думать, даже несмотря на то, что он прекрасно осознавал весь этот диссонанс в своей голове. Умиротворённую тишину с монотонным сопением заложенного носа Ремингтона прервал достаточно громкий возглас воспитательницы, зазывавший старшее и среднее отделение на ужин. Не услышать его было невозможно, но для профилактики женщина дополнительно проходилась по комнатам и говорила уже каждой напрямую. Вот очередь дошла и до комнаты Рема, Иво и Тони. – ребят, на ужин. – мы слышали, миссис Уайт. Уже собрались. – как хорошо! Ну хоть кого-то мне не приходится тормошить и гонять по поводу дисциплины! Молодцы вы, мальчишки. В ответ на это мальчики только широко улыбнулись и кивнули. Рем немного просиял, а следом его даже пробрало на смешок. – пх.. Выходит, мне несказанно повезло, раз меня поселили с вами? – чтоо ж.. Не хотим хвастаться, но.. Да! Так и есть) Самодовольно сказал Иво, подбоченясь. – хотя про Тони так иногда и не скажешь! Выпалил мелкий, хихикая и уворачиваясь от тут же полетевшей в него какой-то потной футболки, брошенной Тони. – ээ! Чёто тебя понесло уже, пай мальчик! Он даже не рассердился и затем продолжил уже спокойно, обращаясь к Рему и параллельно направляясь на выход. – несмотря на дурацкие шутки этого пиздюка, (косой взгляд на чёрную макушку) то, что он сказал, – правда. Здесь и воры есть, и редкостные задиры, и.. (Тони перешёл на полушепот).. даже извращенцы всякие... Рем побледнел и нервно сглотнул. Тони это сразу заметил. – да не бойся. Они только к совсем малявкам лезут.. И то, до.. Кхм.. Самого плохого.. Ни разу, в общем, ещё не доходило... Максимум.. – хватит. Подробностей не надо. Очень тихо, но довольно твёрдо сказал Рем. Не хватало к сегодняшнему головняку ещё и красочные истории про малолетних педофилов слушать. Это Тони тоже уловил. – понял. До столовой с этого момента все шли молча. Это был первый для Ремингтона приём пищи в приюте Первый нормальный ужин. (да и хоть какой-то ужин в принципе. При матери их не было вовсе). Как только это осознание окончательно сформировалось в его голове, его настроение с миг переменилось и стало очень приподнятым и радостным. – ты чего это, засиял как медный таз? )) Прыснул Тони, с улыбкой глядя на ещё шире улыбавшегося Ремингтона, не сразу ответившего на его вопрос. – а?.. А.. Как тут кормят? – да.. Как обычно, вроде. Я не знаю, как везде, но мне, в принципе, нравится. Другого выбора всё равно нет, у нас тут не шведский стол. А что? – ничего... А.. У вас дают.. мясо? – да дают, дают! Можешь всё меню здешнее прочитать, оно на входе в столовку висит. Но зачем тебе это? Никак не мог понять Тони. И что этот Рем с таким вожделением ждёт простой ужин? – всё, дошли. Сегодня, Ренигтон, у нас.. Эм.. Запечёная рыба и овощной гарнир из тушеной капусты и моркови! Немного кривляясь, торжественно объявил новому соседу Тони, театрально проводя перед ним рукой. Все ребята сели за длиннющие столы – каждая возрастная группа за свой, и приступили к еде. Рем, быстро оглядевшись, не привлекает ли он особого внимания, практически жадно накинулся на еду, быстро и тщательно всё пережёвывая. – блиин... Да у вас тут ресторан! Ё маё, я рыбу никогда не ел, а она, оказывается, такая вкусная! Иво и Тони, сидевшие по обе руки от него, немного удивились, хотя, казалось бы, должны были уже на своём веку встречать оголодавших детей. И всё же отвечать никак не стали, а молча доели, отнесли тарелки и стали ждать всех. Через каких-то пятнадцать минут, выделенных на приём пищи, все уже разбрелись по комнатам и не расходились до отбоя. – эм.. Рем.. Можно тебя кое о чём спросить? Тут же начал Тони, не успели он переступить порог их комнатки. – чего? – а.. Ты реально ни разу не ел... Рыбу? Рем понял, к чему клонит Тони, и тут же сконфузился. – честно говоря, я и... овощи в таком виде никогда не пробовал.. Послышался тяжёлый, удивлённый вздох. – чувствую, вам хочется знать, почему? С досадой произнёс Рем, в ответ на что получил одобрительные кивки. – ладно.. Но.. Тогда мне хотется потом услышать и ваши истории. Всё-таки.. наверное, это важно.. – конечно, мне не трудно рассказывать об этом. Ответил Иво. Тони поддержал. – что ж.. Ну.. Попытаюсь кратко.. Далее Ремингтон в, можно сказать, сокращённом варианте, не особо вдаваясь в подробности, поведал своим соседям о своей жизни и заодно о том, почему раньше не пробовал рыбу и тушёную морковь. Ребята, несмотря на свой опыт жизни в детдоме и общения с "местным населением" , были, мягко говоря, удивлены историей Рема, до того она была нестандартна и жестока. – уухх... Ну и судьба у тебя, конечно, Реми.. Сочувствую.. У меня всё, так скажем, сильно прозаичней : папа – военный корреспондент в горячих точках. Улетел на другой континент для репортажа и.. не вернулся. А мама, как только родила меня, развелась с отцом, отказалась от меня и просто испарилась. Не знаю, может вообще.. Удавилась.. От неё с тех пор ни весточки. В общем, вот так. – ничего себе "прозаичней"..! Это на сюжет для фильма тянет.. Задумчиво протянул Рем. – да ладно, не льсти! – ну, теперь я? Спросил зачем-то Иво. – а кто же ещё? – ну ладно... А что значит "прозаичней"? Тони закатил глаза. – тебе что, пять лет? – нет, но мне не приходилось до этого использовать это слово.. – ах.. Это значит проще, менее замысловато. Эти слова, надеюсь, тебе знакомы? С шутливой издёвкой сказал Тони, а Иво лишь обиженно фыркнул. – да.. И хватит надо мной уже издеваться! – давай рассказывай! Чё кота за хвост тянешь? – ладно.. Но.. Я даже не знаю, как это толком рассказать.. Я уже почти ничего не помню... Знаю, что мои родители не умерли, они не были пьяницами или наркоманами, они не били меня... Даже наоборот, очень ухаживали за мной, за моей внешностью, одеждой.. А потом их просто посадили в тюрьму... К нам домой ходили полицейские, я часто оставался один.. А потом меня поселили сюда. Вот. Рем сделал смущённое, недопонимающее лицо, а Тони снисходительное. Они многозначительно переглянулись с Ремом. – в.. Вот как.. Ну.. Ладно.. Спасибо, ребят, что поделились.. Честно, я очень это ценю.. – да пустяки! Базовые разговорчики детдомовцев, хехе.. – ох... И то верно.. – слушай, я в туалет пойду, зубы почищу. Может, заодно тебе покажу, где он? – о, давай. Было бы полезно, хех. И Рем направился за Тони размеренным, тихим шагом. Чуть отойдя от комнаты, Тони тихо начал : – их.. Не просто упекли в тюрьму, как ты понимаешь.. – это понятно... а за что? – оох.. Они.. Как бы сказать... В общем, хотели.. продать Иво... Рем побледнел по состояния простыни, поджал губы и с ужасом покосился на Тони. Продать? Они же, по словам самого мальчика, заботились о нём? – куда или.. Кому, боюсь спросить? – точно не знаю, но, если не ошибаюсь, какому-то пиздец богатому бораву-извращенцу, любящему пофоткать красивеньких детишек.. голыми.. И.. Не только пофоткать, на самом деле.. У окончательно потерявшего дар речи Ремингтона тут же промелькнуло в голове : ** походу, не я один посчитал его внешность модельной... Хотя.. для меня то он просто красивый ребёнок, а для кого-то, видимо, он должен был быть настоящей золотой жилой... Брбрр... Жуть какая-то.. ** – т.. Тр.. Трееш... – мда.. И это очень мягко сказано. – и не говори.. Стоп. А откуда, кстати, у тебя вся эта информация? Это ж, поди, кому попало не говорят. – уговорил миссис Джилл рассказать мне, чтобы знать на всякий случай, что лучше, например, не говорить в присутствии Иво, чтобы не травмировать его ещё сильнее и т.д. – хм.. Тогда понятно... Наверное, это реально имеет смысл.. – вот и я про то же. Пробормотал Тони, подходя к тяжёлой двери с пометкой "м". – ну ладно.. Я тебе это так рассказал.. Чтобы ты догадками не мучался, а то мало ли.. И! Даже не вздумай заикаться, что тоже знаешь это! И при Иво ничего не говори! Это строжайший секрет! Громким торопливым шепотом сказал Тони Рему, наклонившись к его уху. – ты что! Конечно! На это у меня мозгов хватит.. – вот и хорошо. А теперь айда зубы чистить. И Тони подошёл к одной из примерно двадцати раковин в ряду и начал умываться, после не сказав уже ни слова.