Бразильский чай, золотой дождь и котята

Фадж разъярённо ходил из угла в угол кабинета Долорес, опасно близко приближаясь к дверце шкафа… — Долиш, Бурствер! — Долорес видела Корнелиуса настолько злым только в тот день, когда стало известно о побеге Блэка из Азкабана. — Вы лишаетесь квартальных премий, в ближайший месяц вам будет добавлено восемь дополнительных смен дежурства в качестве наказания за ваш непрофессионализм! — Но… — попытался возразить Долиш… — Молчать! — прервал его Фадж. — Дамблдор был у вас перед носом, двое против одного… У меня нет слов!.. — Это был артефакт, господин министр! — встрял спокойный Бруствер, — Задерживать мага в его логове — тут нужна боевая звезда, а не двойка! — Так это я виноват?! — взвился Фадж. — Скримджер, господин министр, — подсказал Бруствер. Корнелиус замер. Он шумно дышал, но взгляд начал приобретать осмысленность. — Уйдите с глаз моих! — просипел он, и двое виноватых амбалов поспешили раствориться в каминной сети. Долорес тоже была разочарована побегом Дамблдора. Но не сломлена. Система всегда побеждает одиночку, будь этот одиночка — хоть самим Мерлином во плоти. Кроме того, во время спора у Долорес было время для сравнительного анализа паховых областей присутствовавших на совещании сотрудников. И у Долорес отлегло от сердца! Гипотеза о дамблдоровой стратегии подмены работников министерства человекоподобными големами оставалась — слава Мерлину! — пока только гипотезой. А когда Фадж… Когда Фадж сказал, что директор теперь — она!.. Ах, как же это звучало! Веско. Официально. По заслугам! Ещё Корнелиус сказал, что она сработала «безупречно», и что если бы не эти два тупых болвана… Когда Фадж ушёл, Долорес закрыла каминную связь, заперла дверь, задёрнула шторы… — Помнишь, в тот первый момент ты сказал мне «обороняться»? — спросила она голема, — Почему? Мне нравится обороняться? Голем задумался, на дне глаз промелькнул золотой отблеск. — Тебе нравится сражаться, Долорес, — улыбнулся он в итоге нейтрально. Долорес вздохнула со сладостью… — И кто же мне нравится? Тот, кто меня победил, или тот, кого победила я? — полюбопытствовала Долорес. Голем склонил голову набок. И Долорес подумала было, что этот вопрос останется одним из тех, на которые голем не даст ответа, но тут он вдруг сказал нечто непонятное: — Тебе нравится незавершённость, Долорес. — Глупости! Я — директор! Мне очень нравится! Где здесь незварешённость? Объясни! Голем поднял на неё долгий взгляд, очевидно, его механический мозг искал решение задаче. Потом голем моргнул и произнёс: — Представь, что ты победила, Долорес. Врагов больше нет. И мир идеален. Картинка была… Нереалистичной. — Немыслимо! — пожала она плечами. Голем смотрел на неё, улыбаясь. И Долорес подумала вдруг… Что он в чём-то даже лучше сотрудников министерства — всех этих Долишей и Брустверов… Его осечки — всего лишь странные слова. Он не понимал, зато и не предавал. Потому что не умел предавать.

—

Голем ошибался. В корне. Что за счастье — сталкиваться с сопротивлением на каждом шагу?.. Первым саботажником оказалась горгулья у входа в кабинет директора. Дряхлый гадёныш! Следящие чары не откликались, значит, нашёл их, сволочь, а с горгульей не помогали даже усовершенствованные отмычки! — Ненавижу Дамблдора! — поделилась Долорес с големом. Тот не возражал. Но сопротивление оказывали не только предметы. Как выяснилось, крамола заразила умы глубже, чем Долорес могла вообразить. И у школьников, и у педагогического состава. Сколько лет Долорес твердила господину министру, что Хогвартс под руководством Дамблдора — рассадник фронды и колыбель мятежа?! И вот доказательства! Мелкое вредительство на всех уровнях! В ответ Долорес была беспощадна. Конечно, — рассуждала она, — думать можно всё что угодно. Магическое сообщество терпимо. Но вот действовать под влиянием этих гнилых, разрушительных мыслей — недопустимо! И Долорес пыталась привить эту нехитрую истину всеми доступными дидактическими средствами уже изрядно сбитым с истинного пути детям. Как жаль, что прошли времена телесных наказаний! Полномочий не хватало! Не только в отношении учеников, но и учителей-саботажников! Отвратительные, неблагодарные лицемеры! Сколько труда, сколько усилий вкладывало Министерство — и всё ради чего? Чтобы найти здесь вертеп разложения морали и институционального распада?! Долорес не предполагала, насколько трудным окажется руководство школой. — Мелкое дурачьё и предатели! — давала она себе волю за закрытыми дверями. — Подколодные змеи, Мордредовы отбросы, грязные тараканы! Неблагодарные уроды! Министерство даёт им крышу над головой, пропитание и защиту от магглов, а они?! Они гадят в колодец, из которого пьют! Развращённые, испорченные, безответственные выродки магического сообщества… Голем сверкал золотым взглядом (в котором Долорес неизменно ловила в такие моменты восхищение) и не перебивал Долорес. Его не смущали не только битые блюдца, но и впившиеся в него щепки стульев, волшебные перья и огонь, пожиравший пространство вокруг… Голем только улыбался. Он был идеален. И в какой-то момент… Долорес… Остывала. Чинила и развешивала по стенам блюдца, гасила наведенный пожар, восстанавливала пол и стулья… Сил прибавлялось. Злость утихала. Можно было жить ещё один день. Нет, всё было не так уж и плохо, на самом деле, за исключением факта гуляющего на свободе Дамблдора. Когда они его уже поймают?!. В следующем учебном году Долорес будет гораздо лучше подготовлена. Семестр постепенно подходил к концу, становилось всё теплее, и Долорес не могла дождаться начала летних каникул, чтобы встретить его подальше от старого вонючего замка. В один из майских дней Долорес тушила пожар в своих покоях, и вдруг заметила странную вещь: при её приближении голем сделал аккуратный шаг назад. Он никогда не двигался без её команды! — Почему ты отошёл? — насторожилась Долорес. — Выдана инструкция не приближаться! — ответил голем не сразу, выпучив глаза. — Да, — согласилась Долорес. — Но «не приближаться» не равно «отходить при моем приближении». Почему ты отошёл? Механический разум голема не смог сформулировать ответ на этот вопрос. И всё же… Он действовал в её интересах. Удивительно умная машина! Долорес начала ловить себя на мысли… Что между големом и горячо любимым ей министерством… есть что-то общее. Оба — механизмы. Оба — бездушны. Оба — инструменты. И оба… при всей своей уродливости… Совершенны. Пугающим, безукоризненным совершенством.

—

Темнота. Звёзды. Долорес стояла под сверкающим ночным небом. Её захватила красота — до смеха, до восторга! Но… звёзды — плыли. Парили в темноте, как светлячки… У Долрес захватило дух. Под ногами, внизу — тоже медленно парили звёзды… Осторожно, едва дыша, она попыталась нащупать, на чём стоит… И поняла, что всё вокруг — движется. К восхищению и восторгу начал примешиваться ужас. Она услышала еле-заметный скрежет. И поняла, что всё вокруг… всё вокруг — огромный, тёмный механизм. А светились — части этого механизма. Он дышал, всё в нём вращалось, крутилось, работало… Но из-за того, что Долорес не стояла спокойно, оглядывалась, эта огромная машина… вдруг обратила на неё внимание. По порывам воздуха Долорес поняла, что вокруг неё что-то сгущается… Механизм будто обнюхивал её, как огромный страшный зверь. Долорес захотелось исчезнуть. Но потом одна из звёзд, что светила ярче, что подлетела ближе других… С механическими щелчками начала складываться в силуэт. Шестерёнки и валики образовали фигуру… Фаджа. Нет! Голема. Он стоял полуодетый — в плаще, котелке и с этим своим механическим дурацким ярко-розовым достоинством, торчащим вверх… Голем снял шляпу… И… Встал на колени… Долорес замерла. Голем протянул ей котелок… Как корону. Она задохнулась от странного чувства неустойчивости, полёта… И проснулась. В теле ощущалось странное волнение… Мерлин, да когда ж всё это кончится?! — вздохнула она устало. — Дракклов Дамблдор! Приснится же чертовщина!.. Голем в шкафу, как обычно, беззвучно моргал и дышал. «С добрым утром, Долорес, — поприветствовала она себя мысленно, — Собирайся скорее!» — за завтраком ей следовало развлечь министерскую экзаменационную комиссию. О странном сне она подумает позже. Несмотря на сомнительное начало, день проходил прекрасно. Но ещё прекрасней он стал в тот момент, когда Долорес получила сигнал от голема: кто-то пробрался в её кабинет! У камина с откляченной задницей обнаружился, естественно, сумасшедший Поттер, вокруг кабинета рыскала его шайка. Стоило немного надавить — и всё выяснилось. Коммуникация? С — Дамблдором. Повод? — Так называемое «секретное оружие». Так значит, сон предвещал победу! Поддельный «Фадж» будет подан ей на блюдечке с голубой каёмочкой, опасность, нависшая над господином министром наконец будет устранена, а мерзавец Дамблдор изобличен во всей полноте преступного замысла! Поттер теперь сам вёл её к цели. А когда Поттер и его подружка потащили её в Запретный лес, Долорес попеняла себе на несообразительность. Как она могла упустить из виду настолько идеальное место, чтобы что-то спрятать? Долорес шла быстро — в возбуждённом, приподнятом настроении, перед ней, как приговорённые, семенили двое старшеклассников. И только когда их маленькая группа миновала опушку, Долорес вспомнила, насколько сильно она недолюбливала лес: под ногами что-то постоянно трескалось, хлюпало и цеплялось за каблуки, в воздухе висел сладковато-гнилостный запах, насекомые лезли в лицо, на мантию липли нитки странной, подозрительно толстой паутины… Ничего, — утешала она себя, пока внутри неё что-то сопротивлялось всё больше, — орден Мерлина стоит усилий! А потом… Из-за деревьев вышли они .

—

Мимо виска что-то свистнуло — глухой удар: стрела, в дерево. Долорес вздрогнула, метнулась в сторону. Огляделась. Они были повсюду: мелькание силуэтов между стволами, земля подрагивала от тяжести шагов… Кентавры. Она никогда не видела ничего подобного. Тела — тяжёлые, грудные клетки вздымались. Ноги — в плавном, непрерывном движении… Морды… слишком человекоподобные — для животных. Слишком звериные — для людей. Чуждые. Четвёртый класс опасности, — выдало онемевшее сознание. Кентавры даже отдалённо не напоминали искомую копию министра Магии. И глядели они на неё… как одно многоликое существо. Как глаза звёздной машины из сна… Дракклов Поттер! Кентавры — ловушка или охранники?.. Мордредов Дамблдор! Волоски на коже встали дыбом… — Кто ты, человек? — она потерялась среди одинаково-странных морд в поиске хозяина голоса. Вожак. Стрела его лука направлена точно ей в грудь. Она опешила. В неё… целились?.. Его вопрос казался абсурдным… — Я спросил: кто ты? — повторил он, жёстче. Будто Скримджер на летучке старшим аврорам… Пелену ужаса кольнуло острое, ядовитое возмущение: эта тварь говорит с ней как с подчинённой! Тварь не знала, кто здесь хозяин. Долорес выпрямилась. Назвала имя. Должность. Чин. Полномочия. Законные основания присутствия. — Министерство Магии? — переспросил вожак. Среди кентавров пробежал ропот. Тела зашевелились, головы беспокойно поворачивались. И она ощутила: вот оно. Нужно давить, дальше! Сейчас! Четвёртый класс опасности, ха! Любой, кто способен к осмысленной речи, поймёт, что с министерством магии не стоит иметь проблем! Сейчас кентавры склонят свои вонючие, волосатые торсы к её ногам и помогут в поисках общественно-опасного объекта! — …любое нападение со стороны магического существа, — закон был на её стороне! — которое квалифицируется как обладающее интеллектом, близким к человеческому… Немедленно опустите оружие, твари! Подчинитесь… Но выражение их морд темнело лишь сильней, грудь Долорес всё больше сковывал лёд, ноги не слишком уверенно держали её…. От нового удара стрелы в ствол дерева за спиной она дёрнулась, липкая паника окатила её с ног до головы, сознание лихорадочно искало выход… Трансгрессия — невозможна, сигнальная ракета — не поможет (дежурные авроры наблюдают только за Хогвартсом), ни захудалой метлы поблизости, ни портключа, ни голема, с которым она чувствовала себя в безопасности последние месяцы! Лишь волшебная палочка. Она вздохнула. Нет! Она в своём праве! Не нужно обращать внимания на дрожь в коленях и пасовать, Долорес! — Инкарцеро! — выкрикнула она. Верёвки предсказуемо впились в наглеца. Это-то должно убедить их! А если нет… Но через секунду всё пришло в яростное движение: палочка выскользнула, а сама Долорес — беспомощно замахала ногами в попытке высвободить руки и упасть на твёрдую землю. — Немедленно отпустите меня! — завизжала она, не слыша себя. Грохот пульса в висках. Боль в руках. — Вы поплатитесь! Это нападение на представителя власти!.. Перед ней понеслись на огромной скорости стволы деревьев и ветки. Да как же всё так быстро пошло к дракклам?! Да, кентавров накажут, но Долорес-то это уже спасёт! — Заткнись, ведьма, — прохрипело у самого уха тёплое, вонючее дыхание. — Мы покажем тебе, как сильно лес любит гостей. …и у неё похолодело в поджилках, даже руки стали меньше болеть... Откуда-то у неё появилось столько сил, что даже железная хватка зверя на её запястьях дрогнула! Но она снова не смогла вырваться. Паника захватила её целиком, теперь она не слышала ничего, только всё вокруг расплылось в зелёном вихре: ритм скачки, болью выворачивающий руки, трава под копытами, кусты хлестали по ногам, жар в запястьях, чужое дыхание… Тряпичная кукла… Добыча! Лучше потерять сознание! Ну, Долорес, отключись, милая! Но что-то наоборот пробудилось… Она почувствовала вдруг всё своё тело — целиком! Каждую клеточку, каждый вдох, и боль в руках почему-то ощущалась прекрасной… Во всей в ней поднималась какая-то дрожь — предательская, непрошеная! Нет, Долорес, ты не должна чувствовать это! Ты — директор школы Хогвартс, главный помощник господина министра Магии Корнелиуса Ос… Но что-то уже началось. Железная хватка на запястьях, чувство тепла и жизни внутри, ритм ударов тяжёлых копыт по земле… Вдруг, по какой-то причине, все они резко остановились, и она поняла, что летит на землю — так же беспомощно, как до того была в их руках. Раздались крики, вспышки, звуки летящих стрел, вонзающихся в кору дереьев… А она столкнулась с влажной, грязной землёй. И только тогда она ощутила — как жарко , как тяжело дышать , как натянулась вся кожа, словно она сейчас… Взорвётся. И перед тем, как она потеряла сознание, среди неразберихи сражения, в уплывающей глубине реальности… всё её тело прострелило вспышкой, волной тепла, расслабления, исходившей из центра. Она закричала. Но не от боли. …Тело облегчённо расслабилось. И она провалилась в благословенную темноту.