lover or lo$er

Следующая неделя приносит плохие новости. Хонджуна все же снимают с основного показа, оставляя его коллекцию лишь в качестве дополнения вне сцены. Сонхва все еще мог участвовать в качестве модели, так как новое лицо на подиуме — отличная возможность для любого бренда создать шум и повод для внимания. Сказать, что это не ударило по Киму — ничего не сказать. Вся его команда (особенно Лис, которая в первую очередь кипела от злости и негодования) была подавлена и расстроена. Сам Ким держался ради других, не давая волю эмоциям. Однако к концу рабочего дня он закрылся в собственной мастерской, не желая никого видеть. Чувство обиды и разочарования грызло изнутри. Все больше и больше он ощущал вину. Вину перед ребятами, что помогали; перед Сонхва; перед собственной компанией. Он вдруг стал задумываться о собственной никчемности, накручивая себя. Наконец дойдя до того, что весь провал — это все целиком его вина и ответственность. — Ты ни в чем не виноват, слышишь? Было первым, что Хонджун услышал от Минги, когда позвонил ему, стоя поздним вечером с сигаретой на своем любимом старом балконе. Сон был первым, о ком подумалось в этот момент. Потому что раньше, только ему Хонджун смог доверить свои опасения, переживания и разочаровывающий секрет. — Но, я подвел их… — Решение принимал не ты. И я знаю, Хон, дело вовсе не в тебе. — Я уже не так уверен в этом. На том конце послышался тяжелый вздох, затем шуршание. Ким затих, прислушиваясь к этому мимолетному шуму, вновь стараясь не думать обо всем случившемся. — Ты, Ким Хонджун, — начал Минги, — самый потрясающий человек из всех, кого я когда-либо встречал. Мне ли не знать, как много сил и внимания ты вкладываешь в каждую деталь, до мелочей прорабатывая свою работу. Твои дизайны уникальны, они вдохновляют других. Ты — прекрасный модельер. — Однако, сейчас на моем столе лежит письмо с отказом. Как ты это оправдаешь? Хонджун криво усмехнулся, выпуская горький дым в ночное небо. В горле стоял ком. Хотелось бросить все, к чертовой матери. Может даже сдаться? — Хон, ты должен поехать туда. Вопреки всему. — Минги улыбнулся. Это было слышно по голосу, — Черт, они будут кусать локти, когда увидят тебя да дорожке. — Сонхва будет там моделью. — Разве это не хорошо? — Для него — да. — Хонджуну не хочется признаваться в этом, но едкое чувство несправедливости и уязвленной гордости оказывается сильнее здравомыслия. Он тяжело вздыхает, сознаваясь, — Он должен был быть моей моделью. Это так… так не честно. И почему-то очень злит. Мне следовало бы порадоваться за него, но я не чувствую ничего кроме разочарования. — Могу понять. — Минги, я ужасный человек, да? Ким задает этот вопрос, а сам совершенно не хочет слышать ответ. Сердце против воли стучит быстрее, сбиваясь с ровного ритма. Он сжимает ладони на тонкой полоске железных перил. Страшно. — Нет. Вовсе нет. Ты имеешь право на эти чувства. Это не делает тебя плохим или еще каким-либо. Все мы люди и вправе злиться, расстраиваться, когда нас обидели. Так что, если ты ужасный, Ким Хонджун, то у меня плохие новости, ведь в таком случае, все человечество ужасно. Сон говорит это с такой легкостью, что невольно веришь его словам. Даже если изнутри разъедает обида, после услышанного становится легче. Хонджун негромко смеется. — И правда. Спасибо тебе, Минги. Улыбка задерживается на его губах чуть дольше, а дышать теперь гораздо проще. Он оборачивается к окнам офиса, выбрасывая недокуренную сигарету, и в пустом помещении студии замечает единственного человека. Сонхва стоял у его рабочего стола, скрестив руки на груди. Смотрел на него совершенно нечитаемым взглядом. Сердце Хонджуна невольно замерло. И давно он тут? — Мне пора. Пока. — Ким быстро прощается, сбрасывая звонок. Выходит с балкона в помещение и неуверенно смотрит на Пака — Привет. Долго ждешь? — Примерно, — он бросает мимолетный взгляд на часы на руке, — минут десять. Сонхва замолкает, не подходит, как всегда, чтобы обнять, а вместо этого смотрит так, будто пытается найти что-то в чужом лице и взгляде. Хонджуну неуютно под этим взглядом. Это чувство неприятно колет в сердце. Он поджимает губы и смотрит в ответ с усталостью. Может быть Пак слышал его разговор и, возможно, многое ему не понравилось. Спрашивать об этом совершенно не хотелось, как и начинать ссору. Ким вздыхает, прикрывая глаза. Делает несколько широких шагов и осторожно проводит ладонью по плечу мужчины. Смотрит в глаза и произносит мягко: — Прости. Ты ужинал? Давай закажем что-нибудь на вечер? Сонхва еще минуту неуверенно смотрит с прищуром. В конце концов кивает и выходит следом за модельером. Хонджун идет впереди по пустому коридору офисного здания и в голове, среди усталости, укрепляется осознание: он не любит Сонхва. И Сонхва, кажется, его тоже.

***

Проходит еще несколько дней, в течении которых, Хонджун заканчивает работу над коллекцией, подготавливает все до самых мелочей. Сонхва готовится к поездке на неделю моды в Париж. Ким собирается тоже. Они должны полететь вместе. На целую неделю. Хонджун сидит в одиночестве в гостиной, смотря на ночной город за панорамными окнами. В руках кружка с давно остывшим чаем. Стрелка часов перешагнула за полночь. Он сидел в квартире Сонхва, где жил уже около недели. Через пару дней у них самолет. Пак давно ушел в спальню, скорее всего уже видит десятый сон. А Ким сидит в огромной гостиной, не в силах сомкнуть глаз. Мягкий желтый свет маленькой настенной лампы освещал его силуэт, заполняя пространство приглушенным светом. Он был здесь уже больше часа, нервно кусая нижнюю губу. Мысли в голове крутились вокруг единственного вопроса: что будет дальше? Туманность будущего вгоняла в апатию. Хонджун не знал, стоит ли появляться там, где тебя не особо ждут. Стоит ли ехать в город, где большую часть времени он останется в одиночестве, ведь Сонхва будет занят работой. А самое главное: стоит ли дальше обманывать себя. Уговаривать, будто жизнь, которая есть у него сейчас — то, к чему он все это время стремился. Когда на деле все лишь холодный расчет, без капли чувств. Честно ли это по отношению к Сонхва? Хонджун вздыхает, тяжело закрывая уставшие глаза. За спиной слышатся чужие приглушенные шаги. Сонхва мягко гладит рыжую макушку, проходит мимо в кухню, наливая себе стакан воды. Ким поднимается с дивана и идет к нему, чтобы убрать чашку недопитого чая. — Сонхва, скажи, ты любишь меня? Неожиданный вопрос срывается с губ в тишину. Пак ставит пустой стакан на столешницу, оборачиваясь, чтобы встретиться с Хонджуном взглядом. Его ответ звучит просто: — Мы хорошо смотримся вместе. Хонджун знал это. Очевидная истина, которую Сонхва озвучивает даже не задумываясь. Но это вовсе не то, что модельер действительно хотел услышать. — Да, прекрасная история: неизвестного дизайнера и красивой модели. — Ким опускает чашку в раковину и встает спиной к столу, опершись на него руками. Они оказываются друг напротив друга. — Весьма поэтично. Но это не ответ на мой вопрос. — Хонджун, ты мне правда нравишься. Нам хорошо вместе. Разве этого не достаточно? — Ты ведь любил кого-то. Знаешь, что это чувство очень важно. — Что ты хочешь сказать? Сонхва щурится напряженно вглядываясь в темноте в чужое лицо, стараясь прочесть эмоции. Хонджун делает маленький шаг вперед, протягивая руку, чтобы коснуться подушечками пальцев теплой кожи чужой ладони. Он поднимает взгляд и мягко говорит: — Я хочу сказать, что одной лишь математики не достаточно. Да, нам выгодно быть вместе. Быть идеальной парой в глазах других, потому что мы из одного мира и подходим друг другу словно пазлы. Но рано или поздно идеальная картинка сломается. Она не сможет быть вечной без чувств. — Хон… — К тому же, я не поеду в Париж. Думаю, мне не стоит там появляться. Ким перебивает мужчину и улыбается краешками губ. Ему становится немного легче на душе, после того, как озвучивает давно терзавшие мысли. Его идеальный рассчитанный до мелочей план на жизнь с треском провалился прямо в эту минуту. Сонхва осознает к чему ведет модельер. Повторяет кимову улыбку и тянет его ладонь к своей щеке, мягко прижимая к губам тыльную сторону. Кажется, ему действительно было тяжело и обидно. Однако, он все же с надеждой в голосе спросил: — Правда хочешь расстаться? — Да. Ты достоин самого лучшего, Сонхва. Не хочу отбирать твое счастье. Пак кивает, прикрывая глаза, все также прижимая к себе чужую ладонь. Хонджун шагает ближе и мягко обнимает мужчину, оставляя невесомый поцелуй на губах. В ту ночь они расстаются хорошими друзьями, расставив точки в своих чувствах и отношениях. Оба понимали, что без любви будет очень сложно поддерживать эту связь, отношения — особенно. Нет смысла тратить общее время и отбирать возможное счастье с другими. В вечер накануне поездки, Хонджун говорит друзьям, что не летит в Париж. Это происходит на благотворительном вечере, где они присутствовали от лица их компании. Они стояли в дали от общей суеты, за небольшим столиком. В зале, между рядами с манекенами, ходили многие важные люди: модели, дизайнеры и потенциальные спонсоры. А также много тех, кто не прочь был оставить кругленькую сумму за эксклюзивный костюм. Вокруг сновали официанты, разнося шампанское. Хонджун быстро взял один бокал и сразу сделал глоток. — А я надеялась, ты привезешь мне круассан! — Лис обиженно надула губки, обращаясь к Киму. — Боже, Лис, попроси Сонхва, раз тебе так нужна эта булка. — Да как я могу! Это некрасиво с моей стороны. Девушка тут же принялась накручивать прядь темных волос на пальчик, поглядывая на Пака, который между тем стоял прямо напротив и все прекрасно слышал. Хонджун цокнул, сразу раскусив ужасную игру подруги. Хитро манипулирует им и других втягивает. Ни грамма совести. — Сонхва, пожалуйста. — просит Ким, но просьбу не озвучивает до конца, вместо слов просто кивая в сторону рядом стоящей девушки. Он ведь и так все слышал. Пак улыбается совершенно очаровательно, от чего в этот раз Лис по-настоящему сильно смущается и краснеет щеками, когда тот без труда соглашается. Хонджун смеется в ладонь, находя чужую реакцию ужасно забавной. Глядя на все это, стоящий тут же Ёсан шагает ближе к смущенной девушке, кладет голову на ее плечо и со всей свойственной ему мягкостью в голосе говорит: — Сонхва-а, можно и мне парижский круассан? — он поднимает голову и мило дуется, смотря на Лис. Передразнивает, говоря в девчачьей манере,— боюсь эта любительница булок и крошки мне не даст попробовать! Девушка краснеет до самых кончиков ушей, смотря своими огромными, словно блюдца, глазами на Ёсана, который все еще продолжал играть роль. Очевидно, он просто решил подразнить подругу. И это прекрасно удалось. — Да как ты… ты, ты должен быть на моей стороне! — она возмущенно пыхтит, метая молнии в Кана, который очень старается не рассмеяться. Сонхва впрочем тоже еле держался. Девушка поворачивается к Киму, как к единственному в ком еще можно найти спасение и цепляется тонкими пальчиками за его пиджак, жалобно прося, — Хонджун-а, они меня обижают. — Ну-ну, не обращай на эти глупости внимание. Хонджун мягко гладит по темным волосам девушку, точно маленького ребенка, и недовольно шикает в сторону Ёсана. Тот однако лишь хихикает в ответ. Вечер проходит тихо и спокойно. Скучная официальная часть завершается достаточно быстро, плавно перетекая в обычный банкет. Хонджун как раз находит нескольких состоятельных людей, заинтересованных в покупке вещей его авторской работы. Он общался уже со многими здесь, активно «продавая» свой бренд. К концу мероприятия Ким чувствовал себя совершенно вымотанным. Хотелось поскорее оказаться дома, желательно в постели. Потому модельер поспешно откланялся, прощаясь с гостями и спросил у друзей, кто сейчас планировал поехать домой. Однако, согласием ответил лишь Сонхва. Ему следовало подготовиться к самолету завтра утром. Пак любезно предложил подвезти до дома. Ким сразу согласился. Ёсан и Лис напротив весь вечер обсуждали куда бы сходить после мероприятия, выпить по бокальчику чего-то покрепче и потанцевать. К слову, оба активно уговаривали на эту авантюру Хонджуна, но тот стойко отказался. — Пошли с нами! — Нет, нет, я пас. Ким качает головой, отдает свой бокал официанту, наблюдая как пустеет зал вокруг. Гостей становится все меньше, а персонала больше. Ёсан и Лис негромко переговариваются, выбирая место, куда можно было отправиться продолжить вечер. Сонхва вышел на парковку за машиной, а Хонджун скучающе рассматривал немногочисленных людей вокруг. Между официантами он замечает человека в смутно знакомой форме с логотипом цветочной компании. Он смотрит на двух мужчин в комбинезоне, несущих горшок с увядшими белыми розами в нем. Модельер провожает их взглядом, стараясь припомнить, что же было таким знакомым в этой форме. До опьяненного шампанским мозга не сразу доходит, что точно такой же комбинезон он уже видел на Минги, когда встретился с ним впервые на подобном мероприятии. Именно эта компания занималась поставками цветов. Может быть, в этот раз и музыкант будет здесь? Он, кажется, все еще подрабатывал там. Хонджун говорит друзьям, что ненадолго выйдет. А сам идет туда, где пару минут ранее скрылись те самые работники с цветочным горшком, желая проверить свою догадку. Он проходит через зал в узкий коридор для персонала, ведущий к черному выходу. Сейчас здесь абсолютно никого не было. Ким останавливается у единственной двери с мигающей зеленым надписью «выход» и собирается дернуть за ручку, как та вдруг сама резко открывается наружу. На пороге оказывается Сон Минги. Как и тогда, в дурацком комбинезоне, с небрежно завязанными волосами в короткий хвостик и с солнцезащитными очками на макушке. Они оба замирают прямо в проходе, рассматривая друг друга удивленно. Минги первым приходит в себя и неожиданно шагает вперед, заставляя старшего по инерции отойти назад. Сон не смотрит на него даже мельком, проходя мимо внутрь помещения. Хонджун же резко оборачивается, в последний момент цепляясь пальцами за рукав чужой рубашки. — Постой! Минги останавливается. Слышно тяжелый вздох, только после он оборачивается. На его лице Хонджун читает легкое раздражение и скрытые за этим чувства, разобрать которые, к сожалению, не успевает. Сон старается не смотреть в проницательные глаза напротив и тихо говорит: — Прости, я очень занят. Давай в другой раз. — Минги, я, м-м… — Ким запинается и опускает взгляд, глотая окончание фразы. Почему-то теряется, не в силах совладать с собственными чувствами прямо сейчас, — Я… в общем хотел… — Не стоит. — Минги качает головой, перебивает, и мягко накрывает ладонью кимовы пальцы, все еще цепляющиеся за рукав его рабочей рубашки. Голос звучит как будто печально. — Тебя ждет Сонхва, верно? — Да, — Хонджун непонимающе смотрит в ответ, — но причем здесь это? — Ты должен идти. Не заставляй его попусту волноваться, он может не так понять. — Что? О чем ты вообще? — Разве вы не встречаетесь? На его месте, я бы уже пошел тебя искать. Они смотрят друг на друга стоя посреди пустого коридора. За дверью слышится приглушенный шум и чужие разговоры. А между ними виснет ощутимое напряжение. Хонджун выдыхает, на секунду прикрыв глаза, и четко произносит: — Мы расстались. — Почему? Минги выглядит таким удивленным. Он хмурится и очевидно, не верит чужим словам. В его глазах, как и для всех остальных, они были той самой идеальной парой, у которой просто не должно быть причин для расставания. Ведь Хонджун выглядел счастливым с Сонхва. Да и жизнь с ним была именно той, о которой тот всегда мечтал. Ким видел замешательство в глазах напротив и это вдруг так сильно разозлило его. Он щурится недобро и с раздражением высказывает собственные чувства: — Почему? Потому что тебя идиота люблю! Как же бесит. Хонджун несильно бьет кулаком по плечу Минги, вымещая свою злость и обиду. В глазах Сона в этот момент медленно проступает осознание сказанных слов. Впрочем, совсем скоро его взгляд до краев наполняется печалью и виной. Он осторожно сжимает в руках кимову ладонь, очень нежно, останавливает, заставляя обратить на себя внимание. — Что же ты делаешь, Хонджун? — вина в тихом голосе Минги звучит громче сирен. — Ты же знаешь, я не смогу пригласить тебя в мишленовский ресторан на ужин, купить очередную рубашку от Шанель, или прокатить на дорогой машине, даже если очень захочу. Мне нечего тебе обещать и нечего предложить. Все что у меня есть это однушка в старом доме спального квартала и… — Я знаю. Черт, Минги, я все это знаю! — перебивает старший, с нотками отчаяния в голосе, — Прямо сейчас уже вижу, как мы начнем ругаться из-за твоего дурацкого байка, а на годовщину, будем сидеть в баре Юнхо, где ты же будешь выступать. Я ненавижу себя за эту расчетливость, но… Хонджун замолкает с застывшими слезами в карамельных глазах. Он и правда ненавидит себя в эту минуту. Ровно из-за этого они разошлись пять лет назад. Хонджун не смог примириться с бедностью. Не смог быть рядом, когда должен был. Минги не желал отказываться от опасного увлечения байком и всей душой верил в мечту, не заботясь о материальном благополучии. Тогда они не нашли компромисса. Оба были слишком неопытны и юны. Время многое изменило. Сейчас они старше, больше не возлагают надежд на мечты и прекрасно понимают как устроен мир. Именно поэтому Минги говорит то, что должен. — С ним тебе будет лучше. Сон произносит эти слова с очевидной грустью, уверенный в собственных мыслях. Для Хонджуна это словно пощечина. Он не хочет слушать, потому что прекрасно знает. Понимает. И все же, качает головой, тихо говоря: — Но я… я не могу, потому что мне нужен ты, Минги. — Хон, я правда хочу быть рядом. Правда. Но моя жизнь тебе не подходит. Минги отпускает его ладонь и делает маленький шаг в сторону, твердо стоя на своем. Хонджун поджимает губы, неотрывно глядя на человека перед собой. Все еще любимого им человека. Хонджун все понимает, но от этого не легче. И Минги тоже понимает, потому говорит то, что правильно. В карих глазах собираются прозрачные капли обиды и грусти. Ким больше ничего не говорит, разворачивается и поспешно уходит. Слезы все же срываются с ресниц, расчерчивая светлую кожу мокрыми линиями. Минги этого уже не видит.