Если бы не я...

После бессонной ночи, первая половина которой была отведена переписке с Грегом, а вторая – радостному отходняку от этой переписки и неуёмному ворочанью в попытках утихомириться и уснуть, Райн чувствовал себя лучше некуда. Была в его состоянии не только радость и лёгкость, но и, откровенно говоря, некая гордость, самоуверенность и ликование. Мол, сейчас как приду в школу, как расскажу всё Джону и Нате! Наконец-то я докажу им, что был прав, и что все их их мысли насчёт Ремингтона были ошибочными! Широкая улыбка с самого утра не сползала с лица Райна : завтракал, одевался и даже чистил зубы он тоже улыбаясь, чем и начал вызывать соответствующие вопросы со стороны Джона и Наты, которые до появления хоть какой-то положительной динамики в "деле" Ремингтона лишь изредка интересовались им, а теперь вновь внезапно начали проявлять активность, только успев завидеть сияющую мордашку Райна на пороге кабинета. Означать она могла только одно — есть свежие и, судя по всему, хорошие новости насчёт Рема. – ну что, Райн, какие вести с полей? – в каком смысле? Переспросил Райн у Джона, поприветствовавшего его таким вопросом. – как там дела с Ремингтоном? – аа! Ты про это! Плоховато изобразил удивление Райн, продолжая самодовольно улыбаться. – На самом деле, ждал от тебя этого вопроса. Хотите верьте, хотите нет, но... мои догадки подтвердились)) Райн замолчал на время, расчитывая, что друзья тут же выдадут какую-то реакцию, но.. они, видимо, за прошедшее со дня их первого разговора о ситуации с Ремингтоном время успели подзабыть, какие же конкретно догадки делал Райн насчёт него. Гейтс младший практически сразу понял это по немного смущённым лицам друзей, улыбка его приняла снисходительный характер, и он сказал с будто вразумляющей, подбадривающей интонацией : – Ремингтон НИ РАЗУ не такой подонок, предатель и наглец, каким вы его окрестили в октябре в день, когда он после месяцев игнора выложил фотку с каким-то незнакомыми пацанами! Глаза Наты и Джона в ту же секунду загорелись любопытным, но всё ещё немного недоверчивым огоньком. – ну, так так, а вот с этого места поподробнее... Произнёс Джон. – что именно ты подразумеваешь под этим? И вообще.. как смог ты в этом убедиться? Что такого произошло, что ты с такой уверенностью об этом заявляешь? Только не подумайте, что Джон этими словами хотел задеть друга, подцепить его на его, может быть, наивности или что-то ещё. Нет. Ему просто искренне было непонятно, откуда Райн вообще почерпнул такую уверенность в том, что только что сказал им с Натой? Каким образом? И почему именно сейчас? У него просто не укладывалось в голове. Райн в ответ на это даже не шелохнулся. Он прекрасно понимал, что ни Ната, ни Джон не были в курсе того, что у него имеются прямые связи с приютом, в котором жил Рем, поэтому поспешил разъяснить ситуацию. – смотрииите. В общем, не знаю, почему я не сказал вам об этом раньше, видимо, был неуверен в том, сработает ли вообще эта затея или нет, но теперь, когда она сработала, я с лёгкостью могу вам об этом рассказать и разъяснить всё, что вам непонятно. Итак, мой дядя вот уже несколько месяцев работает воспитателем и учителем в месте, где сейчас живёт Ремингтон. Вот, откуда у меня есть ДОСТОВЕРНЕЙШИЕ, а главное – свежие сведения насчёт его самочувствия, мыслей, поведения и т.д. Прищуренные до этого глаза друзей в один момент округлились. – реально?! На эмоциях выпалил Джон. К нему, присвистнув, присоединилась Ната. – фию.. вот те на! Вот это поворот! – да уж.. Райн, ты умеешь удивлять! А как так получилось? Он там с самого начала работал или ты его... эм... заставил? Райн уже готов был со всем своим рвение ответить на вопрос друга, но прозвенел предательский звонок, означавший, что ещё ещё четыре урока ребята не смогут нормально обсуждать "дело Ремингтона", так как все перерывы, кроме обеденного, были по 5-10 минут. Пожалуй, это были самые долгие 4 урока в их жизни, после которых они даже не сразу вспомнили, что вообще-то должны были сейчас есть в столовой, потому как заболтались. – ну так всё же заставил или он сам там уже сто лет работает? Не унималчя Джон. – хехе, почти читаешь мысли. Да, я и в самом деле оказал значительнейшее влияние на его выбор работать там. И да, можно сказать, я его попросил устроиться туда, но! Он и так на тот момент искал работу, поэтому.... будем считать, что это просто случай так удачно подвернулся) – да не то слово, что удачно! это ж надо так всему совпасть! Продолжала восхищённо говорить Ната. – так, ну ладно, ближе к делу. Мне всё ещё безумно интересно узнать, как там Рем! Нетерпеливо проговорил Джон, практически перебив Нату. Та, на удивление, даже не обиделась, а только поддержала интерес друга : – дада, Райн, как он там?... – эх... если в двух словах, то сейчас для него самым заветным и сокровенным желанием является примирение и встреча с нами. Несколько месяцев после того злополучного мая и лета он находился в жутчайшей депрессии, на фоне которой мысли о нас стали для него просто напросто триггерными, поэтому он и закрылся, не отвечал, игнорил, блокировал везде, где только можно. Но это было не навсегда. Постепенно его состояние нормализовалась, а когда дядя пришёл туда работать и вести уроки рисунка, на которые стал ходит и Ремингтон, он вообще расцвёл! Райн сделал небольшую паузу, видимо, думая, что сказать дальше, и в Джон решил воспользоваться образовавшейся тишиной. На протяжении всего этого недлинного рассказа о самочувствии Рема он с каждым новым сказанным словом чувствовал, как что-то похожее на смущение, неловкость и стыд всё сильнее и сильнее наполняло его изнутри. Места для искрящейся, громкой радости за друга, которому наконец-то стало лучше, просто практически не осталось. Послышался громкий неровный вздох, будто в усердием выдавленный из груди. – а ведь... ведь я его.. предателем назвал.. предателем... А он всё ещё любит нас.. нет, даже не так. Он всегда любил нас! Ему просто было больно.. Эх... ну а как же могло быть иначе! Как могло быть иначе, когда он столько всего перенёс! Боже.... Джон помотал головой и опять тяжело выдохнул. – мне теперь... аааагх.. как же мне теперь стыдно перед ним! Даже за то, что я ему в глаза не говорил! Всё равно стыдно, что я такие слова мог позволить себе употреблять по отношению к нему столько времени... Он не виноват в том, что судьба обошлась с ним по-скотски... не виноват.. А я воспринял это всё на свой счёт.. какой же я эгоист, в самом деле! Джон поник головой, Ната взолнованна посмотрела на него и следом тоже виновато и задумчиво опустила взгляд, так как мысли её практически совпадали с мыслями Джона, а Райн на время снял лучезарную улыбку, положил руку другу на плечо и спокойно сказал : – Джон, должен тебе сказать... ты не поверишь тому, насколько мысли Ремингтона похожи на твои! – эм... в каком смысле?.. – а ты думаешь, он не переживал насчёт того, что "бросил" нас на какое-то время? Ты думаешь, он себя не считал эгоистом?.. Эх... дядя поделился со мной некоторыми его откровениями насчёт нас... Джон, Ната, мы все с вами в тот момент ментально оказались в похожей ситуации. Сложной, надо признать... Нам всем было трудно, все мы совершили какие-то ошибки, и всех нас одинаково мучила за это совесть. Ноо!! Это должно остаться в прошлом. Как можно скорее. Оно не стоит того, чтобы убиваться и мучиться из-за этого ещё долгое время. Ремингтон так и будет съедать себя изнутри и мучиться в догадках, вас с Натой так и будет глодать совесть за ваши ошибочные предположения насчёт него до тех пор, пока мы не встретимся, соберёмся вместе и объяснимся друг перед другом! – когда?.. Машинально выдала Ната. – при каких обстоятельствах? Как? Продолжил закидывать вопросами Джон. – или... погоди.. Если твой дядя работает там, тесно общается с Ремингтоном, то, получается.. Рем и так уже обо всём в курсе, разве нет?.. Блин, аааа. Что-то у меня ничего в голове не укладывается.... Разве не должен был твой дядя сразу же, как услышал его изливания души по поводу нас, успокоить его и сказать, что ты сам давно хочешь встретиться с ним, что всё хорошо и т.д.? Я не понимаю.. – погоди. Смотри, какая там история. В общем, я попросил Грега не представляться моим дядей, ведь на тот момент я ещё не знал, как дела у Рема, какие точно мысли насчёт нас (это как раз и должен был выяснить Грег). Мало ли, что могло произойти, какая бы реакция у него (в смысле, у Рема) была, если бы он, утопая в своих триггерах и депрессии, ещё бы узнал, что его воспитатель – мой родственник. Поэтому я решил перестраховаться. Рем без задней мысли изливал ему душу, как абсолютно незнакомому человеку. И в момент, когда стало на 100% понятно, что к встрече с нами Рем точно готов, дядя, всё ещё не расскрывая своей личности, сказал ему, что, мол, чувствует, что совсем скоро он сам убедится в том, что мы его ждём любим, прощаем и всё в таком духе. Это произошло вчера рано вечером. Придя домой, он написал об этом мне, и мы решили, что сегодня, после урока рисования, он отпустит всех, кроме Рема, наконец-то признается ему в том, что он мой дядя, грубо говоря, рассекретив наш хитрый план, после чего мы, во время урока сидевшие где-нибудь в коридоре, зайдём в кабинет и трале-вале, там уже понятно. Вот так вот. Такая схема действий. Райн многозначительно улыбнулся, рассматривая офигевшие и пытавшиеся осознать гениальность задумки лица Наты и Джона. – боже... Райн... и как ты только до этого додумался?... Произнесла с восхищённым смешком Ната. – я тебе поражаюсь, честное слово... во первых, это и правда безумно продуманный, практически безукаризненный план, а во-вторых, ты, без шуток, заставляешь меня по-другому смотреть на понятие дружбы и преданности.. заставляешь по-другому смотреть на себя... Произнёс Джон, будто уйдя в себя, при этом продолжая обращаться к Райну. Он был настолько под впечатление от рассказа друга, что просто не смог молчать. Ответа на своё лирическое отступление он явно не ждал, так как прекрасно помнил, какую во всех смыслах ободряющую речь Гейтс сказал буквально минуту назад, но.. эмоции были сильнее скромности и понимания. Райн понял и будто почувстовал всё это от и до, поэтому... и правда никак не прокомментировал слова друга, чтобы не уводить беседу в другое, пока что не интересовавшее троих ребят русло. Им нужно было конкретнее обговорить вечернюю встречу с Ремом. Определить, как и где лучше им будет переждать урок рисования, в какой момент зайти, может, обдумать, что они скажут и так далее. Выражение их чувств насчёт всей сложившейся ситуации в целом подразумевалось в момент самой встречи, поэтому... да. Время на это было решено пока что не тратить. – эх... об этом.... мм... как-нибудь позже.. Всё-таки бросил неуверенный комментарий Райн. – а, да.. хорошо, я понимаю... Так... встреча, говоришь, сегодня вечером? Решил сам изменить тему беседы Джон, поняв, что не вовремя начал изливать душу. – да, сегодня вечером. По идее, сразу же после урока рисования. – слушай, Райн, я тут подумала... а как мы поймём, что это самый урок закончился?.. – ну Нааата, ну не тупи! Ремингтон же не один одинёшенек занимается! С ним ещё целая орава человек. Когда они выйдут из кабинета, тогда и будет понятно, что урок окончен. При этом Рем, скорее всего, останется в кабинете, так ведь, Райн? – да, ты правильно подметил, так и будет. Дядя Грег специально немного потянет время, поговорит с ним чуть-чуть, чтобы финально подготовить к нашему своеобразному "сюрпризу". Ната, всё ещё немного сконфуженная своей вдруг включившейся несообразительностью, следом за Райном сказала : – но.. как именно вот этот момент подгадать, когда мы заходить должны? М? Стоять у двери подслушивать? Точно не вариант : мы будет мешать детям выходить, нас будет видно + ещё не факт, что через дверь будет хоть что-то слышно. Значит, нужен какой-то условный знак, сигнал или вообще что-то ещё... главное, чтобы это что-то было однозначным признаком, по которому мы могли бы понять, что именно сейчас нужно заходить. – хм... а ведь и правда... надо это обдумать и решить... Проговорил Джон в полголоса. Райну же эта фраза послужила неким толчком к мысли. – хм.... а может, сделать всё совсем просто? – это как? Тут же заинтригованно спросила Ната. – я подумал, может, я просто сейчас быстренько спишусь с Грегом и попрошу его вечером, когда наступит этот самый долгожданный "нужный момент", просто выйти из кабинета на секунду, свистнуть нам, и всё? Что может быть проще и при этом надёжнее этого? Рем же не убежит никуда, в самом деле! По молчаливым и респектующим лицам Джона и Наты было понятно, насколько им понравилось такое предложение Гейтса и насколько они были согласны на него. – хехе, а так-то да..) всё гениальное – просто. Молодец ты, Райн. Сказал Джон спустя минуту. – ну, значит, так и делаем? Решил подытожить Райн, на что получил хором сказанное одобрительное : – да! На такой вот логичной ноте дружеской беседы прозвенел звонок. Оставалось отсидеть каких-то несчастных три урока, после которых друзья сразу же, не заглядывая по домам, планировали направиться в приют, так как урок рисования начинался в полчетвёртого, а школьные занятия заканчивались ровно за час до этого времени. – Райн, а где это хоть находится? Спросила Ната, стоило только друзьям пересечь территорию школы. – чуть дальше, чем наша школа. Вот мы едем на автобусе с утра где-то минут пятнадцать (ну, в среднем), а ему ехать минут на пять больше. – да.. и правда близко. – да тут вообще, судя по всему, пешком можно дойти. Произнёс Джон, открыв карты и вбив в поиск "детский дом №1" – да, всё верно. Но дорогу я знаю, не сомневайтесь) Ответил Райн. — ааа, точняк! Пхпхп, я и забыл совсем, что ты к нему уже наведывался! – да, причём много раз, но... эх. Именно к нему, как вы уже знаете.... – да да, Райн.. – ну вот.. Далее ребята шли всю оставшуюся дорогу в немного напряжённом молчании, сделавшем их лица уж очень серьёзными, хотя по сути ждало их очень радостное событие. Но... что Райн, что тем более Джон с Натой уже больше полугода не видели Ремингтона. Даже один этот факт давал им полное право без малейшего зазрения совсести испытывать мондраж и волнение, которые подростковое подсознание старалось компенсировать той самой внешней суровостью и молчаливостью. И это ещё не говоря о других, сопутствующих этому факторах. Короче говоря, ворота приюта и вход в него ребята пересекли с теми же эмоциями, с какими следовали большую часть пути. Ната с Джоном неловко замялись в дверях, а Райн прошёл к стойке охраны. – извините, можно задать воспрос? – да, конечно. – кхм... а вас ещё не предупреждали о том, что сегодня вечером к одному мальчику придут.. эм.. гости?.. – хм.. не припомню.. Так. Давайте тогда по порядку. Вас как зовут? – Райн Гейтс. – вы с... вашими друзьями хотели кого-то навестить? Как его зовут, в какой он группе? – да, всё верно, нашего друга. Ремингтон Лейт, он из средней, кажется. – так... да, есть такой. Но... эх... знаете.. по-хорошему, лучше об этом заранне говорить.. хотя бы за день до встречи, но.. я так понимаю, вы на сегодня договорились? – погодите немного, извините, что перебью. В общем, мой дядя, мистер Грег Гейтс, работет здесь. Он воспитатель и учитель рисования. Сегодня у него как раз будет урок, на котором будет присутствовать человек, которого мы хотим навестить. После урока мы с дядей договорились организовать эту встречу. Разве он вам или другим воспитателям не сообщал об этом? – а! Мистер Гейтс! Да, знаю, знаю. Но он пока что не подходил ко мне с этим заявлением. Сейчас, одну секунду – наберу его.... я, конечно, верю вам, ребята, но.. таковы уж мои обязанности. Почти про себя пробубнила охранница. Ребятам оставалось лишь смиренно ожидать ответа на звонок и решения женщины. Не прошло и двух гудков, как Райн снял трубку, затем проговорил с охранницей не больше минуты, после чего та легонько улыбнулась и гостеприимным жестом пригласила друзей пройти за огорождение в вестибюле. – вот теперь я смело могу вас пустить. Да, мистер Гейтс и правда ждёт вас. – хм... странно, конечно, что он зараннее не предупредил вас, но... ладно. А.... если он сейчас не занят, мы сможем пройти к его кабинету и где-нибудь тихонечко посидеть? — да, конечно. Рядом с соседним кабинетом есть лавочки. Сядьте туда, вас в любой момент будет удобно позвать. – спасибо! И Ната, Джон и Райн повернули налево, затем дошли до самого конца коридора и только тогда увидели заветную дверь с табличкой "123. Игровая и дополнительные занятия" . Рядом была ещё одна дверь, рядом с ней, как и общалось, – лавочки. – ну всё, мы на месте. Осталось ждать, когда дядя выйдет и позовёт нас. Сказал Райн, а затем посмотрел на часы. – по идее, нам совсем недолго осталось тут сидеть. Через десять минут заканчивантся занятие.... И Райн опять не надолго замолчал, прислушиваясь. – слышите? Уже даже кто-то собирается потихоньку. – ага, и правда слышно. Решила ответить Ната, чтобы не сидеть, как статуя. – так вот. После того, как все выйдут, пройдёт, скорее всего, ещё какое-то время, чтобы дядя наедине поговорил с Ремом, и только потом уже зайдём мы. Но... не думаю, что им понадобится больше минут пятнадцати – двадцати. Так что спокойненько ждём. Райн закончил речь и, кажется, продолжать не собирался. Он облокотился спиной на стенку, скрестил руки на груди, опустил глаза и будто обмяк – попытался искуственно себя расслабить. На деле, все ребята, в том числе и Райн, были в предвкушении и напряжены. Кто-то продумывал слова в голове, а кто-то специально старался себя отвлечь, чтобы действовать максимально естесственно и по ситуации. Так или иначе, спокойным и уж тем более расслабленным точно никто из них не был. Так прошли те самые десять минут. Послышались шаги возле двери, разговоры, гам и шорох. В следующую минуту из комнаты высыпалась целая компания разновозрастных и разношёстных детей с пакетами красок в руках. Ната, Джон и Райн всмотрелись в лицо каждого из них и когда убедились, что Рема среди них нет, а дверь закрылась повторно, не выпустив преподавателя, успокоились и опять стали ждать. Тем временем, что происходило за дверью... После того, как все до единого рябята покинули кабинет, Грег вместе с Ремингтоном, понятное дело, остались наедине друг с другом. Ремингтона это не то что смутило, а скорее насторожило, а если учитывать ещё и факт того, какой интригой Грег накормил Лейта, сказав, что чувствует, что друзья Рема его помнят и не бросили, получалась интересная картина.. – мистер Гейтс, вы мне так и не сказали, почему мне нельзя пока что выходить из класса?.... Вы хотели что-то мне сказать? Мужчина выждал пару секунд, а затем неторопливо ответил : – м... да, всё верно. Я хотел сказать, что.. тебя кое-что ждёт сегодня. Глаза Рема округлились и засияли заинтересованным блеком. – о!... а что же? Что меня ждёт? И как скоро? Мистер Гейтс, с каждым новым словом почему-то будто всё глубже и глубже уходивший в себя, опять сделал паузу и так же медленно проговорил : – хм... довольно скоро... буквально.. через несколько минут. Такая манера речи любимого учителя, бывшего до этого момента всегда разговоричивым, активным и простым в общении, показалась Ремингтону странной и, прямо скажем, непривычной. Но он, к несчастью, не придал ей того значения, которое следовало бы придать, вместо этого думая, что мистер Гейтс просто не выспался, устал за день и всё в таком духе, хотя на самом деле.... Кто-то, скорее всего, уже давно мог догадаться, что никакая не усталость являлась причиной задумчивости и погружённости в себя мистера Гейтса. Эта же причина (специфического, по правде говоря, характера) была и у излишнего (даже в тех обсоятельтвах) внимания к Ремингтону, порой двусмысленных прикосновений к нему, которые сам парень воспринимал, как дружеские и доверительные жесты, а также у того, почему селфи Лейта с друзьями до сих пор хранилось на телефоне Грега в альбоме, скромно подписанном, как..... "Реми_♡". Да, сердечко в этом названии было не случайно и даже не было символом "будто отцовской" любви. Грег Гейтс практически с самой первой встречи с Ремингтоном полюбил парня в самом прямом смысле этого слова. И любовь эта была даже не платонической, а вполне себе... плотской. Именно она, эта "любовь", стала причиной увольнений Грега со всех прошлых мест его работы, которые, как вы помните, тоже являлись заведениями, связанными с детьми. Грубо говоря, с первого дня трудоустройства в какой-либо школе глаз мистера Гейтса тут же невольно падал не на симпатичных молодых учительниц, а на... детей. Как правило, на одного ребёнка. И, как правило, мальчика.. Этого мальчика Грег всячески "обхаживал", уделял ему гораздно больше внимания, чем всем остальным детям, втирался ему в доверие, а затем, по прошествии некоторого времени, находил любой повод для уединения с ним и.... пытался сделать из малолетки "мужчину" посредством всем нам известных действий... Нооо... ключевое слово – "пытался". Никогда, ни один из разов, когда Грег пытался подвести уединённую встречу с любимым учеником до "логического завершения", не заканчивался успехом. То в комнату входил кто-то из учителей или детей, то встреча оказывалась слишком короткой, то Грегу казалось, что обстановка вокруг кабинета чересчур неспокойная, и в самый неподходящий момент его могут просто спалить, то сам ученик оказывался слишком бойким и жаловался на домогательства (не заходившие, как правило, дальше практически безобидных прикосновений и поглаживаний) директору, после чего мистер Гейтс, опустив глаза в пол и протянув руку с огромной взяткой директору, стоял на ковре, а затем покидал злополучный кабинет со спокойным лицом и чистейшей репутацией, находившейся под контролем врученных главе школы денег. Так было четыре раза. Так произошло и сейчас. Всё та же схема : устройство на работу в новую школу, налаживание контакта с потенциальной "жертвой" и... финал. И со вторым действием, как вы помните, Грегу даже помогли – его буквально свели с его мечтой, и даже попросили всячески содействовать сближению с ней! Дада, вам не показалось. Мечта здесь – слово неслучайное. Грег Гейтс вот уже сколько времени искал себе идеальную "добычу". Ему нужен были и не совсем маленький ребёнок, и не подросток со сломавшимся голосом, а что-то промежуточное. Нужен был одинокий, зашуганный, послушный, всецело доверяющий ему, не слишком смазливый, не слишком брутальный и грубый мальчик, который вследствие всех его махинаций чуть ли не боготворил бы его. Такую чётко опредлённую комбинацию пока ещё не удавалось найти ни в одном из "кандидатов" (хотя все они тоже были очень хороши, но, как видите, недостаточно), но... как вы уже могли понять, Ремингтон под это описание подходил, просто как родной. Даже внешность его всецело отвечала "параметрам" Гейтса. Поэтому, оказавшись в очередной, но, скорее всего, последний раз наедине с ним, Грег больше не мог ждать. Не мог терпеть и откладывать момент кульминации. Тут у вас, вроятно, возник вопрос : а в чём, собственно, была надобность оттягивать этот самый момент до последнего? Почему Грег, раз уж Ремнгтон был идеален, не сделал "этого" с ним ранее? О.. Логика здесь была, причём достаточно хорошая. Мистер Гейтс не позволял себе никаких радикальных действий по отношению к Ремингтону, так как всё-таки не совсем потерял голову, познакомившись с ним, поэтому помнил изначальную его задачу, данную ему Райном. Он хотел застрелить двух зайцев одновременно : и устроить друзьям хорошую встречу, и... самому получить выгоду, но... охота в самым последний момент пошла не по плану... Сидя рядом с парнем в пустом кабинете живописи, Грег вдруг понял, что... это буквально последний его шанс овладеть Реми. Кто знает, может, после встречи с друзьями всё изменится, тайна их знакомства раскроется, и у него больше не будет возможности вот так, наедине, остаться со своим предметом обожания и вожделения. Может, Ремингтон вообще больше не будет жить здесь, может, его заберёт приёмная семья, да всё что угодно может быть! И Грег не хотел знать, что. Ему было всё равно на то, что будет дальше. Он просто. Хотел. Овладеть. Реми. И сейчас уже не находил отмазок для того, чтобы этого не сделать. Он слишком долго терпел. Либо сейчас, либо, скорее всего, никогда. И он выбрал первый вариант. Ремингтон тем временем всё ещё ждал действий мистера Гейтса после его слов о том, что его самого что-то ждёт "буквально через несколько минут". Он всё ещё был в предвкушении, которое до определённой поры имело исключительно позитивный оттенок, но... в одну секунду этот оттенок буквально испарился, уступив место ооочень дурному предчувствию, граничавшему с неописуемым ужасом и оторопью. Мистер Гейтс внезапно вскочил (нужно отметить, совершенно бесшумно) со своего места рядом с Ремингтоном, встал ему за спину и, наклонившись прямо к его уху, томно и нетерпеливо прошептал : – но сначала, дорогой мой Реми, я бы хотел попросить тебя кое-что для меня сделать... После чего парень, которого в один момент пробрала мелкая дрожь, почувствовал горячее дыхание и влажный язык, скользящий по его шее... Сказать, что Ремингтон был ошарашен – ничего не сказать. В прямом смысле этого слова он не верил происходящему. Происходящее отказывалось укладываться в его голове. Будто не было этого вовсе. Будто это всё было сном, который вот вот должен был закончиться, но.... он, к несчастью, только начинался и был самой настоящей реальностью... Грег, воспользовавшись оцепенением побледневшего до состояния простыни Ремингтона, поднял его на ноги, зажал ему рот одной рукой, а второй перехватил обе тонкие руки за спиной, тем самым практически полностью лишив парня возможности двигаться. Тогда то Ремингтон и начал постепенно оттаивать... Он замычал, заёрзал и попытался вырваться, но цепкие жилистые руки учителя держали его слишком крепко.. – послушай, Реми, что я тебе скажу. Не думай, что твои попытки вырваться имеют хоть какой-то толк. Они бесполезны. Ты щуплый и слабый, а я десять лет занимался боксом. Как думаешь, есть ли у тебя шансы освободиться? М? Я тебе советую, для твоей же безопасности и сохранности, не сопротивляться своему любимому учителю и сделать всё, что он попросит сейчас, как ты обычно и поступаешь, выполняя все мои указания и правки. Иначе... эх... тебе точно будет не лучше, чем сейчас... Ну так что, идёт? Быстро поговорил Гейтс громким шепотом. Ремингтон, уже практически пришедший в себя и осознавший, что вообще с ним происходит, не разобрал и половины слов, продолжая мычать с каждой минутой всё истошнее и истошнее. В один момент он, сообразив, что ноги у него свободны, наступил Грегу на оба ботинка, после чего тот, окончательно выйдя из роли доброго и спокойного преподавателя, произнёс : – да.. ыгрх... что б тебя!. Ладно, по-хорошему ты, видимо, перестал понимать. Не ожидал я от тебя такого, Реми.. ты всегда был очень прилежным, а теперь, видители, вырываешься. Ну, что ж, мне на это, по большому счёту, всё равно... сейчас ты в любом случае сделаешь всё, что я прикажу, и а если нет, то я заставлю, ибо я не могу больше терпеть и ждать идеального момента. Ты слишком долго привлекал и соблазнял меня своей хорошеньковостью, невинностью и преданностью, и сейчас я ими всеми наконец-то наслажусь сполна... С этими словами Грег на секунду отпустил руку, сжимавшую рот Ремингтона, чтобы схватить тряпку и сделать кляп, но... не ожидал, что оцепеневший минуту назад Ремингтони так быстро "отойдёт" от шока и заорёт во всё горло : – ПОМОГИТЕЕЕЕ! Паа..! Мокрая тряпка в меловой пыли тут же очутилась во рту у потного от страха Ремингтона. ** они точно слышали... они за дверью... они сто процетов услышали.... чёрт! Вот же прыткий гадёныш! ** Пронеслось в голове у Грега. *** "Пам...гииии.... еееее!" Вдруг глухо раздалось из-за двери кабинета живописи. Секундой позже до слуха Джона, Наты и Райна долетел такой грохот, будто мешок с песком упал. – что заа..... Скривился недоверчиво Джон. Райн с Натой сделали тоже самое. Для ребят этот звук оказался настолько неожиданным и противоестественным, что несколько минут они сидели в абсолютном ступоре, прислушиваясь к звукам за стенами кабинета и пытаясь понять, что там вообще начало происходить. Глухой грохот, шаги, возня и тот неразборчивый крик... В один момент Райн с крайне тревожным лицом вскочил с лавочки, подбежал к кабинету и, дёрнув за ручку, понял, что тот заперт... Тут то всё и начало складываться в весьмаа удручающую, но пока что ещё совсем неясную картину... – СУКА! Дверь заперта! Крикнул Райн, продолжая с каждой секундой всё более неистово теребить и дёргать ручку. – в смысле?... как заперта?.. – какого чёрта?! – ЭЭЭЭЙ! ГРЕГ! ОТКРЫВАЙ! АЛЁ! Заорал со всей мочи Райн, в голове которого с каждым мгновением, каждой секундой всё происходившее складывалось в ужасающий и поражающий воображение пазл. – сука, сука, сука, сука!!! Райна от паники и негодования начало буквально трясти, он перестал нормально соображать, продолжая биться в дверь, которую... открывать. никто. не собирался. – сука сука сука! Ааггхх... Причитал Гейтс, чуть ли не волоком утаскивая Рема в самый дальний и незаметный угол кабинета, лишь только услышав, как в дверь начали ломиться. Реакция же Лейта на этот звук была неописуемой... Он, будто рыба на суше, которую облили водой, затрепыхался, услышав, возможно, звуки своих будущих спасителей. Но.. попытки вырваться были тщетными.. – ну, дорогой мой, непослушный Реми, у нас есть примерно от пяти до десяти минут. Знай, что я тебя люблю, что бы я сегодня ни говорил и не делал, и как бы ты ни воспринимал всё это. С этими словами, сказанными неожиданно нежно, до Ремингтона долетело металический лязг пряжки ремня, звук расстёгивающейся ширинки и...., кажется, биение собственного сердца, которое, того и гляди, готово было буквально выпрыгнуть из груди, до того часто оно билось. Капля холодного пота вместе со слезой скатилась с подбородка парня, упёртого лицом и грудью в парту... Худшего не избежать, увы... Пояснице и бёдрам, да и в принципе всем ногам вдруг становится подозрительно холодно, а затем..... Что-то склизкое, твёрдое и кожанное скользит между рефлекторно сжатыми ягодицами и... Разряд боли. Это что-то склизкое, твёрдое и кожанное, несмотря на все страния Ремингтона, всё же проходит туда, "куда нужно" и буквально провоцирует у парня рвотный рефлекс... не то от режущей, ни с чем не сравнивнимой боли, не то от осознания происходящего.. Толчки усиливаются. Учащаются. Слышится довольное кряхтение и еле-слышимые стоны мистера Гейтса. Ремингтон начинает рыдать, царапая горло истошным мычанием, которое доносится даже за дверью. – срочно! Зовите кого-нибудь на помощь! ПОСОГИТЕ, ЭЭЙ! Заорал Райн, чуть ли навзрыд. В следующую секунду трое ребят ринулись к будке охраны. – пожалуйста, кто-нибудь! Помогите! Там! Там..! – что, что стряслось, рябят? Перепуганно воскликнула охранница. – там учитель запер кабинет и находится там вместе с одним мальчиком, нашим другом. Там что-то странное происходит, какой-то грохот! Нужен кто-то, кто сможет отпереть дверь! Желательно, мужчина. – так. Поняла... Раальф! Эй! Из вахтёрки тут же высунулась здоровенная фигура Ральфа – второго охранника. – бегом, хватай что-нибудь, чем можно открыть дверь, и беги в 123, там какое-то ЧП. – понял. И не прошло и двух минут, как почти двухметровый Ральф был уже у входа в 123 кабинет, держа в руке какой-то лом и проволку, окружённый тремя перепуганными и взволнованными ребятами. Из-за стен комнаты продолжали доноситься непонятного происхождения звуки, поэтому мужчина, услышав их, начал орудовать железками ещё быстрее, желая поскорее отпереть злосчастную дверь. Наконец, ещё через буквально одну минуту не очень прочный замок комнаты поддался, и перед друзьями открылась следующая картина : С виду пустой кабинет, но в дальнем углу которого, однако, виднелись две фигуры : запыхавшегося и настороженного Грега, на тот момент уже застёгивавшего ширирку, и Ремингтона, который.... Эх... лежал на полу спиной к застывшим от ужаса ребятам и охраннику, скрючившись в бешенных судорогах и пытаясь, несмотря на них, натянуть обратно спущенные до колен штаны. Он рыдал, но уже практически бесшумно, так как, кажется, совсем потерял голос. — т..т.. ТВОЮ МАТЬ, ГРЕЕЕЕГ! ЧТО ЗДЕСЬ, НАХУЙ, ТВОРИТСЯ?! Первым оттаял Райн и, уже успев до конца сообразить, что вообще только что произошло, с озверевшими глазами кинулся на дядю. — Я ТЕБЕ, ПАДЛА, ДОВЕРЯЛ, МЫ ДОГОВОРИЛИСЬ, А ТЫЫЫЫ!!! БЛЯДЬ, ДА МНЕ ДАЖЕ ПРИКОСАТЬСЯ К ТЕБЕ МЕРЗКО! ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ?! С этими словами парень дал настолько смачную затрещину Грегу по лицу, что тот чуть пополам не сложился, но... быстро выпрямился и дал ответный удар. Райн упал на пол, тут же полнялся, чтобы продолжить драку, но его остановил Ральф, насильно отводя назад и загораживая собой. Верзила посмотрел на Рема, затем на Грега и в следующую же секунду мистер Гейтс был уже закован в тиски здоровенных рук охранника, из которых тщетно попытался вырваться. – вы что себе позволяете, мистер Гейтс?! Прекратите дёргаться! Вас поймали споличным, поэтому будьте добры, угомонитесь! – дайте мне сказать пару слов своему дорогому племяннику, который, судя по всему, не доволен моими действиями! Почти крикнул мужчина, особенно выделив слова " дорогой племянник". – охх... Только хотел возразить что-то Ральф, но Грег продолжил без разрешения : – доверял мне? Доверял? Раайн, я выполнил наш уговор! Я знатно задобрил твоего друга и, можно сказать, вытащил его из депрессии, и только благодаря мне ты сейчас можешь с ним поговорить! Только благодаря мне эта встреча состоится! – сука, но в наш уговор НИКАКИМ, НАХРЕН, ОБРАЗОМ не входило то,.... то... что ты, блядь, сделал! Ты совсем рихнулся?! – нет, хоть убей, не рихнулся. Ты сам виноват в том, что доверился мне. – чего блядь?!.. – неужели после того, как ты узнал, из скольких школ меня выгнали с работы, у тебя ничего не промелькнуло в голове? Никаких мыслей?! – КОНЕЧНО, БЛЯДЬ, НЕТ! Ты о чём! В этот момент взгляд Райна опустился на полулежащего на полу Ремингтона, и глаза заволокла жгучая пелена слёз. – а должны были. В этот момент терпению Ральфа, видимо, пришёл конец, и он силком выпроводил Грега за дверь и повёл к стойке охраны, параллельно с этим отдавая поручение своей напарнице вызвать полицию. – Реми... Голос Райна стал практически беззвучным, дрожащим и плаксивым. Он еле как удерживал внутри себя волну рыданий, плавно подходя к измученному другу.. Джон и Ната хоть решили стоять немножко пооддаль. Услышав своё имя, сказанное с такой нежной болью и горечью, Рем наконец-то обернулся и увидел Райна, голос которого он сперва не узнал. Следом смесь оторопи, неподдельного удивления, гнева, разочарования и отчаинья отобразилась на заплаканном лице парня, словно бензиновое пятно, постоянно меняющее цвет. Он оскалился, а затем выдал совершенно неожиданную для троих ребят реакцию : – ТЫЫЫЫ?! ТАК ЭТО ТЫ ВСЁ ПОДСТРОИЛ?! РАЙН?! Этот обаятельный извращенец дядей тебе приходится?! Райн аж присел от такого. Он не ожидал, что друг накинется на него с такими гневными речами. Он, так скажем, вообще ничего из того, что произошло сегодня вечером, не ожидал, поэтому стоял с виноватым, сочувствующим и испуганным лицом напротив Ремингтона и молчал, не зная, что сказать. – можешь не отвечать! Я слышал! А ещё слышал то, что меня, оказывается, всё это время "задабривали", чтобы в итоге напасть и.. и изнасиловать! Раааайййн! Я ничего не понимаю! Это месть?! Это сговор?! Вы втроём решили, используя родственников и связи, отомстить мне? Я просто не могу иначе растолковать эти!.... ваши действия! Ей-богу, вы будто следили за мной, высчитали самый подходящий момент для того, чтобы сделать мне максимально больно, и сделали это, чёрт возьми! Я... я.... я доверял этому подонку! Я рассказывал ему всё! Делился с ним всем, чем только можно! Рассказывал ему про вас, а это, оказывается, и не нужно было! Он вас, как облупленных знает! ТЫ ЕМУ РОДСТВЕННИКОМ ПРИХОДИШЬСЯ! И вы были в сговоре! Говорили мне Иво и Тони, предупреждали, что он извращенец, а я, идиот, не послушал их! Божее! Какой же я кретин! Раааййн! Зачееем?! Зачем вы так со мной?! Зачееем?! Если вы общались с ним, он должен был передавать тебе то, что я бесконечно сожалею о том, что сделал по отношению к вам! Я раскаивался в этом тысячи раз! Я не спал ночами и рыдал, прося у бога прощения за своё гнусное поведение! Он должен был донести вам это! Почему вы так со мной?! Зачем?! Аааааааггхх.. Я не хочу вас больше видеть! Не хочу! Уйдите от меня! Валите прочь со своим Грегом! Пожалуйста, уходите! Пожааалуйстаа! Пожалуйста, не подходите ко мне! Не подходите! С этими словами, которые уже почти невозможно было разобрать из-за крика и рыданий, разрывавших грудь Ремингтона, он кое-как вскочил и чуть ли не набросился на оторопевших друзей, которые молниеносно начали пятиться к выходу. К этому моменту около 123 кабинета стояли ещё два человека – давно знакомые нам Иво и Тони. Они подошли, а точнее сказать, подбежали к комнате, стоило им только услышать истошные вопли Ремингтона. Встав от двери ещё дальше, чем Джон, Ната и Райн, они молча стали наблюдать за происходящим. – Рем! Рем! Реми! Послушай, подожди, подожди! Пожалуйста, не кричи! Успокойся! Я... я могу всё объяснить! Абсолютно всё! Только дай мне сказать! Пожалуйста, Рем! – Я СКАЗАЛ, НЕ ПОДХОДИИИ! УЙДИ, ПРОШУ ТЕБЯ! Рявкнул на друга Ремингтон и сам выбежал из кабинета, как ошпаренный. Куда он убежал, одному ему было известно... Минуту все пятеро ребят стояли как вкопанные, не проронив ни звука. Первым ожил, ожидаемо, Райн. – его нужно найти. Проследовать, проследить за ним, хотя бы чтобы убедиться, что он ничего с собой не сделал... Затем, повернувшись на Иво и Тони, Райн обратился к ним с некой заминкой (он сразу, как только они подошли, узнал в них мальчиков с селфи Ремингтона) : – эм.. вы же, я так понимаю, знаете, где живёт Рем? – да, мы его соседи. Ответил серьёзно Тони. – ведите. Мальчики, вопреки ожиданиям Райна, Джона и Наты, не помчались стремглав вслед за Ремингтоном, а остались стоять на месте, немного неловко подковыривая пол ногами и зажёвывая губы. После небольшой паузы Иво произнёс : – эх.. мы не уверены, что это хорошая идея – идти к Ремингтону сейчас ВСЕЙ компанией.. я имею в виду, и вам, и нам... Джон оживился и хотел было уже что-то возразить, но его прервал Тони, голос которого хоть и подрагивал и скрипел из-за напряжения и подкатывавших слёз, но тем не менее оставался уверенным и бойким. – слушайте, разве не очевидно то, что Рем сейчас будет воспринимать ваши попытки поговорить с ним ислючительно негативно и яростно? Да, мы с Иво не в курсе всей ситуации и того, что было до неё, но... кое-что я смог уловить. Конечно же, то, что думает теперь про вас Ремингтон – полный абсурд, ни на чём не основанный. Но... понимаем это только мы и вы. Он нет. И наша задача его в этом переубедить и сделать так, чтобы он всё-таки поговорил с вами. Но блин! Если ВЫ сейчас придёте к нему и попытаетесь как-то его успокоить, убедить в том, что он ошибся в своих предположениях – станет только хуже! Поэтому сейчас к нему пойдём только мы, а вы подождёте за дверью, где-нибудь на этаже. Может, сегодня у вас вообще не получится увидеться. Может, это произойдёт только завтра, мы не знаем! Но стараться будем изо всех сил. Всё, айда. Договорив, Тони рвано выдохнул и сразу направился к главной лестнице, ведущей на этажи с комнатами. Иво, а затем и троица друзей поспешили за ним. Вот и воторой этаж. "Территория" средней группы. Поворот налево от главной лестницы – вот и дверь в комнату Тони, Иво и Ремингтона. Двое приютских осторожно, стараясь ступать очень тихо, подходят к ней. Изо всех сил выдавленное серьёзное, каменное лицо очень плохо маскирует боль, страх, горечь и волнение, бурлящие в душах у каждого мальчика. Тихий скрип невесомой двери. – р... Рем? Заикаясь, спрашивает Иво. В ответ тишина, прерываемая лишь всхлипами, частым тяжёлым дыханием и шорохами. Ремингтон сидел на краю кровати, поставив ноги на носки и сжав их вместе. Его трясло. Очень часто, крупно. Так, словно его только что из проруби вытащили. Был слышен скрежет и стук зубов, плач. Первым решился зайти в комнату Иво, а затем уже Тони. Мальчики не знали, с чего начать, поэтому Тони решил импровизировать. Мол, что будет, то будет. Реакйия Ремингтона всё равно в любом случае крайне непредсказуема. – р.. Ремингтон, полушай, нам с Иво нужно кое-что тебе сказать.. пожалуйста, только полушай... Голос задрожал. Ни у Тони, ни у Иво не получалось сдерживать слёзы при виде Ремингтона... таким... К слову, парень до сих пор молчал. – Ремингтон, поверь мне, поверь нам – Райн не виноват. Он... – нет... Раздалось хрипло. – чт.. что нет?.... – ТО! Вы ещё пришли тут что-то говорить, в чём-то убеждать! МИСТЕР ГЕЙТС ВСЁ СКАЗАЛ! Он "задобрил" меня, чтобы потом!... аааа! Трахнуть в кабинете, пока эти... эти... Ремингтон сжал зубы до треска в челюстях, но всё-таки не закончил фразу и продолжил, давясь слезами : – пока эти сидели за дверью и ждали расправы надо мной! – тебе не кажется это абсурдом, Реми?! Сам подумай, зачем твоим.. друзьям... это?! Зачем бы они пришли, так ещё и втроём, чтобы просто посидеть за дверью?! Всё на самом деле совершенно не так, как ты подумал! И мы с Иво хотим попытаться тебе это доказать! Пожалуйста, выслушай нас! Ремингтон на эту фразу, будто пропустив мимо ушей большую её часть, выдал : – ОНИ МНЕ БОЛЬШЕ НЕ. ДРУ. ЗЬЯ!!! Я отрекаюсь от них! Я не хочу никого видеть, никому доверять, никого слушать! Пожалуйста, оставьте меня! Уйдите нахер все отсюдаа! И парень, словно озверев, кинулся к выходу из комнаты, желая выдворить всех непрошенных гостей оттуда, и стоило ему только добежать до порога, как за спинами троих друзей, стоявших в коридоре, послышалось громкое и серьёзное : – полиция! Приказываем всем немедленно выйти из комнаты! Все до единого ребята, конечно же, включая Ремингтона, застыли и обернулись. Полицейских было двое, и они, подойдя поближе и увидев, что перед ними только дети, немного смягчили тон : – просим всех выйти из комнаты. Сейчас. Иво на это робко, почти шёпотом спросил : – а... зачем? – к нам поступил вызов от охранника этого приюта, в котором говорилось о своершении насилия. Он сказал, что... нам нужна эта комната. Второй полицейский добавил : – вам всем сейчас нужно пройти за нами. Вы все поедете в участок на допрос. Заметив, как испуганно округлились шесть пар детских глаз, мужчина поспешил пояснить : – не волнуйтесь, ребят. Вас просто спросят обо всём, что вы знаете в плане преступления и обвиняемого. Вы просто расскажете нам информацию, которую вы знаете, и всё. Идёмте. Только после этого ребята немного оттаяли и, быстро перебирая ногами, проследовали за полицейкими. Ремингтон шёл в самом конце, отставая на пару шагов. Три полицейские машины уже давно стояли во дворе приюта и ждали детей. Джона, Нату и Райна посадили в одну машину, Тони, Иво и Ремингтона – в другую. В третьей, за перегородкой, сидел Грег Гейтс, скованный наручниками.. Каких-то пятнадцать минут в пути – вот и полицейский участок. Первого вывели под руки Грега, наклонив ему голову. Он грубо и часто шагал, постоянно спотыкаясь и оборачиваясь на машину, в которой сидел Ремингтон.. Он смотрел вслед мужчине, словно завороженный. При взгляде на него в душе начинали смешиваться такие противоречивые чувства и контрастные краски, что становилось тошно от насыщенности этой гремучей смеси. Ремингтон просто не мог поверить, понять, как в таком человеке могли так тесно, но при этом так хорошо помещаться два совершенно противополжных начала. А даже если предположить, что вся его любовь, поддержка и забота о нём была напускной, то, чёрт возьми, насколько же искусным он был лицемером... Это всё будоражило Ремингтона до глубины души.. Он доверял человеку, который в его глазах стал ему чуть ли не названым отцом, а затем стал жертвой его же нездоровых наклонностей. – выходите из машины и следуйте за мной. Оборвала ступор Ремингтона сухо сказанная реплика одного из полицейских. Шетеро ребят молча вышли из машин и нестройной змейкой направились в участок. Допрос проходил по абсолютно стандартной схеме и, по сути, не представлял собой ничего сверхъестесственного и интересного. Те моменты, о которых должны были, по их же собственным опасениям, споткнуться ребята, на деле же очень просто решились и выяснились (к великому счастью Рема и его друзей и к сожалению Грега). Основным таким моментом и проблемой стали доказательства непричастности Райна к самому изнасилованию, но они всё же нашлись : записи телефонных разговоров и, самое главное, – переписка, по которой была видна прозрачность намерений Райна и его невиновность. Плюсом к этому позже добавились подтверждения данного факта от самого мистера Гейтса, который к середине допроса понял, что изворачиваться, врать и юлить в попытках смягчить своё наказание и сгладить вину бессмысленно. К этому моменту, то есть, к обрисовке на глазах Ремингтона РЕАЛЬНОЙ картины произошедшего, выражение лица парня и в целом его поведение, манера речи, взгляд и положение сильно изменились... Он будто очнулся после кошмарного сна, в котором события хаотичны, необъяснимы, необузданно-жуткие и не поддающиеся никакой логике, и попал в реальность, где всё гораздо понятнее и, безусловно, приятнее.. Сначала на лице парня виднелось недоверие тому, что он слышит. Брови то еле-заметно выгибались, то хмурились, взгляд был растерянным и постоянно бегал туда-сюда. Затем он остановился на какой-то неопределённой точке и замер так на довольно продолжительное время. Сам не зная, отчего, Рем заплакал.. Тихо, почти незаметно. Слёзы просто в один момент накатили на глаза и не хотели останавливаться. Осознание того, что за каких-то пять-десять минут, проведённых один на один с друзьями, которых он не видел столько месяцев и которые пришли к нему, чтобы, грубо говоря, спасти его, он оклеймил их предателями, обозвал всеми возможными ругательствами, даже не удосужившись разобраться в ситуации, и на словах, с полной уверенностью и страстью, отрёкся от них, давило и жгло грудь. Теперь фокус внимания Ремингтона почти полностью переместился с противоречивой фигуры Грега и тех бесчеловечных действий, которые этот мужчина совершил по отношению к нему, на старых школьных друзей и в особенности на Райна. Немного прийдя в себя, прокрутив а голове все слова блондина на допросе о его "плане" по "возвращению друга", Рем понял, НАСКОЛЬКО на самом деле этот человек был предан ему, понимал его и сопереживал ему. КАКОЕ важное дело он сделал для него и в принципе всей их с ребятами дружбы. Он до последнего оставался единственным, но мощнейшим связующим звеном в этих отношениях, когда остальные перестали верить в них, и его труд окупился. Не пропал даром. Лейт резко повернулся к Райну, сидевшему на соседнем стуле, и, не выдержав, крепко обнял его и разрыдался окончательно. И всё это прямо посреди допроса, на глазах у полицейских, следователя и Грега Гейтса. Все вышеперечисленные люди мгновенно замерли, и в маленькой комнате со светло-серыми гладкими стенами повисла тишина, нарушаемая только периодическими всхлипами и шмыганьем. Первым заговорил Райн, тихо и явно расстерянно обратившись к Ремингтону : – Рем?... Реми, что с тобой?... что случилось?... Не прекращая плакать и вслипывать, Лейт ответил : – прости, Райн.. мне... мне нужно поговорить с вами наедине... я не хочу здесь.. Тут в разговор встрял следователь, заканчивавший к тому времени опрос Грега. – могу я только уточнить, не связано ли это каким-то образом с развершувшимся делом? Рем часто закивал. – нет, нет, сер, это никак с этим не связанно.. поэтому я и хочу... решить это.. наедине... – хорошо. Я вас услышал. Я задержу вас здесь буквально на несколько минут, а затем вы сможете быть свободны. Допрос будет окончен. – спасибо... По истечении тех самых нескольких минут, следак правда, как и обещал, отпустил всех ребят с миром. Они больше не были нужны для ведения дела, так как все остальные моменты этих судебных разбирательств ложились отныне на плечи приюта, органов опеки, работников полиции и других. Вся компания сразу поспешила выйти на улицу, подальше от Грега, посаженного в следственный изолятор, и этих холодных серых стен. Ремингтон сделал это быстрее всех, буквально выбежав за пределы участка, часто дыша и глотая всё продолжавшие накатывать слёзы. – Ремиии!! Объясни, пожалуйста, что наконец с тобой происходит!! Уже не сильно важно, что было до этого, сейчас с тобой что!? Ты же слышал, что я рассказал в участке! Ты видел доказательства! Это всё правда! Я пытался сказать тебе это в приюте, но не смог... сейчас ты услышал это! Пожалуйста, скажи, что ты вернёшься... что ты невсерьёз сказал то... что сказал... Отчаянно и тоже со слезами на глазах воскликнул Райн, пытаясь поймать плечи друга и остановить его за них. Он же посмотрел на Гейтса широко раскрытыми глазами, и чуть не прокричал, надрывая хриплый плаксивый голос: – РАААЙН! НАТА! ДЖОН! И ИВО С ТОНИ! ПРОСТИТЕ МЕНЯ! Простите меня, если можете! Я вас умоляю.. Рем будто не услышал вторую часть речи Райна и сперва не ответил на неё. Позже, осознав это, он продолжил, воспользовавшись тем, что все пятеро ребят стояли перед ним, словно вросшие в землю, и молчали. –...конечно, я невсерьез сказал то, что.. сказал в приюте... точнее, тогда, в ту минуту, я думал, что всерьез, но это были абсолютно ошибочные мысли.. неправильные... нет, они ничего общего не имели и не имеют с реальностью... Боже, простите меня за них... я не должен был этого говорить, я... – чшшшшш... Райн, мгновенно смягчив и выражение лица, и позу, и голос сразу после услышанных от Ремингтона слов, оочень нежно и аккуратно обнял его. – всё, Реми, не оправдывайся. Потом, потом это всё обсудим, не волнуйся. Сейчас главное, что... И тут Райн сделал паузу. Он до сих пор не до конца верил своему счастью. Тому, что вот так, в один день их разрушенная прежде связь с Ремингтоном волшебным образом восстановилась. За Гейтса договорили Ната с Джоном, наконец-то почувствовавшие себя не лишними в диалоге. – мы снова вместе, Райн). Ты, Я, Джон и Рем. Вместе. Блондин мягко и вместе с тем немного кривенько улыбнулся. Губы дрожали, так как дрожало горло. Глаза блестели от радостных, чистых слёз. – да.. Да! Мы вместе. Все четверо! ВСЕ СНОВА ВМЕСТЕ! Боже, я не верю своему счастью! Ремииии!!! С возвращением! Охохо! И Райн снова накинулся на шею находившемуся в неопределённом состоянии Ремингтону. Гейтс окончательно оттаял, поняв, что друг не меньше него и Наты с Джоном мечтал встретиться, а вот в голове Лейта тем временем проносился настоящий ураган... В груди отдавалась и жгучая боль со страхом от событий в приюте, и ликование от долгожданного воссоединения со старыми друзьями, и.. мысли об относительно новых.. Всё то время, пока Ремингтон обнимался и разговаривал с бывшими одноклассниками, Тони с Иво стояли поодаль и как-то слегка отрешённо и даже с некой грустью глядели на него. Лейт в какой-то момент заметил это и... не придумал, что ему делать... что сказать приютским друзьям.. Ему было неловко завтавлять их чувствовать себя лишними в данный момент, но.. он и правда ничего не мог поделать... Так уж сложилось.. Но видимо, в какой-то момент смятение Рема настолько усилилось, что стало видимым со стороны, и Джон (которому было немного неловко вот так вот резко вновь общаться с другом, но который вместе с тем очень этого хотел) аккуратно окликнул его : – эм... Рем.. кажется, твои.. приятели из приюта ждут тебя. Ты не хочешь с ними пообщаться? Мы подождём. – ах.. да... Рем опять завис, стоя между двумя группками своих друзей. Настроение сейчас почему-то распогалало исключительно к общению с одноклассниками. Тони и Иво как будто стали в одну секунду неитересны вовсе, но Рем решил проигнорировать это чувство, и всё же подошёл к парочке. – ребят.. простите, что я вас так оставил на это время... я... я правда не хотел.. но, надеюсь, вы поймёте меня, если я ещё не надолго пропаду... Иво, Тони... я вернулся к друзьям! Точнее, они вернулись ко мне. Я так счастлив! Я так по ним соскучился!... Я правда не надолго.. просто повидаться, пообщаться... — бооже, Рем) ты прям как не свой! Всё хорошо, не оправдывайся ты. Мы с Иво всё видим и понимаем. Да, Иво? – а как же, конечно.. – простите.. простите... спасибо вам, ребят! Я побегу.. Практически пробубнил Ремингтон без тени улыбки, которую он сейчас чисто физически не смог бы из себя выжать, и вернулся обратно к троице. Иво с Тони, перешёптываясь о чем-то, побрели к автобусной остановке, где их уже совсем скоро должен был встретить нужный им транспорт. Вернувшись, Ремингтон встал, не зная, что говорить и о чём. Теперь, когда первичная эйфория от долгожданной встречи немного спала, настало время для реальных, глубоких чувств. А они в данной ситуации были явно не радужные... От контрастности эмоций почти в буквальном смысле тошнило. Ремингтону хотелось ни на секунду не расставаться с друзьями и одновременно с этим убежать куда-нибудь далеко в глухой лес, спрятаться в кустах и просидеть так сутки напролёт. Просто чтобы отдышаться и разобраться с кипящей кашей вместо мозгов. И хоть выбор и был морально трудным, в реальности он оказался очевидным. Конечно же, ни в какой лес Рем не уехал. И обратно в приют, стоит заметить, тоже. Он стоял рядом с друзьями и молча думал о том, что делать дальше и что будет потом. Лица у всех были максимально напряжёнными. У Ремингтона понятно, по каким причинам, а вот в троице каждый думал о чём-то своём. Нату прежде всего мучила совесть за те вещи, которые она раньше думала о Ремингтоне и причинах того, что он перестал писать им и стал игнорировать. Она думала о том, как бы сгладить свою вину за бездействие. Джон же, несмотря на то, что был рад видеть друга и крайне сочувствовал ему из-за приключившегося с ним несчастья, не решался на все 100% верить его извинениям и тому, что те громкие и злые слова об отречении от них, сказанные им в приюте в обед – неправда. Что-то не давало ему отпустить обиду, хранимую в сердце месяцами. Видимо, ещё тогда, с того момента, как он наткнулся на фотку Рема с Тони и Иво, что-то окончательно надломилось конкретно в его отношении к Ремингтону, в их дружбе, и уже не могло быть склеяно. Что же касаемо Райна... Он, очевидно, думал о Ремингтоне, своём паскудном дяде и о том, что будет, когда Рем вернётся обратно в приют... Почему-то мысль о том, что Лейт непременно сделает с собой что-то плохое по прибытии туда, не давала парню покоя. И он хотел сделать всё, чтобы его опасения стали максимально неоправданными. Хотел хотя бы как-то нормализовать состояние друга. Хотя бы на время, пока он или кто-то из старших не придумает что-нибудь более действенное, серьёзное и весомое. И.... Придумать что-то лучше, чем просто остаться наедине с Ремом и обсудить всю ситуацию тет-а-тет, без, пускай и близких, но в данный момент лишних слушателей, у Райна не получилось. Он улавливал по взгляду и позе Ремингтона, что тому хотелось бы что-то сказать, но он смущался делать это при всех, так как разговор бы касался исключительно него, Грега и Райна, а ни Ната, ни Джон не были в курсе каких-то ньансов, касавшихся фигуры мистера Гейтса, соответственно, мешали бы диалогу постоянными вопросами. Поэтому Райн, собрав волю и все свои коммуникативные навыки в кулак, обратился к друзьям : – ребят, а конкретно Джон и Ната. Слушайте.. я понимаю, что нам всем очень бы хотелось наконец-то провести время вместе, старой полной компанией, но.. сейчас конкретно, если никто не против, я бы хотел с Ремингтоном кое-что обсудить.. ну.. наедине, так скажем. Есть просто вещи, которые.. ну.. думаю.. понятно, что было бы легче перетереть один на один.. Надеюсь, понимаете.. – ой, Райн, ты чего, конечно, мы понимаем! Тут это даже очевино, наверное, что ты можешь больше, чем мы, сказать насчёт... вот этого всего.. так что всё нормально) Ответила Ната. Джон коротко и убедительно её поддержал. – охх спасиб вам за понимание, ребят.. ну, мы тогда пойдём. До скорого.. И ребята разошлись. Джон с Натой – в сторону всё той же остановки, на которой садились Тони и Иво, а Райн с Ремом пошли, куда глаза глядели. К их счастью, неподалёку от участка находился сквер, в котором они и решили засесть, найдя очень укромную и уютную аллею с лавочками. Парни сидели, сгорбившись и нервно потирая ладони, и всё так же молчали, изредко тяжело вздыхая. Райн думал над тем, что же такого путёвого он может сказать Рему, но понял, что ничего другого, кроме тревожного порыва жалости и сопереживания он не чувствует и, соответственно, ничего рационального выдать не может. ** тьфу, господи, ну не буду же я так вечность сидеть, ну в самом деле! Скажу, что скажу. Пофиг уже ** – Рем... Реми... я, честно, не знаю, что сказать... Я сам в смятении, я не понимаю, что делать, как поддержать тебя.. я чувствую себя так беспомощно, и оттого так зол на себя... вся моя задумка, весь мой план на всём его протяжении казались мне просто идеально работающими, выверенными и просчитанными. И когда они С ТАКИМ ОГЛУШИТЕЛЬНЫМ ТРЕСКОМ провалились в САМЫЙ ПОСЛЕДНИЙ МОМЕНТ!... боже, Ремии... у меня просто разрывается сердце.. Прости меня! Прости, что я недоглядел.. я был таким самонадеянным.. Я УПУСТИЛ ИЗ ВИДУ МАНЬЯКА! Я, можно сказать, соломку ему подстелил! ПРОСТО.... АААА! Я не могу... меня это осознание сводит с ума.. Реми! Поверь мне, я клянучь тебе, Я НЕ ЗНААЛ!! Я не знал, что Грег замышлял то, что замышлял... Я искренне хотел помочь.. я так волновался за тебя, что был готов на любые меры, лишь бы тебе стало лучше, и я, как твой близкий человек, убедился бы в этом.... А в итоге.... аххх... боже.. всеми моими благими намерениями можно жопу теперь подтереть... Они только хуже сделали... Райн хотел договорить что-то ещё, но тут Рем, до этого внимательнейшим образом слушавший друга, внезапно перебил его : – хочешь верь, хочешь, не верь, но... мне реально стало НАМНОГО лучше после того, как в моей жизни появился Грег. Он мне... как бы это объяснить.. кхм... не знаю... как названным отцом стал, что ли. Именно он, не приютские приятели, вытащил меня из депрессии. Вдохнул в меня жизнь и, собственно, вселил мысль о том, что вы, мои друзья, меня не бросили, что вы так же ждёте, меня и по-прежне у любите, просто не имеете возможности связаться со мной. Он это всё говорил НАСТОЛЬКО убедительно, настолько естесственно, что у меня просто не было ни одного основания не верить ему.. или испытывать какие-то противоречивые чувства... А эти слова были именно тем, что мне нужно было в тот момент услышать... А то, что произошло сегодня... я не был к этому готов, да... и.. ох... Честно, я не знаю, как об этом говорить... вот этот момент и создаёт такой внутренний диссонанс внутри меня, что мне просто тошно и больно.. Но.. Райн. Я не могу только из-за него одного перечеркнуть все то хорошее, что принёс мне этот человек. Я НЕ ВЕРЮ, ЧТО В ЕГО СЛОВАХ НЕ БЫЛО НИ ДОЛИ ПРАВДЫ! Сострадания, сопереживания, репльного желания помочь.. не верю, что всё это было наигранное и напускное + убедиться в обратном у меня всё равно никогда возможности не будет, так что... Нет, не вини себя... не думай, что ты сделал только хуже... Если бы не вся эта затея, я бы просто вскрылся в один прекрасный день, и всё.. Райн тяжело вздохнул. — эх... где-то ты и прав, но.. блин. В любом случае, мерзейшая ситуация.. просто хуйня какая-то.. – хуйня. – и ты так спокойно говоришь о ней?... – не, не спокойно, просто.... наверное, мой мозг сейчас старается максимально вытеснить всё, что связано с этими переживаниями.. Прошло всего несколько часов, а я уже не совсем помню свои ощущения... наверное, это к лучшему.... Несмотря на то, что Рем никаким образом не пытался сымитировать спокойствие, а реально находился в похожем состоянии, Райн тревожился. Сильно тревожился. Ему всё ещё казалось, что у друга на душе неспокойно, и что он думает совершенно не о том, о чём говорит. – Рем... мне насрать, как я буду сейчас для тебя выглядеть, поэтому спрошу напрямую. Или нет.. не спрошу. А просто скажу. Попрошу даже... Пожалуйста,... не... ах... если ты вдруг даже подумал об этом, не делай ничего с собой, хорошо?... я прошу тебя... не надо.. А если и не думал, то вообще замечательно! И не надо.. нр думать об этом, ни делать.. Всё будет хорошо, и...... Крошечная пауза, после которой до слуха Рема долетело совсем иным тоном протяжно сказанное : – и, кажется, я даже знаю, что можно для этого сделать.. Рем слабо выгнул бровь, затем медленно свёл их вместе, переваривая всё то, что выдал ему Гейтс. Минуту спустя блондин увидел на его лице слабую, немного кривую, грустно-снисходительную улыбку, которая, как оказалась, была не улыбкой, а плаксивым спазмом... И чем больше Рем говорил, тем это становилось очевиднее.. – я не буду, Райни.. я обещаю, я не буду.. этого делать.. я не буду ничего с собой делать. Ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо ещё. Хотя.. буквально сегодня в обед я серьезно задумывался над этим... Видно, бог уберёг меня от такой ошибки.. не вызови охранник копов, не приедь я в участок и услышь всё то, что ты сказал внутри него, меня с 99% вероятностью уже везли бы на скорой с каким-нибудь отравлением или со вскрытыми венами.. а, может, я бы даже до скорой и не дожил... В общем, мало чего хорошего можно было бы от меня ожидать, если бы не.. всё. Если бы не случай. То, как развернулись в итоге обстоятельства. Райни.. Райн.. спасибо тебе, что остался со мной.. ты ещё лучше, ещё больше уберёг меня от.. ох... да ты и сам всё понимаешь.. Мне стыдно за то, что я так слаб.. я... – тщщщщщщ! Вот тут тщщ. Тихо. Не продолжай. Выкинь-ка ты это из головы. И Гейтс почти с родительской любовью, заботой и нежностью заключил Рема в объятья, обхватил его голову руками и запустив пальцы в растрёпанные, жёсткие волосы торчком. Теперь он был спокоен. Он знал и даже чувствовал, что Рем не нанесёт себе вреда сегодня, но.. насчёт остального времени он сомневался. Ему трудно было представить, как друг жил бы дальше в приюте, который теперь являлся для него буквально рассадником триггеров. Да и не забываем про ту самую идею, которая внезапно пришла в светлую голову Райна буквально пару минут назад, а сейчас уже казалась единственным верным решением. Стоило друзьям по истечении ещё какого-то небольшого количества времени попрощаться и разъехаться по домам, как в голове Райна укрепилось : завтра он изменит жизнь Рема. Ещё раз.