Whatever This Is... / Что бы это ни было…

Уэнсдей облегчённо вздыхает, когда наконец щёлкает пальцами и видит, как тяжёлые каменные двери библиотеки распахиваются. На самом деле, ей следовало бы сильно обеспокоиться тем, что секрет раскрыт ещё трём людям. В конце концов, каждый раз при мысли о том, как она будет объяснять свой… насыщенный вечер Энид, её буквально подташнивает. Но по какой-то причине всё, о чём она действительно думает, это то, что делает Энид на своём свидании. К этому времени этот отвратительный горгон, вероятно, уже полностью «обследовал» её. Энид сегодня выглядела прекрасно, и мысль о том, что такой идиот имеет привилегию наслаждаться её присутствием, прямо-таки самая ужасная картина, какую только могла вообразить Уэнсдей. Что Энид видит в этом мальчике, она никогда не поймёт. Он недостоин. Уэнсдей почти уверена, что могла бы быть в десять раз романтичной партнёршей, даже будучи просто «фальшивой девушкой». Ранее сегодня Вещь пытался объяснить ей, что она испытывает «чувство ревности». Но она не ревнует. Она точно нет. Нет, Энид — ключевая часть её плана и должна оставаться довольной, если всё должно сработать. Очевидно, это единственная причина, почему она так зациклилась на этом. Плюс, она пообещала Йоко, что не причинит Энид вреда. Это, разумеется, включает в себя гарантированное и при необходимости быстрое уничтожение горгона. В её голове появляется ещё один непрошеный образ Энид в объятиях горгона. Боже. Она сходит с ума. Уэнсдей тихо стонет, трёт виски и медленно спускается по лестнице. Слава богу, библиотека всегда приятно холодная и тёмная. Всё, что ей нужно, — немного времени, чтобы собраться, закончить исследования и придумать, как сказать Энид — ох, опять она думает о Энид — что она раскрыла их секрет ещё трём людям. Не говоря уже о том, что завтра у неё сеанс терапии, и она должна быть наилучшем состоянии — и умственно, и эмоционально. Она должна сделать это убедительно. Может, стоит провести ночь здесь и выиграть немного времени… И только когда она доходит до низа лестницы, она слышит где-то в темноте приглушённое всхлипывание. — О, ради всего святого. Разве это слишком — просить пять минут уединения? — пробормотала она, оглядываясь с раздражением. Когда её глаза привыкают к слабому свету, сердце Уэнсдей замирает от ужаса, когда она видит свою розовую соседку по комнате, сжавшуюся в углу и всхлипывающую. Она убьёт его. Он, блядь, умрёт. Уэнсдей уже рядом за секунду. — Энид. Что он сделал? — рычит она. Энид удивлённо поднимает взгляд, слёзы струятся по щекам. — Уэнсдей? Ч-что ты здесь делаешь? — Это не важно. Скажи мне, что сделал этот никчёмный мальчишка. Он тебе навредил? — спрашивает она, оценивая Энид с ног до головы. Энид прижимает колени к груди и прячет лицо в них. — О-он снова не пришёл, с-снова… — тихо бормочет, не поднимая глаз. — Прости. Я… могу уйти. Я думала, что ты в общежитии, поэтому пришла сюда… Я не… не хотела тебя беспокоить. Просто… дай мне минуту. Уэнсдей сглатывает комок в горле. Она никогда не хотела, чтобы Энид чувствовала себя нежеланной дома. Особенно когда та так расстроена. Она немного приближается и приседает рядом с плачущей девушкой. — Меня... это не беспокоит, — тихо говорит она. Она неловко зависает рядом, руки чуть разведены, не решаясь дотронуться до Энид. Она не уверена, что должна делать. Гораздо проще было бы пойти и убить очень конкретного кого-то, но… Энид нуждается в ней. Снова слышится прерывистый всхлип соседки. — Энид? Она неловко протягивает руку к Энид и пытается ещё раз. — Энид…? Уэнсдей затаила дыхание, когда красные от слёз голубые глаза робко взглянули на неё, осторожно блуждая от протянутой руки на ее полное надежды лицо. Облегчение приходит, когда Энид автоматически хватает её руку и прижимает к груди, продолжая плакать. Это невероятно неудобно. Если бы она всё продумала заранее, то протянула бы ту руку, которая ближе к Энид. Вместо этого свободная рука прижата к боку Энид, а тело наполовину повернуто, пока она неловко приседает и позволяет Энид обнимать другую руку, с залитым слезами носом, прижавшись к её плечу. Но она успешно утешает Энид. Теперь осталось решить, какой уровень жестокого наказания применить к горгону… — Этот идиот опять окаменел? — спрашивает она. Энид не отвечает, просто крепче прижимается к руке Уэнсдей и громче всхлипывает. — Не понимаю, почему школа просто не накрывает зеркала, — пробормотала Уэнсдей. Энид слегка поворачивает голову и смотрит на неё влажными голубые глазами. — Нет, хуже. Думаю, он забыл. Я видела фото в Инстаграме, он играет в видеоигры с другими мальчиками. Уэнсдей хмурится, отрывает руку от Энид и достаёт большой кинжал из сапога. Она идёт к лестнице. — Я выпотрошу его как… — Уэнсдей, нет! Ты не можешь его убить! — восклицает Энид, вскакивает и бросается перед разгневанной провидицей. — Почему нет? — требует Уэнсдей. — Он всего лишь глупый мальчишка. И я такая глупая, что ждала его. Просто… можем ли мы это забыть? Энид выглядит такой подавленной. Уэнсдей фыркает и медленно убирает нож в сапог. — Ты не глупая, Энид. Он — да. Энид слабо улыбается, садясь на ступеньку. — Можем поговорить о чём-нибудь другом? Уэнсдей быстро ищет новую тему, когда Энид поднимает на неё взгляд с надеждой. — Ты… говорила с мамой? Ты говорила, что возникла проблема? Она с радостью добавит Эстер Синклер в свой список убийств. Энид бледнеет при упоминании матери. — О, можем… можем говорить обо всём, только не о ней? Мне нужен отвлекающий момент, а не полный нервный срыв. Расскажи, чем ты занималась сегодня вечером. Уэнсдей хмурится. — Мы обсудим твою мать позже, Энид. — Я знаю, — грустно говорит она. — Просто… пожалуйста, расскажи, чем занималась. — О, я гм… — Уэнсдей колеблется и через секунду понимает, что выдала себя. Глаза Энид вонзаются в неё пронзительным взглядом. — Уэнсдей. Что ты сделала? Она тяжело вздыхает. — Я случайно сказала Юджину, что мы встречаемся. Начинай с малого. Постепенно. Энид наклоняет голову, слегка озадаченная, но пока не расстроенная. — Ты… сказала Юджину? Зачем? — Он подумал, что у него есть шанс с тобой, и это как бы вырвалось, когда я его отшивала. Энид немного хмурится. — Это не твоя работа — отшивать его вместо меня, Уэнсдей. Но ты же уверена, что он не расскажет правду, так что ничего страшного не случится? Уэнсдей немного ёрзает. — Ну… Глаза Энид сужаются. — Уэнсдей, что произошло? — Возможно, я ещё случайно сказала Барклай, что мы встречаемся. — О, боже, ты сказала Бьянке?! — Энид выглядит в ужасе. — Зачем ты это сделала? — В свою защиту, она говорила так, будто уже знала, а я думала, что Йоко сказала ей! Энид застывает, осмысливая это. — Ты… ТЫ СКАЗАЛА ЙОКО? Уэнсдей морщится. Дела идут совсем плохо. — Она… она как бы догадалась? — Объясни, как кто-то может догадаться о таком в обычном разговоре! Уэнсдей неловко перешагивает с ноги на ногу, не в силах ответить. Ей срочно нужно сменить тему. Что говорил её отец? Женщины любят комплименты? — Т-твои глаза очень красивые, когда ты злишься. Энид на мгновение замолкает, глядя на Уэнсдей с недоверием. — Ты серьёзно пытаешься флиртовать, чтобы выкрутиться? — Нет? — Уэнсдей! — Отец говорил, что это всегда работает! Наверное, я делаю что-то не так. Энид оскалила зубы и зарычала на неё. Великолепно. Голова Уэнсдей кружится, колени слабеют. Наверное, это побочный эффект чувства вины. Она опускается рядом с Энид. Сегодня вечером она испытывает столько новых эмоций, что вот-вот может потерять сознание. — Уэнсдей, ты сказала ей, что мы притворяемся? Пожалуйста, скажи, что хотя бы это объяснила. Это был вариант? Она медленно качает головой. — О, боже. Зачем я согласилась на это? — стонет Энид, обхватив голову руками. Она поднимает взгляд к Уэнсдей. — Я пойду объясню всё Йоко. Прежде чем успеть остановиться, Уэнсдей в панике хватает Энид за рукав. — Нет, подожди, Энид, пожалуйста… пожалуйста, не говори ей, что мы притворяемся. — тихо просит она. Энид смотрит на неё с удивлением. — Почему нет? Уэнсдей встречает стальные голубые глаза. — Она… она пожалела меня, Энид. Она не верила, что кто-то вроде меня может оказаться с… с кем-то вроде тебя. — Она с тоской смотрит себе под ноги. Энид имеет полное право злиться. Энид медленно выдыхает. — Кем вроде меня? Уэнсдей снова ёрзает, прежде чем встретиться взглядом с Энид. — Знаешь… ты… ты… — Я кто, Уэнсдей!? — резко перебивает Энид, глаза голубые, блестящие от свежих слёз. — Слишком эмоциональная? Слабая? — Нет, нет, я совсем не это имела в виду! — быстро объясняется Уэнсдей, панически наблюдая, как Энид разваливается на её глазах. Слёзы льются рекой, когда Энид вырывает рукав из захвата Уэнсдей. — Я не могу поверить, что даже Йоко считает меня такой жалкой, — всхлипывает она. — Я знаю, что не достойна тебя, Уэнсдей, я не умна и не красива, ты… ты заслуживаешь лучшего. Уэнсдей едва дышит. — Энид… нет. Нет, нет, нет! Ты всё поняла неправильно… Она пытается схватить руку Энид, но та мгновенно вскакивает. Энид взлетает на несколько ступеней, оборачиваясь, слёзы всё ещё катятся по щекам. Большие голубые глаза полны боли, которую Уэнсдей никогда больше не хочет видеть. — Прости, Уэнсдей. Кого мы обманывали? Никто не поверил бы, что ты можешь меня хотеть. Я… я просто жалкая крошка. Аякс явно меня не хочет, а ты… ты даже фальшиво не хочешь меня. Энид исчезает в мгновение ока, двигаясь так быстро, что Уэнсдей едва успевает встать, прежде чем слышит, как тяжёлые каменные двери со стуком закрываются, оставляя её в темноте. Она моргает, пытаясь прогнать внезапную влажность в глазах. — Но… я вроде бы тебя хочу, Энид, — тихо шепчет она, грустно.