Сначала вы

Утро было прохладным, влажным, свежий туман ещё не до конца рассеялся над садом, оставляя на листьях прозрачные капли росы. Тэхен шёл по гравийной дорожке, будто просто вышел подышать. В воздухе витал запах влажной зелени и чего-то неуловимого, как будто день ещё не выбрал, каким будет: ясным или сдержанно хмурым. Он повернул за угол живой изгороди и, как будто случайно, оказался у восточной арки. – Вы рано, господин Ким, – послышался голос Чонгука. Тот стоял к нему спиной, руки в карманах, тёмный плащ расправлялся лёгким ветром. Он не обернулся. – Бывает, – спокойно отозвался Тэхен, остановившись на несколько шагов позади. – Иногда утро просит одиночества. Или, напротив, общества, – он посмотрел на спину Чонгука. – Интересно, вы какое предпочитаете? – Зависит от того, кто составляет это общество, – тихо ответил тот и повернулся. Лицо его было чуть усталым, но глаза ясными, внимательными. – Тогда рискну спросить: я к какой категории отношусь? – в голосе Тэхена прозвучала лёгкая насмешка. – Пока не определился, – сказал Чонгук, сдержанно. – Вы – как книга на незнакомом языке. Красивый переплёт, непонятный текст. – Возможно, вам стоит выучить язык, – заметил Тэхен. – Хотя, насколько я понял, вам больше нравятся те, кто сразу говорит на вашем. – Нет, – Чонгук взглянул на него чуть пристальнее. – Мне нравятся те, кто не делает вид, что всё знает. Это раздражает. Тэхен приподнял бровь: – Как забавно. А я бы сказал, что вы как раз из тех, кто терпеть не может, когда вас не могут разгадать. На миг между ними повисло напряжённое молчание. Где-то в саду закричала птица. – Быть может, – тихо проговорил Чонгук, глядя ему прямо в глаза. – Но хуже, когда тебя разгадывают слишком быстро. И ошибаются. – Вы боитесь быть понятым неправильно? – Тэхен наклонил голову чуть в сторону, будто изучая. – А вы не боитесь? – Боюсь, – признался он. – Но не думал, что боитесь вы. Снова тишина. Они стояли так – два силуэта среди росы и света. Что-то в этом утре было неуловимо личным, как будто сад стал сценой, на которой разыгрывалось нечто большее, чем просто беседа. – Вам бы шло молчание, господин Ким, – наконец сказал Чонгук. – Мне часто это советуют, – усмехнулся Тэхен. – Но, как видите, не всегда прислушиваюсь. Он кивнул и пошёл прочь, легко ступая по гравию. Чонгук остался стоять, глядя ему вслед, как будто в этой утренней колкости прозвучало больше откровенности, чем позволено было вслух.

***

Сад Юнги раскинулся далеко за домом – зелёный, ухоженный, но в глубине терявший строгие формы. Дальше от главной аллеи, где обрезанные кусты и цветущие клумбы уступали место дикорастущей траве и высоким старым деревьям, воздух становился гуще, как будто сам день замирал в тени. Тэхен шёл медленно, без цели, позволяя мыслям идти рядом. Вчерашний разговор с Чонгуком всё ещё витал в памяти, как недописанная фраза, словно между ними не точка, а многоточие. Но сейчас он искал не смыслы – покой. И одиночество. Он свернул с тропы и заметил деревянную постройку, не столь изящную, как дом, но крепкую и уютную, с раздвижными ставнями и широкой верандой. Кухня? Флигель? Или, скорее, летняя кладовая, как их называли в загородных поместьях. Любопытство пересилило, и он приоткрыл дверь. Внутри пахло деревом, железом и сухими травами. На полках стояли плетёные корзины, свёрнутые скатерти, мешочки с засушенными листьями. В углу старинный сундук с покрывалами и пара резных стульев, сложенных друг на друга. На гвоздях висели перчатки, старый ламповый фонарь, какой-то чёрный зонт… И чуть в стороне – охотничий лук, несколько стрел в кожаном колчане и потрёпанная мишень с едва заметными пятнами от прежних попаданий. Уголки губ Тэхена дрогнули. Он взял лук в руки, лёгкий, но крепкий, будто только и ждал, чтобы его снова натянули. Мишень он повесил на сук старого клёна за домом, где ветви образовывали полутень. Отмерил шагов двадцать, встал ровно, чуть развернув корпус. Пальцы уверенно нащупали тетиву. Выдох. Щелчок. Стрела прорезала воздух почти беззвучно и вонзилась точно в центр круга. Он не удивился, только чуть приподнял бровь. Натянул второй раз. Ещё выстрел. Стрела ударила рядом, чуть сбоку от предыдущей – почти идеально. Тэхен позволил себе короткую, сдержанную улыбку. – Впечатляет, – раздался голос. Он вздрогнул, обернулся. Чонгук стоял чуть в стороне, прислонившись к дереву. Свет прорывался сквозь ветви и ложился на его плечо. Он смотрел не на мишень, на Тэхена. Взгляд был почти отрешённым, но что-то в нём светилось, не ирония, не насмешка. Интерес. Тот самый, сдержанный, как нож в ножнах. – Должен признать, – продолжил он спокойно, – я ожидал чего угодно, но не этого. Тэхен молчал. Лук всё ещё был у него в руках, и тишина между ними натянулась, как тетива. Он мог бы бросить резкость. Мог бы уйти. Но не сделал ни того, ни другого. – Я увлекаюсь многим, – наконец ответил он. – Когда позволяет время. А здесь, – он оглянулся на сад, – времени, кажется, слишком много. – Или слишком мало, – тихо заметил Чонгук, подходя ближе. Они стояли почти рядом. Между ними две стрелы, мишень и ранний полдень. – Вы, кажется, следите за мной? – сказал Тэхен с усмешкой. – Нет, это вы всегда оказываетесь в моем поле зрения. Омега замолчал, а позже продолжил. – Хотите попробовать? – спросил Тэхен, подавая лук. Чонгук не взял его. Только смотрел. – Нет. Мне кажется, вы целитесь лучше без свидетелей. Тэхен усмехнулся. И почему-то не возразил.

***

Сад к вечеру потемнел, увитый тонкими огоньками фонарей. Тэхен шел вдоль аллей, когда его окликнул знакомый голос: – Господин Ким. Он обернулся. К нему направлялся Хену, невысокий, утончённый омега с мягкими чертами и задумчивым взглядом. Он держал в руках раскрытую книгу, как будто только что вышел из дома. – Простите, что беспокою, – начал тот, подойдя ближе. – Я заметил, что Чимин сегодня не заходит в гостиную, а после прогулки будто бы исчез. Это не в его духе. Вы не знаете, где он? Тэхен нахмурился. – Он должен был быть со мной после обеда, но попросил немного уединения. Вероятно, ушёл почитать… – Возможно, в библиотеку? – подсказал Хену, чуть улыбаясь. – Здесь это одно из немногих мест, где можно остаться наедине с собой, не теряя при этом чувство уюта. Тэхен коротко кивнул. – Благодарю вас. Я поищу его. Хену уже хотел идти дальше, но замер и добавил, не глядя прямо: – Простите, если позволю себе вольность… Но мне кажется, вы волнуетесь сильнее, чем показываете. Это похвально… и тяжело. Тэхен чуть напрягся, но потом медленно выдохнул: – Я привык волноваться за него. – Это чувствуется, – мягко сказал Хену. – Хорошего вам вечера. Они кивнули друг другу, и Тэхен направился к дому. Библиотека в доме Юнги была тиха, только шорох страниц и скрип пера нарушали вечернюю тишину. Когда Тэхен заглянул внутрь, он не сразу заметил Чонгука. Тот сидел у письменного стола, склонившись над раскрытым томом. И только спустя пару секунд Тэхен понял, это вовсе не Чимин. – Вы составляете карту? – с лёгкой насмешкой спросил он, подходя ближе. – Или открываете путь к сокровищам? Чонгук поднял голову. Его глаза на мгновение вспыхнули, но голос остался ровным: – Почти. Я анализирую распределение земельных доходов для реформ в Восточном округе. Мой брат намерен вложиться в перераспределение налогов. Я проверяю, не обманули ли его. Тэхен замер. Он ожидал чего угодно, шутки, молчания, может быть, резкости. Но не этого. – Вы сами ведёте расчёты? – Да. – Чонгук провёл пальцем по диагонали страницы. – Местный управляющий оставил подозрительно округлые цифры. Я пересчитал и вот. – Он указал на одну из диаграмм. – Здесь занижено. Здесь завышено. Здесь цифры не сходятся с годами, указанными в других документах. Обман вполне изящный, но не безупречный. – Это впечатляет, – честно признал Тэхен. – Вы разбираетесь в учёте? – В логике, – поправил Чонгук. – Цифры – это всего лишь другой способ сказать правду. Или солгать. Он взял со стола ещё одну бумагу и подал Тэхену. – Здесь расписано, как один из арендаторов скрывает доходы, выдавая их за затраты на ремонт инвентаря. Я планирую отправить письмо с проверкой от имени Хосока. Без угроз, только факты. Обычно этого достаточно. Тэхен посмотрел на аккуратные строки, на выверенные формулировки. Всё было не просто правильно – элегантно. – Не думал, что вы занимаетесь подобным, – тихо произнёс он. – А вы не думали, что я могу быть полезен, – ответил Чонгук с лёгкой усмешкой. В его голосе не было злости – только тонкое, почти философское напоминание. – Я привык, что за молчанием что-то прячут, – сказал Тэхен. – А я привык, что за словами часто ничего нет, – отозвался Чонгук. Они встретились взглядами. И в этот раз Тэхен не отвёл глаз. – Вы не видели Чимина – решил он перевести тему. – да, кажется, он с Юнги отправился к ручью, вниз по склону. Думаю, они скоро вернутся – успокоил альфа. Тэхен кивнул, но сдержать вздох не смог. Он попытался выровнять дыхание и отогнать прочь тревожные мысли. «Это всего лишь прогулка… Он взрослый… Юнги порядочный человек…» – повторял он про себя, словно молитву. Он старался, старался изо всех сил не воспринимать каждого альфу, оказавшегося рядом с Чимином, как угрозу. Но тело не обманешь: руки были напряжены, в груди будто клубком свернулась нить ожидания. Прошло ещё несколько минут. Солнце уже опускалось ниже, и его последние лучи окрасили склон мягким золотом. Порыв ветра зашуршал в листве, и Тэхен почувствовал: всё, больше не может. Он сделал шаг… потом второй. И в тот же момент, словно ответ на зов его тревоги, у поворота тропинки показались две фигуры. Чимин и Юнги. Они шли рядом, не касаясь друг друга, но между ними была та лёгкость, которая рождается только после долгого, приятного разговора. Чимин смеялся, искренне, свободно, запрокинув голову, как в детстве. Щёки его были алыми, то ли от смущения, то ли от свежего воздуха. Юнги смотрел на него с лёгкой улыбкой, в глазах отражалась тёплая мягкость, почти свечение, которое нельзя подделать. У Тэхена сжалось сердце. Не от боли, скорее, от неожиданности. Он вдруг понял, как давно не видел Чимина таким счастливым. Не осторожным, не напряжённым, не испуганным… а просто живущим. Смеющимся. Свободным. – Ах, вот вы где, – произнёс он, когда они подошли ближе. Его голос прозвучал чуть хрипло, но он быстро взял себя в руки. – Я уж начал думать, что вы сбежали. Чимин вспыхнул сильнее, но всё ещё улыбался: – Прости. Мы засмотрелись на форель в ручье. Господин Мин показал место, где она особенно любит плавать, это было удивительно. – Не думал, что вы интересуетесь рыбой, – сдержанно заметил Тэхен, скользнув взглядом по Юнги. – Я многим интересуюсь, – спокойно ответил тот. – Особенно если это вызывает такую реакцию, – он едва заметно кивнул в сторону Чимина. Тэхен отвернулся, чтобы скрыть вспышку чувств. Юнги ничего не делал, чтобы вызвать подозрения… но всё равно внутри всё зудело. – Пойдём к ужину? – предложил он, не глядя на Чимина. – Конечно.

***

– Господин Ким Сокджин, Ким Ёнджун и Ким Ыну прибыли, – раздался громкий голос смотрителя от входа, перекрывая общий гул разговора в гостиной. – У нас, похоже, решили побывать все Кимы, – негромко пробормотал Чонгук, но, к его раздражению, даже это услышали. Мин поднялся со своего места, вежливо улыбаясь, но в отличие от вечно хмурого Чона, его приветствие было искренним. – Добрый день, Господин Ким, прошу вас, милости просим, – произнёс он с лёгким поклоном, жестом указывая на свободные места. Сокджин с интересом осматривался, при этом сохраняя вежливо-скромное выражение лица. – Прошу простить столь поздний визит. Мы не хотели вас тревожить. Просто были неподалеку. – произнёс он, делая шаг внутрь. Конечно, это была ложь. Он жаждал оценить обстановку в доме Господина Мина. Не только ради праздного любопытства, но и как человек, который всерьёз рассматривал это место как возможный будущий дом своего старшего сына. Уже с порога его пленили просторные залы, изысканная отделка и тяжёлая мебель с резьбой, вкус и достаток хозяев читались в каждой детали. – Не переживайте, Господин Ким. Наш дом всегда открыт для вас, – с теплом в голосе ответил Мин, делая приглашающий жест рукой. – Папа? – послышался сверху голос Тэхена, и все взгляды устремились к лестнице. – Ты приехал за нами? Прекрасно, поехали! Он спускался, не спеша, в расстёгнутом сюртуке, волосы аккуратно уложены, взгляд ясный и сосредоточенный. Чонгук сжал кулак. Его мышцы вновь напряглись, словно рефлекторно, и он, как заворожённый, снова не мог оторвать взгляда от омеги. Джин, казалось, вовсе не хотел уезжать. Его глаза продолжали скользить по убранству, по колоннам, по картинам, по редкому фарфору на полках. – Нет, нет, останьтесь, – вмешался Юнги, с заметной грустью во взгляде. – Вечер только начался... Но Тэхен был непреклонен: – Нет уж, простите, мы загостились. Лучше мы поедем домой, – ответил он спокойным, но твёрдым голосом. Все мужчины поднялись, чтобы проводить гостей до колясок. Лошади нетерпеливо перебирали копытами, и фонари отбрасывали длинные тени на гравийную дорожку. Поскольку Чимин прибыл верхом, Юнги велел подать запасную карету. Прощание сопровождалось сдержанными поклонами, вежливыми фразами и легким разговором. Мин вежливо кивал, провожая взглядом гостей, а рядом с ним Чонгук стоял с каменным выражением лица. Он был доволен. Странно доволен тем, что Тэхен уехал. Как будто внезапно с его груди убрали невидимую тяжесть. Чары этого омеги действовали на него слишком сильно. Слишком близко, слишком навязчиво, и в то же время непостижимо тонко. Каждый взгляд, каждое движение, даже простое «папа, поехали» заставляли Чонгука вздрагивать изнутри. Он убедил себя: если избегать Тэхена, он не сможет ничего понять. Ни он, ни кто-либо ещё. В этом самообмане была единственная его защита. Но даже когда коляска скрылась за поворотом, Чонгук всё ещё продолжал смотреть в ту сторону. Как будто надеялся, что омега всё же обернётся.

***

Коляска мягко покачивалась на ухабах загородной дороги. За окнами мерцал редкий свет фонарей и отблески луны на мокрых после вечерней росы ветках. Внутри было тихо, только скрип колёс и равномерный топот лошадей нарушали тишину. На против друг друга сидели Сокджин, Ёнджун, Ыну, Чимин и Тэхен. Последний всё ещё не мог найти себе места. Он выглядел спокойно, почти отстранённо, но пальцы его то и дело сжимались на коленях в тонких кожаных перчатках. Он избегал встречаться взглядом с кем-либо, уставившись в стекло, будто надеясь, что там, в темноте, есть ответы на его вопросы. – Ты слишком напряжён, сын, – наконец проговорил Сокджин, устало опираясь локтем о подлокотник. – Что–то случилось? – Нет, – чуть быстрее, чем следовало, ответил Тэхен и лишь потом, тише добавил: – Всё в порядке. Сокджин переглянулся с Чимином, тот лишь пожал плечами, но в его глазах вспыхнул интерес. Омега слегка улыбнулся и наклонился к Джину: – Папа, а ты заметил, какой у Мина Юнги великолепный дом? Я в жизни не видел такой гостиной! И мебель... – он мечтательно закатил глаза. – Всё подобрано со вкусом. Интересно, кто у него за архитектор? – Не архитектор, а деньги, сын, – усмехнулся Сокджин. – Впрочем, вкус у него действительно есть. Видно, что он много бывал за границей. Интерьер говорит о человеке, который привык к удобству, но и к простору, к власти. – Ты считаешь его подходящей партией? – спросил Чимин осторожно, но не без намёка в голосе. Сокджин посмотрел на него пристально, но не ответил сразу. – Это не тот вопрос, который стоит обсуждать в коляске. Но если говорить откровенно – Юнги производит впечатление достойного мужчины. Добр, умен, сдержан. Только... – он на мгновение замолчал. – Только его взгляд всегда уходит в сторону, когда разговор заходит о тебе. Как будто он где–то совсем в другом месте. Чимин кивнул, а затем, будто невзначай, сказал: – А вот Чонгук, напротив, всё время смотрит в одну сторону. Тэхен едва заметно вздрогнул, не отрывая взгляда от окна. Он знал, о чём идёт речь. Или, скорее, о ком. Сокджин нахмурился: – Что ты имеешь в виду? – Да так, – Чимин лениво повёл плечом. – Просто заметил, что он очень внимательно следил за Тэхеном. Прямо-таки пожирал глазами. Тишина повисла в карете, гуще ночной темноты за окном. Только лошади фыркнули и потянули поводья. – Перестань, – отозвался Тэхен, не оборачиваясь. – просто задета его гордость. Мы чужие люди, вот и всё. Чимин усмехнулся: – А ты уверен, что тебе всё равно? – вдруг сказал Ёнджун. – Да, – твёрдо ответил омега. Но рука, сжимавшая ткань плаща, дрогнула. Сокджин не стал вмешиваться. Он смотрел на среднего сына, в глазах которого мелькало слишком много эмоций для простого отрицания. А потом перевёл взгляд на Чимина, и в его лице появилась тень озабоченности. Карета въехала в аллею, ведущую к дому семьи Ким. Тэхен всё ещё не оборачивался. Он чувствовал себя странно опустошённым и одновременно взволнованным. Как будто внутри него билась птица, не зная, куда лететь. Он не мог перестать думать об этом взгляде. Чонгук действительно смотрел на него с интересом, с огнём в глазах. Но что это значит? И почему это трогает меня?