Влюбиться в твои кудри

– Джордж, – тихо зовёт Кими, чтобы не нарушить их атмосферу просмотра фильма. – Если ты хочешь заговорить про Ферстаппена, лучше замолчи, – отрезает старший и продолжает смотреть фильм как ни в чём не бывало, а Антонелли никак не может расслабиться, думая о последнем их разговоре. Макс вел себя странно, очень странно, а потом просто взял и спросил, нравится ли он Кими. Ну кто бы тогда смог ответить в лицо, что да, нравится? И Кими замолчал, послушав Джорджа, не сказал ничего и устроился по удобнее, смотря фильм. – А ты не пробовал хоть как-то намекнуть ему о своих чувствах? – после нескольких минут тишины вдруг говорит Джордж. – Я думаю, что уже достаточно ему намекнул. – Ого, и как же? – удивляется старший, он хорошо знал характер Кими и уж точно не думал, что тот решит проявить инициативу, особенно в отношении Ферстаппена. – Я не сопротивлялся, когда он сушил мне волосы – коротко отвечает Кими. – Ты дал ему потрогать свои волосы? – Джордж настолько ошарашен, что привстаёт на локтях и смотрит на младшего, который лежит на полу и хлопает глазами, – И он сушил тебе волосы? Как это вышло вообще? – И я не сопротивлялся, когда он целовал меня в шею, хоть мне и было очень страшно от новых ощущений, – тише добавляет Кими и тут же жалеет о сказанном. – Что блять??? – Джордж теперь уже садится на диване и смотрит на младшего снизу вверх, пытаясь осознать сказанное, – Кими Андреа Антоннели, ты только что сказал, что Макс Ферстаппен целовал тебя в шею и ты не сопротивлялся? А как вообще это получилось и чем всё закончилось? – с некой злостью и непониманием тараторит Рассел, встаёт и ходит по комнате, пока Кими сжавшись сидит на полу. – Ну, помнишь, когда мы ехали на встречу с Тото несколько недель назад, ты у меня даже спрашивал, почему я такой красный и неспокойный, – с каждым словом он говорил всё тише и тише, – ты мне позвонил и я просто сбежал. – Господи, ты до этого целовался с Максом? Поэтому выскочил в таком состоянии? Боже Кими, я думал, что тебе плохо. – Мы не целовались, он просто, – он пытался подобрать слова так, чтобы в глазах Джорджа Макс не стал конченным ублюдком, и всё это не превратилось в какое-то сумасшествие, – Он просто сушил мне волосы, а потом целовал в шею. А потом я сбежал, оставив Макса, и это всё стало похоже на то, что я его игнорирую! Хотя это вообще не так, я просто не знаю, как себя с ним вести, чтобы не показаться полным идиотом, – на его глаза кажется начинали наворачиваться слезы и заметив это Джордж опустился рядом с ним на корточки, пока Кими продолжал говорить, – На днях он опять зашёл к нам в моторхоум, принёс мне круассаны, поздравил с подиумом и спросил, нравится ли он мне, – Рассел обнял его, поглаживая по спине, и ждал пока он выговорится и успокоится, – А я ответил, что конечно нравится, ведь Макс всем нравится! Это же ужасно, он обо мне заботился, старался проявлять инициативу, а я взял и обрубил всё на корню, он наверное думает, что я подросток и просто играюсь. Джордж, я всё запутал, всё испортил. Джордж приподнимает его лицо, смотрит в глаза и говорит, – Кими, помнишь чему я тебя учил? Говорить словами через рот, если что-то нужно. И это всегда работало, так ведь? – он быстро кивает с полным слез глазами, – Ты думаешь, что обидел Макса, так извинись, не нужно говорить ничего больше, просто извинись перед ним, скажи, что хотел сказать совсем не это. Думаю, Макс не такой уж идиот, что не сможет дальше продолжать разговор сам. И тем более, ему самому бы следовало перед тобой извиниться и поговорить. . ****** – То есть Джордж сказал тебе, что Кими в тебя влюблён, и ты вместо того, чтобы пойти и просто поцеловать мальчишку, а ты хотел этого, не отрицай, спросил у него, нравишься ли ты ему? – Шарль кажется с каждым днём ахреневал от поступков своего друга и уже не понимал, зачем вообще дружит с таким тугодумом. – Да, именно так и сделал, я не хотел просто целовать его! – возмущается в ответ Макс – А когда ты его в макушку поцеловал, хоть вы тогда толком и не разговаривали? А когда чуть не посадил к себе на колени, вылизывая его шею, это что было? Не просто поцелуй? Что блять? – Леклер злится, и впервые наверное так злится именно на Ферстаппена, обычно такие гневные тирады летели в адрес Феррари, – Я, конечно, понимаю, что когда люди влюбляются они слегка тупеют, – уже успокоившись продолжает Шарль, – Но у тебя всегда так было? – Я до этого никогда не влюблялся в восемнадцатилетнего мальчика, Шарль, ты мне вообще не помогаешь, мне хочется сдохнуть, а ты говоришь, что это я тупой, это не честно. Ты мой друг или чей? – обиженно тянет Макс. – Я твой друг, и если не я, то кто скажет тебе, что ты сейчас даже тупее стратегов Феррари и инженеров Ред Булла вместе взятых? Ты мучаешь и Кими тоже, а он между прочим, на всё реагирует намного ярче. – Он сказал, что я ему не нравлюсь. – Он такого не говорил, и кто вообще сможет так прямо ответить на вопрос? А если бы Кими спросил, нравится ли он тебе? Ты бы что ответил? Просто перестань быть ебланом уже, ты не ребёнок и тебе не 18 лет, возьми ответственность и за себя и за Кими. Господи ну как ты мог так расклеиться? – Шарль просто смотрит на то, как Макс сидит и ест мороженое, пялась на дорогу за окном. – Я был чемпионом четыре года, а сейчас за четырнадцать гранпри сезона взял только два и влюбился в подростка. Считай, что у меня кризис личности, я не хочу ничего делать, – лениво и максимально на отъебись говорит Макс, на что Шарль лишь хлопает дверью и выходит из его номера. Начинается летний перерыв на три недели, это значит, что Антоннели уедет к родителям или куда он там планирует, Макс не знает, он ничего уже не знает и не понимает. Но суть остаётся той же, три недели Макс не будет видеть Кими. И не будет вести себя как идиот, по крайней мере, он на это надеется. Он планирует провести себя и свои мысли в порядок и просто просидеть в отшельничестве все три недели. . ****** Спустя три недели и прошедшее гран при, на котором Макс финишировал вторым, он возвращался в свой номер, не ожидая от этого вечера ничего большего. Но выйдя из лифта и сворачивая по коридору он видит знакомую макушку у своей двери. Кими Антонелли стоит у его двери. Макс возвращается за угол и осторожно наблюдает за тем, как рука Кими тянется к двери, чтобы постучать и так же опускается, не решаясь это сделать. За последние четыре минуты, которые Макс за ним наблюдает, это происходит семь раз и каждый раз Кими очаровательно одёргивает руку и топчется на месте, тихо ругается на себя, что не может решиться. Макс выходит из угла как ни в чём не бывало, хватит уже смущать его, насколько бы ему не нравилось это делать – Привет, ты чего тут? Искал меня? – он подходит ближе и достаёт ключ карту от номера. – Привет, да, искал, – на удивление живой, и вроде без явного смущения отвечает младший. – Может зайдёшь? – Ферстаппен открывает дверь, но сам не заходит, ждёт Кими, – Я адски устал, можем выпить чего-нибудь и поговорить в спокойной обстановке, – он старается держаться уверенно и всё таки брать ответственность за всю непонятную хрень, которая происходила между ними в последние месяцы. Хоть сам и волнуется до жути. И Антоннели кивает и заходит в номер, Макс идёт следом и запирает дверь.