Spider-Verse: Horangi

      Металлическая бита в наклейках блестит в свободных от наклеек участках разноцветными вывесками с округи. Звонкий удар, и бандит летит на землю без сознания. Красно-чёрная половинчатая юбка кружится в переполохе, сдерживаемая кожаным ремнём с множеством серебристых заклёпок. Полуперчатки шипами врезаются в щёку, когда другой бандит получает удар наотмашь.       — Нахуй насилие! — басит герой в странной паучьей маске, выстреливая нитями из запястий, чтобы зацепиться за фонарный столб и пролететь дугой над преступниками — ему тоже необходима передышка, во время которой он подхватывает растерявшуюся малышку из самого центра заварушки, которую он устроил с огромной гордостью.       Даже громоздкая электрогитара за спиной не мешает ему рвано, но бодро лавировать на узенькой улочке и вытаскивать гражданских подальше от суматохи. Кроха лет пяти в миленьком розовом платьице тянется к грифу, задевая пару струн. Низкое дребезжание заводит его душу, а вместе с тем пускает ударную волну назад, откидывая хвост в виде дрона. Он коротко усмехается:              — How clever, — и опускает малышку благодарному заплаканному отцу в руки.       Поняв, что по одному перебить разом будет сложно, он ловко перетягивает инструмент вперёд, ногой настукивая ритм. Пока бедолаги бегут к нему, Паук зажимает аккорд и бьёт медиатором от низких нот к высоким. Противников сдувает с ног, и у него есть полминуты, чтобы разобраться куда он угодил, и почему со спины образовалось ещё несколько машин с людьми в чёрном.       Питер приземляется на крышу поодаль от края. Дым рассеялся несколько минут назад, но звуки драки дали ему дойти до точного места без долгих блужданий. Присев, он изучает местность, как и просили. Маленькая клубная улочка с обилием баров за занавесками, где поместится от силы пять человек. На верхних этажах квартиры явно не жилые — бордели, подсвеченные красным изнутри, но в окнах пусто, потасовка заставила прерваться. Обозлённые кабаны повыплёвывали зубочистки и напали на незнакомца без промедлений.       Рефлекс срабатывает на опережение. Хорани карабкается на другой конец крыши, подтягивается на руках и в один прыжок оказывается рядом.       — Он, — Питер указывает вниз. — просто отпад!       Минхо выглядывает. Паук не заботится об окнах, топчет их грубой тракторной подошвой высоких ботинок, выстреливает множественными пучками в здание напротив и скользит по паутине к центру сделанного моста, покачивая головой в слышный только ему ритм. Рухнув вниз, одними мысками он удерживает себя на весу, пружиня вниз, и подхватывает пару бандитов за шкирку, по инерции от натяжения отлетая вверх, и путает их в проводах. Яркая вспышка. Электрический разряд парализует тела, ядерно-жёлтыми осколками падая и исчезая. Свободный звериный рёв рвётся из груди Паука:       — Ha-a-a! What a firework!       Ужаснувшись, Минхо отстраняется, поворачиваясь:       — Твой?       — Не-а.       — Дикий, — коротко заключает он. — Разберёмся с ним позже, сейчас он наш союзник.       — Чёрт, — Питер всматривается в лица двух подоспевших мужчин. — Чёрт, чёрт, чёрт, прости! Это они.       — Кто? — Минхо щурится. Кажется, он разобрался с ними пару часов назад, но разве отключка от удушения могла пройти так скоро?       — Прости! Ты ушёл, и я не знал, что делать, но я их связал! Крепко! Они не могли выбраться сами.       — Оставь их, — отмахивается Минхо, сосредотачиваясь на грузных беспорядочных движениях хаоса на ногах.              — Треш, — весело хмыкает Питер, собираясь спрыгнуть, но тяжёлая выбивающая дух хватка за плечо останавливает его.       — Питер, — Минхо знает, что, несмотря на маски, смотрит точно ему в глаза, — если станет плохо, спрячься. Мы справимся.       — Gotcha, — тихое шипение, будто открыли банку газировки, и он летит вниз, подхваченный ветром и страховкой из паутины.       Суматошно обогнув поле сражения и набрав скорости, Питер ногами сбивает мужика, разложившего автомат на крыше одной из машин. Приземлившись, об колено он ломает оружие на две части и выстреливает в козырёк, чтобы подтянуться ближе к основному сражению. Два паука оказываются спина к спине.       — Hey, bird! — мурашки бегут по телу от глубокого, режущего наждачкой, голоса. Паук замахивается битой и для пущей силы подпрыгивает, бьёт наотмашь, сгибаясь пополам.       — Well, Imma Spider-Man, — Питер стреляет паутиной, выглядывая из-за него, и ослепляет подступавшего бандита.       — Sling your hook! — подтянувшись на паутине, Паук совершает высокий прыжок, и они меняются местами, продолжая отбиваться от толпы.       — Man, Imma hero too!       Громкий выстрел в воздух замораживает сражение.       — Hero? Never heard about that.       Паук тут же бьёт зажатому в захвате бандиту в глаз, и звуки вокруг снова имеют смысл, смешиваясь в привычную какофонию, которую он назвал бы колыбелью для малявок. Настоящая музыка сбивает с ног. Гитара снова в игре: парализует высокими нотами, заставляя всех осесть и заткнуть уши. Спину покалывает. Питер оборачивается и тут же выпускает паутину, осознавая только через долгое мгновение, что один из преступников был глух на одно ухо, поэтому с лёгкостью заткнул другое и нацелился стрелять.       Тень и укрытие — лучшие друзья хищника. Минхо беззвучно шмыгает от машины к машине, обезвреживая преступников по одному, заталкивая их в тень и нажимая на верные точки, чтобы погрузить в долгий не очень сладкий сон. Так работать намного привычнее, чем скакать по стенам и оказываться подхваченным в полёте. Погони не его конёк, а вот тихо убрать противников — запросто.       Забравшись в одну из машин, Минхо мягко усыпляет водителя и отбирает планшет. Открытые карты ведут к мигающему маячку в соседнем квартале. Всплывает сообщение: «Что за дела?» Хороший вопрос, ведь люди наверняка задерживаются и к назначенному времени встречи не успевают. Ответить или нет? Был бы рядом Джисон, он бы придумал что-нибудь гениальное, такое, что могло бы убедить человека на той стороне в том, что ничего не произошло, и стычка с героями не привела ни к каким потерям, но на телефоны всех жителей Кореи наверняка уже пришло уведомление о том, что преступник в маске жестоко избавляется от людей обожествленного лидера партии — Ким Джэука.       Не придумав ничего лучше, Минхо берёт только один планшет и прячет в мусоре в закутке, чтобы потом забрать домой и как следует разобраться. Возможно, получится незаметно посоветоваться с Джисоном или кем-то другим на ближайшем собрании. Такую ценную вещь нельзя просто оставить на месте преступления, а пропажу одной никто и не заметит — в каждой машине таких по четыре штуки, какие-то уже разбиты, какие-то отключены.       Питер изрядно вымотался, отбиваясь от бесконечных атак, пока Паук, кажется, громил всё без разбора. Хоть чутьё и подсказало опасность сзади, вовремя улизнуть не получилось — мир пропадает на жалкую секунду, и этого хватает, чтобы его схватили за руки и ноги, чтобы со всей силы ударить под грудь. Хриплый вдох колет лёгкие, глаза расширяются до размеров самых больших монет — такой подставы он не ожидал. Даже сжаться не получается — тянут во все стороны, лишь бы он оставался открыт к новым ударам.       Паук взбалмошно несётся вперёд, размахивая битой, и громко смеётся, отталкиваясь от врагов, чтобы выкрутить финт в воздухе. Лёгкое замешательство отражается в подёргивании головы. Он проваливается сквозь фонарный столб, падая рядом, но не выглядит разочарованным — хохочет ещё громче.       — Blimey! I just disappeared!       Питер распахивает глаза. Паук сражается, и, кажется, у него так же уходит земля из-под ног, но в самый последний момент он успевает сгруппироваться, чтобы приземлиться там, где выгодно. Как будто тело подсказывает ему, когда начнётся секундное растворение. Если это паучье чутьё, то и у Питера должно получиться, осталось только понять, какое именно ощущение считать за подсказку.       Лоб чешется — удар в челюсть. Пятка будто нашла на крошечный камень — колено подкашивается от внезапной подсечки. Спина зудит — что-то тяжёлое грохается на затылок. Сердце ухает вниз. Сейчас.       Питер сжимает руки изо всех сил и не чувствует ничего. Секунда. Колени врезаются в грязный пыльный асфальт. Его тело прошло сквозь захваты, и он на свободе. Не медля, он выстреливает паутиной куда приходится и подтягивается, чтобы убраться от толпы.       — Эй! — Питер знает этот голос, но предупреждение бесполезно — лоб кольнуло раньше.       Клык-кинжал проносится прямо у головы, разрезая паутину, и только это спасает его от начинающей движение машины, иначе он потащился бы за ней.       — Чёрт! Они уходят!       Хватает пары взглядов, чтобы оценить обстановку. Пауки переглядываются. Под половинчатой юбкой Питер замечает небольшие карманы, прикреплённые к ремню грубых чёрных джинсов. В них по одному распиханы стеклянные бутылки с фитилями наружу. Он кивает, выпрыгивая из гущи событий, чтобы найти Минхо.       Паук стреляет паутиной в здание, но не спешит прыгать. Щёлкнув пальцами левой руки, он разводит огонь и поджигает фитиль.       — Watch out! — улыбается Паук.       Коктейль Молотова летит в машину. Он успевает отпрыгнуть за секунду до громкого ослепительного взрыва. Тогда же Питер подхватывает Минхо, чтобы унести на крышу как несчастную кошку.       — Прости, ты не любишь летать, но иначе тебя бы подпалило, — приземлившись, он мягко опускает Хорани на бетон.       — Лучше так, чем сгореть. Я нашёл планшет с информацией, надо закругляться. И успокоить дикого.       — Понял, работаем. Не лезь в огонь, ладно? А то можно, — Питер запинается, выглядывая вниз.       На каждом фонарном столбе висит по три белых кокона. Никому не удалось сбежать. Тёплый оранжевый огонь отражается в их глазах. Дребезжание струны привлекает внимание до хруста в шее. Как Минхо мог не заметить врага рядом?       — Вы уже знаете, как вернуться?       Паук сидел на выступе, служившим чердаком, и настраивал гитару. После таких грязных нот она совсем загрустила. Его одежда полностью покрыта пылью и копотью, Питер сомневается, что это уже можно отстирать. От спандекса — без проблем, но от обычной ткани… Белая футболка с чёрной бессмысленной надписью «Biggest China plate, ate with a mate» запачкана тёмными каплями крови, а маска еле достаёт до её ворота. Разве сплошной костюм не удобнее? Складывается ощущение, что Паук украл её и нацепил шутки ради, хоть Питер и видел паутину.       — Нет, — Питер снимает маску, приглаживая взмокшие лохматые пряди. — Я Питер. Питер Хан. Это Хорани, он местный.       Однако Паук никак не отреагировал. По скромному мнению Питера, в полутьме он выглядел в десять раз круче: маска в форме обтягивающего капюшона со сквозной молнией, замок которой поблёскивал между ключиц, словно кулон; массивные ботинки с ярко-жёлтыми шнурками, протёртые до белых кусков ниток чёрные джинсы, самодельная юбка в шотландскую клетку — всё это придавало ему нелепый, но уверенный вид, сочетаясь с кожаной курткой, которой даже не требовались вставные плечи. Усыпанная наполовину стёртыми наклейками электрогитара издала тихое урчание.       — Почему ты не говорил на корейском, когда мы сражались? — хмурится Минхо под маской.       — Из всех пятнадцати языков, которые я знаю, родной мне ближе всего, — он откладывает гитару, опирается локтями на раздвинутые колени и задумчиво укладывает голову на сложенные руки. — Что будем делать, девочки?       — А ты типа… Панк? Спайдер-Панк, угадал? — посмеивается Питер, тыкая в него пальцами.       — Ненавижу клички. Феликс.       — Ещё одно тяжёлое имя, — вздыхает Минхо.       — Порядок. Маску снимешь? Было бы классно понимать, с кем говоришь, — мечтательно тянет Питер.       — Не-а. Малышам такое лучше не видеть, — Феликс спрыгивает с чердака и, засунув руки в карманы, широким неуклюжим шагом идёт к другому краю крыши с гитарой наперевес. — Я погнал.       — Куда?       — Стоять.       — К тебе домой, — низко хмыкает Феликс, обернувшись корпусом. Питер вздрагивает от пробирающего голоса. — Я за тобой уже дня два слежу, — он усмехается, — Мино-рин, — и шагает вниз.       Питер делает шаг за ним, но вспоминает о спрятанном планшете, который нужно было забрать. Метнувшись за вещицей, он вновь оказывается на крыше, разглядывая мигающий маячок.       — Там наверняка жучок с отслеживанием, — догадывается Питер. — Нельзя нести его домой, Джисон будет в опасности.       — Если этот дикарь доберётся туда раньше нас, вот тогда Джисон будет в опасности. Заберём домой на время, я найду, кому его отдать, чтобы он не привёл ни к кому из нас.       — Когда уже приедет полиция? — Питер закатывает глаза, раздосадовано опустив плечи.       — Она не приедет, — холодно отвечает Минхо. — В прошлый раз мне помогли знакомые. Они тоже ходят на собрания. Район, в котором мы были, является единственным не сломленным, но и ему недолго осталось. Полиция, — язвит он, — знает о перемещениях людей Кима, поэтому не препятствует.       Питеру требуется несколько секунд, чтобы обдумать произошедшее, его взгляд беспорядочно мечется под маской. Ультразвук заставляет вздрогнуть только отдышавшегося Минхо.       — Но что тогда будет с тем офицером?!       — Если не придумает отмазку в роде превышения скоростного режима, его разжалуют или казнят за препятствование партии.       — Казнят?!       Минхо молчит. Пусть хотя бы Питер не особо верит в этот ужас. Он выдыхает, собираясь с последними силами.       — Пойдём. Нужно успокоить Джисона.       Однако Феликс всё-таки опережает их. На целых полминуты долбёжки в дверь ответ один — тишина. За ней также ни единого шороха. Он на пробу дёргает за ручку, и незаметно приоткрывает дверь. Не заперто. Решив взять неожиданностью, он с ноги выбивает её внутрь. Никого. Он перешагивает хлипенькую деревяшку.       — Салют, Хан Джисон! — перегибаясь через стены, он осматривает квартиру.       Гостиная с жёлтым, цвета блевотины, диваном с просвечивающими пружинами, отёчные обои, вгоняющие в глубокую депрессию. Зато кухня более-менее в норме. Схватив последнее яблоко со стола, он засовывает его в глубокий карман джинсов.       — Ушёл что ли? — спросил Феликс сам себя и расхлябанно двинулся в коридор.       По нему он пробрался в дальнюю комнату, и открыв белую потёртую дверь, разочарованно вздохнул:       — М-да, — идеальный порядок. Какая жалость: гладко-заправленная односпальная кровать едва ли могла сказать, что её использовали хотя бы по одному из множества назначений, а дверки старенького шкафа были закрыты настолько плотно, что их вряд ли можно было открыть без рывка. Полупустой стол намекал, что всё самое интересное хранится в ящиках. Поставив напоминающий крестик где-то в голове, Феликс оставил дверь в комнату открытой, развернулся на пятках и юркнул в соседнюю.       — Кайфуха.       Феликс оставлял влажные следы на стене и потолке, пока осматривал хаос из бесконечных записок, какого-то жидко-твёрдого варева в стакане с налётом, беспорядочной кровати и разбросанных вещей. Тёмное постельное бельё нравится ему больше всего, особенно клетчатая подушка-игрушка в виде милой кроличьей мордашки.       — Сам выйдешь? Мне лень, — Феликс плюхнулся на стул на колёсиках и перегнулся через спинку, наблюдая за прикроватной тумбочкой с одной большой дверцей.       Он заметил это случайно. Коридор был выстроен таким образом, что можно было подумать, что после комнаты Джисона длинная стена является смежной с другой квартирой, однако, зайдя внутрь, Феликс обнаружил еле заметные трещинки под обоями, что означало, что под ними раньше был проход. Прикроватная тумба стояла там совершенно не к месту, ведь обычно располагалась у головы, а не в ногах. Что ж, это можно было оправдать недостатком места, потому что иначе тумба врезалась бы в стол, но всё-таки.       Выстрелив паутиной, Феликс отпирает дверцу. Темно. С этого ракурса тем более ничего не разглядеть, но внутри пусто: ни полок, ни вещей. Точно проход, лишь замаскированный под тумбу.       — Ау-у, — тянет он. — Хан Джисо-о-он, выходи, — но в ответ только тишина и ни единого звука, кроме шума улицы. — Питера знаешь? Девчонка в лосинах. Я такой же. Man?       Приходится лезть внутрь. Зло простонав, Феликс оттягивает паутиной заднюю стенку тумбочки и обнаруживает лаз. Просунув голову, он видит комнату с горящим карманным фонарём. Он не даёт достаточно света, чтобы осмотреть детали пустоватого интерьера, но этого хватает, чтобы понять: пусто. Феликс бы услышал дыхание.       В ванной раздаётся грохот. Минхо закрыл окно, но не запер, поэтому Питер толкнул его ногой, чтобы открыть и затащить туда сначала его, а потом и себя. Сняв маску, он наскоро умывает лицо водой, пока Минхо накидывает просторные штаны и кофту на костюм.              — Джисон, детка, всё закончилось! — кричит он квартире. Не услышав ни ответного стука, ни слова, Минхо выходит в коридор. Феликс встречает его на половине пути.       — Его здесь нет.       Забыв, как дышать, Минхо резко тормозит.       — Как нет?              — Феликс, чувак, что за дела?! — кричит Питер далеко из коридора, подпинывая лежащую дверь.       — Как это, его нет?       — Минхо, — подозрительно зовёт Питер со спины.       — Что? — Минхо пусто оборачивается на него и сразу цепляется за ладони, заляпанные белой пылью. Тем, что оседает от белой дымовой шашки. Вероятно, Питер подцепил грязь, пока карабкался по стене. — Но как они… Он должен был…       — Сидеть в тумбочке? — хмыкает Феликс, безразлично понимая плечами. — За стенкой пусто.       — Боже, — его отшатывает назад, и только стена, удачно оказавшаяся под боком, не даёт ему упасть от бессилия.       Феликс стреляет паутиной над его головой, приманивая дротик, залетевший в окно в ванной, к себе, как лягушка цепляет комаров языком. Открепив опалённый клочок бумаги, он разворачивает его. Питер подлетает со спины.       — L-M-I? — он смотрит на Феликса. — Что это значит?       — Let me in.