Сначала вы

В этот день братья Ким решили отправиться в город. Чимину нужно было забрать заказанную пару туфель, Ыну хотел прикупить новые ленты и обязательно сладости, а Ёнджун, как обычно, составил им компанию, чтобы проследить, чтобы никто не растерялся и не купил ничего слишком… яркого. Тэхен же пошёл просто за компанию, он улыбался своей широкой, квадратной улыбкой, с которой у него так и не получалось выглядеть сдержанным, даже если он очень старался. – Чимин, если ты снова выберешь туфли под цвет глаз, я лично скажу отцу, что это была твоя идея! – весело бросил Ыну, подбрасывая в ладони персик, только что купленный у уличного торговца. – Скажи, пожалуйста, – хмыкнул Чимин, слегка отстранившись от младшего. – А заодно скажи, как ты потратил целых три серебряных на ленты с павлинами. – Это были павлины? Я думал, там просто красивые узоры, – смутился Ыну, но быстро оправился. – Ну и что! Они мне к волосам! – Конечно. Привлекать новых ухажёров, да? – Вы оба невыносимы, – вмешался Ёнджун с лёгким вздохом, но уголки его губ всё же дрогнули. – Как можно так шуметь в центре города. – Так, будто нам нечего скрывать! – вмешался Тэхен, подхватив настроение брата. – А ты, Ёнджун, не хмурься, а то тебя снова примут за сурового библиотекаря. Чимин прыснул со смехом, а Ёнджун закатил глаза, но заметно потеплел. Они шли по главной улице, когда кто-то громко окликнул их: – Господа Ким! Какая встреча! Хосок махал рукой с другой стороны улицы, сияя улыбкой. Рядом с ним стояли Юнги и Чонгук. Юнги спокойный, как всегда, чуть прищурился от света, но, заметив Чимина, его лицо стало мягче. Чимин вдруг немного сместился за спину Тэхена, щёки его стали теплее, и он беззвучно кивнул в ответ. – Добрый день, господа, – учтиво поклонился Юнги, взгляд его на мгновение задержался на Чимине. – День добрый, – ответил Тэхен и, поймав взгляд Чонгука, чуть приподнял бровь. Тот отвёл глаза. Но только на мгновение. Он снова посмотрел на улыбку Тэхена, лёгкую, немного дерзкую. Его лицо было словно вырезано из света, несмотря на надвигающиеся облака. Что-то в этом моменте снова дернуло внутри Чонгука. И тут небо разверзлось. Гром, как выстрел, ветер, как толчок, и вот ливень, тяжёлый, внезапный. Торговцы начали в спешке накрывать лавки тканью, люди бросились к ближайшим навесам, укрытиям, магазинам. Тэхен, оглянувшись, увидел, как Чонгук, не сдвинувшись с места, словно всё ещё не решил, спасаться или игнорировать дождь, стоит, чуть приподняв лицо к небу. Тогда Тэхен, не раздумывая, подошёл, схватил его за локоть и резко потянул под ближайший навес. – Вы промокли, господин Чон, – произнёс он сдержанно, будто укрытие было формальностью. Чонгук посмотрел на него сверху вниз, он был выше Тэхена на целую голову, и сейчас это расстояние вдруг стало ощутимым. Дождь барабанил по крыше, струился за спиной, а в их небольшом пространстве царило тепло дыхания. – Благодарю за наблюдение, – тихо ответил Чонгук, не двигаясь. Его глаза задержались на лице Тэхена, на чёткой линии скулы, на изгибе губ, по которым стекала тонкая капля дождя. Он не знал, почему его сердце застучало так громко. Но не мог отвести взгляда. Тэхен чувствовал на себе этот взгляд, слишком прямой, слишком весомый. Он сглотнул, но не отступил. Он не боялся. Просто… не понимал. В это время, всего в нескольких шагах, в тесной хлебной лавке, пахнущей корицей и свежеиспечённым ржаным хлебом, пятеро наблюдали за происходящим из-за запотевшего окна. Чимин, ёрзая, прижался плечом к Ёнджуну, чтобы лучше видеть. Ыну, не обращая внимания на чужие взгляды, прилип к стеклу так, что оставил на нём отпечаток лба. – Посмотрите на них… – прошептал он, заговорщически покосившись на остальных. – Они выглядят так, будто сейчас поцелуются. – Ыну, умоляю, – тихо, но без особого осуждения произнёс Ёнджун. – Ну а что! – хихикнул Чимин, пытаясь скрыть смущённую улыбку. – Я тоже это вижу. Тэхен так не смотрел даже на свои любимые абрикосы летом. Хосок, прислонившийся к стене с руками в карманах, покачал головой и сдавленно хмыкнул. А вот Юнги, который до этого молчал, наблюдал с прищуром, чуть повернув голову. Его губы были изогнуты в мягкой, почти неразличимой улыбке. – Кто бы мог подумать, – пробормотал он. – Господин Чон способен залипать на чьё-то лицо дольше трёх секунд. Ливень, как и начался, так же внезапно и прекратился. Облака начали расступаться, и первые лучи вечернего солнца проскользнули сквозь листву. Но никто из пятерых не спешил покидать укрытие. Им было слишком интересно, чем же закончится сцена под навесом. Тэхен, всё ещё держа Чонгука за руку, вдруг осознал это и резко отдёрнул пальцы, словно обжёгся. Он сглотнул и тихо пробормотал: – Простите, я.. не заметил. Чонгук не ответил. Он продолжал смотреть в упор, не мигая, вглядываясь в лицо Тэхена. Такое… безупречное. Чистое, живое. Маленькая родинка на кончике носа будто притягивала взгляд. Как нечто нелепо прекрасное в мире, который был слишком аккурат. Он не мог вспомнить, когда в последний раз его сердце билось так. В груди туго, настойчиво. Будто что-то живое просыпалось. Тэхен чувствовал себя странно. Внутри будто зашевелилась тревога – не опасная, нет, но… тянущая, как тонкая нить, за которую он не знал, тянуть ли дальше. Он сделал шаг назад, быстро поправил ворот рубашки, отвёл взгляд. Чонгук тоже отступил. На лице у него промелькнуло что-то похожее на растерянность. Или раздражение на самого себя. Они оба молчали, но внутри каждого происходило слишком многое, чтобы выразить словами. – О, так вы живы! – голос Хосока ворвался в тишину, нарушая напряжение. Он вышел из хлебной лавки, на ходу подмигнув брату. – Мы уже начали спорить, кого из вас пришлось бы спасать первым, если бы гром ударил в вас от чрезмерного зрительного контакта. Чонгук резко выдохнул, бросил на него взгляд, в котором смешались угроза и просьба «умолкни». – Господи, Хосок, – буркнул он, проходя мимо. – Что? Я просто рад тебя видеть… мокрого, – с невинным видом добавил Хосок. Следом из лавки вышли Чимин и Юнги, переглянулись. Юнги остановился чуть в стороне, позволив омеге шагнуть ближе к Тэхену. Чимин внимательно посмотрел на брата, тот кивнул, будто успокаивая: всё хорошо. – Вам не холодно? – заботливо спросил Чимин, коснувшись локтя Тэхена. – Нет-нет, всё в порядке, – выдавил тот, пытаясь вернуть себе лёгкость в голосе. Но квадратная улыбка не появлялась – пока что. Чонгук в это время стоял чуть поодаль, спиной к остальным, как будто разглядывал мокрую мостовую. Хосок снова хмыкнул, и на этот раз Чонгук действительно отмахнулся от него. Юнги, не вмешиваясь, продолжал смотреть на Чимина. В его взгляде читалось понимание – будто он знал, что сейчас переживал каждый из них. Он чуть наклонил голову, и когда их глаза встретились, Чимин вдруг снова зарделся. Над городом снова показалось солнце.

***

Дом уже погрузился в сон. Где-то вдалеке тихо потрескивали догорающие дрова в камине, за окном редкие капли дождя ещё стекали по скатам крыши. В комнате, наполненной полумраком и запахом свежей постели, стояла уютная тишина, нарушаемая лишь спокойным дыханием спящих. Ыну давно уже уснул. Он свернулся клубочком, уткнувшись носом в подушку, его тёмные волосы мягко рассыпались по щеке. Иногда его веки чуть подрагивали, как будто он видел не первый сон – может быть, и не самый спокойный. Недалеко от него, на узких постелях, полулёжа, полушёпотом разговаривали трое. Голоса были глухими, чуть ленивыми, будто не хотелось будить ночь. – Ну ты бы только видел, как он на тебя смотрел, – сдерживая смех, говорил Чимин, подперев щеку рукой. – Я думал, он проглотит тебя взглядом. – А ты на него, – добавил Ёнджун, скромно, но с тенью улыбки. – Удивительно, что дождь не испарился между вами от жара. Тэхен вздохнул и закатил глаза, повернувшись на бок. – Прекратите. Вы всё себе придумали. – Правда? – тихо протянул Чимин. – Даже то, как ты стоял к нему ближе, чем нужно? Как держал за руку почти всё время? – Я просто... – Тэхен сбился и махнул рукой. – Это был дождь. Просто дождь. И я не хотел, чтобы он промок сильнее. Это вежливость, а не… – он замолчал. Но сердце внутри всё ещё било не так, как обычно. Неравномерно. Немного пугающе. Будто напоминало о взгляде – тёмном, внимательном, как у зверя, которого не испугался. Наоборот, к которому тянуло. Перед глазами снова всплыл Чонгук с каплями воды на чёрных влажных волосах, с влажной рубашкой, прилипшей к плечам. И с тем самым взглядом. Не грубым, не резким, слишком настоящим. Тэхен резко отвернулся к стене и натянул одеяло почти до ушей. – Перестаньте выдумывать и ложитесь спать, – буркнул он в стену. Чимин прикусил губу, чтобы не рассмеяться. Ёнджун просто посмотрел на него и мягко улыбнулся. Они оба молча переглянулись через полумрак комнаты и тоже легли, укрываясь одеялами. Снаружи послышался ночной ветер, взъерошивший листву за окном. И в этой тишине, среди едва слышных вздохов и ритма дождя, ночь продолжила своё медленное течение, а в сердце Тэхена уже что-то начинало меняться. Тем временем, в другом поместье, Хосок сидел на каменной ступени у террасы, глядя на ночное небо. Чонгук вышел позже, тихо прикрыл за собой дверь, сел рядом. Молча. Но Хосок, как всегда, знал, разговор всё равно начнётся. – Так, значит, он просто оказался рядом, – сказал он с напускной лёгкостью. – Просто случайность. – Именно, – коротко ответил Чонгук, глядя вдаль. – Дождь, навес. Всё совпало. – Ага. А ты потом стоял перед ним, как будто мир вокруг исчез. Чонгук не ответил. – Словно он был… не знаю… центром твоей вселенной, – продолжал Хосок, криво усмехнувшись. – Как будто весь мир рассыпался по краям, и остался только он. Серьёзно, Чонгук, ты ещё никогда так не смотрел. – Это не так, – буркнул Чонгук, не отводя взгляда от темнеющего горизонта. – Просто... он другой. Странный. – Хм, странный? Или ты просто не можешь перестать о нём думать? Наступила пауза. Тихая, почти неловкая. Потом Чонгук тихо сказал: – Он… Я не знаю. Слишком живой. Слишком настоящий. Хосок посмотрел на брата с неожиданной серьёзностью. – Тебе не обязательно всё сразу понимать. Просто не бойся этого. Не отпугивай. Ты можешь отрицать, спорить, притворяться, но, когда сердце выбирает – спорить с ним бессмысленно. Чонгук сжал пальцы в кулак, нахмурился, как будто хотел что-то сказать и не мог. Хосок улыбнулся мягко: – Иногда кажется, будто ты держишься слишком строго. Я знаю, ты просто не хочешь ошибиться. Но, Чонгук… – он коснулся его плеча, – …иногда риск – это единственный путь узнать, стоит ли чувство того, чтобы за него бороться. Чонгук молчал. Но где–то внутри всё дрогнуло – медленно, как будто капля за каплей. И в сердце, как стрела в цель, глубоко засел образ одного омеги – с чёткой родинкой на кончике носа и ослепительной, искренней улыбкой.

***

На следующий день Юнги заглянул к дому Кимов. Было жаркое утро, и солнце клонилось к полудню, обещая долгий, ясный день. Он сказал, что у них с братьями Чон и его кузеном Хену намечается лёгкий поход с пикником у речки, и добавил, что было бы прекрасно, если бы Чимин, Тэхен, Ёнджун и Ыну присоединились. – Останетесь у нас с ночёвкой? – предложил Юнги, улыбнувшись. – Возвращаться вечером – скучно, да и звёзды с нашей террасы видны лучше. Чимин загорелся сразу, Ыну начал напевать что-то вроде походной песни, Ёнджун сначала хотел отказаться, как обычно, сдержанно, но после взгляда Тэхена и короткой усмешки Чимина нехотя кивнул. – Только если будет нормальный чай, – пробурчал он. Поход занял не больше часа, тропинка вела сквозь мягкий сосновый лес, откуда открывался вид на долину, где журчала река. Рядом раскинули покрывала, разложили угощения, приготовленные кухаркой Минов. Погода выдалась на редкость ясной, солнце светило ровно так, как положено в середине лета, приглушённым золотом скользя по листве, не ослепляя и не паля. Воздух был тёплым и свежим, с ароматом луговых трав и чуть сладким запахом мёда, словно сама природа решила благословить этот день. На мягком, слегка примятом покрывале под широким деревом уже были разложены подушки, корзины с выпечкой, свежими фруктами, лимонадом и пирожками, ещё тёплыми, будто только что из печи. Чимин, рассмеявшись, шутливо отбирал у Ыну абрикос прямо из рук, а тот фыркал и щёлкал его по пальцам. Ёнджун, как обычно, держался чуть в стороне, но на его лице было спокойствие и лёгкая улыбка. Рядом с ним сидел Хену, весёлый, словоохотливый омега с ясными глазами и лёгкой манерой общения. Они говорили о книгах и разговор их был неожиданно живым, несмотря на сдержанность Ёнджуна, он не отстранялся, напротив, временами даже позволял себе усмехнуться в ответ на особенно удачное замечание Хену. Хосок, устроившись рядом с Ыну, словно нарочно дразнил младшего Кима, комментируя его попытки сложить из бутербродов нечто, напоминающее архитектурное сооружение. – Господин Ким, – с лёгкой насмешкой заметил он, – это замок или средство самообороны? – Это искусство, – фыркнул Ыну, – вы просто не понимаете. – Мои извинения. Обещаю не приближаться, пока не получу инструкций. Чонгук и Юнги отошли немного в сторону ближе к берегу небольшого озерца, что скрывалось за плетнём из кустарника. Они молча бросали плоские камешки по глади воды, стараясь побить личный рекорд. Камни срывались с пальцев, прыгали по воде, оставляя за собой цепочку колец. – Ты снова смотришь в его сторону, – без всякого осуждения заметил Юнги, не отрывая взгляда от воды. Чонгук не ответил. Он и сам это знал. Чуть поодаль, под кроной старого яблоневого дерева, сидел Тэхен, привалившись спиной к стволу. Его ноги были вытянуты вперёд, а в пальцах он лениво вертел веточку с одним-единственным листом. Он слушал, как смеётся Чимин, что-то отвечая на очередную реплику Ыну, и время от времени бросал взгляд в сторону озера, туда, где стояли Юнги и Чонгук. Его глаза задерживались не на старшем, а именно на младшем Чоне, хоть он и старался этого не показывать. Порой их взгляды пересекались, но ни один не отводил взгляд сразу. В этом было что-то ещё нераскрытое. Тэхен усмехнулся краешком губ, когда услышал, как Хосок снова поддразнивает Ыну. Воздух был наполнен лёгким шумом листвы, ароматом сладкой выпечки и живыми голосами. Всё было удивительно мирно. Настолько, что даже Тэхен, тот, кто всегда настороже – позволил себе немного расслабиться. Когда всё было готово, они расселись на покрывале, как попало, кто по-турецки, кто вытянув ноги, а Ыну и вовсе умудрился устроиться почти лёжа, облокотившись на подушку и укрывшись скатертью, будто это плед. К корзинам тянулись руки, подносились чашки, тут же кто-то что-то передавал, раздавался смех, пироги исчезали один за другим. – Только не говорите, что это вы сами испекли, – сказал Чонгук, с подозрением разломив один из пирожков. – Это ведь опасно. – Вы бы сначала попробовали, а потом оскорбляли, – фыркнул Тэхен, не поднимая глаз от своего бокала. – Хотя, боюсь, вам даже самое лучшее покажется слишком сложным на вкус. – А вы, выходит, гурман? – подколол его Чонгук, но уголки его губ приподнялись. – Что ж, к следующему разу приготовьте что-нибудь сами. Хотя бы яичницу. Без катастроф. Уж я-то знаю, что у вас дома за кухню отвечают слуги. – Вы будете удивлены, – с невозмутимым видом произнёс Тэхен. – И поражены. – Скорее испуган, – тихо добавил Чонгук, но Тэхен услышал. Их взгляды пересеклись, и один миг показался чуть дольше обычного. – Вот они и начали, – театрально вздохнул Хосок. – Без их пикировок ни один обед не обходится. Сколько можно? – Не завидуй, – отозвался Чонгук, не глядя, – что тебе никто не отвечает с такой же утончённой язвительностью. – Мне и не нужно, я предпочитаю лёгкость и юмор, а не интеллектуальную дуэль на каждый приём пищи. Кстати, – он повернулся к Хену, – а вы, господин, как думаете? Кто из них выиграл этот раунд? – Полагаю, публика ещё не определилась, – с улыбкой ответил Хену, а Ёнджун, рядом с ним, незаметно качнул головой и отхлебнул лимонада. Когда солнце стало садиться, золотя листву и растягивая тени по земле, воздух наполнился влажным вечерним запахом, а над садом заструился тонкий дымок костра, который кто-то успел развести, чтобы не стало совсем прохладно. Голоса немного стихли, разговоры сменились негромким смехом, ленивыми замечаниями, кто-то уже начал зевать. Юнги, поправив штанину, встал первым. – Прогуляюсь к реке, глотну прохлады, – сказал он негромко. – Подождите, я с вами, – тут же отозвался Чимин и вскочил. Они отошли, и скоро их фигуры растворились в сумерках у воды, где лунный свет уже начинал мерцать в тёмных волнах. Они стояли рядом, не спеша говорить. Юнги молчал, глядя, как ветер играет на поверхности реки. Чимин тоже не нарушал тишины. Но в ней не было неловкости – лишь покой, как у воды. – Вы далеко? – раздался за спиной спокойный голос. Тэхен подошёл бесшумно, как всегда. Юнги повернул голову. – Не особенно. – Мы собираемся возвращаться в дом, – продолжил Тэхен, мягко. – Уже стемнело, и, боюсь, Ыну начнёт засыпать прямо в траве. – Он и так всю дорогу ел, как будто в последний раз, – усмехнулся Чимин. – Тяжесть в животе его усыпит. – Тогда тем более, – кивнул Тэхен. Его взгляд на секунду задержался на реке, потом – на Чимине, и, наконец, на Юнги. – Пойдёмте. Они двинулись обратно по протоптанной тропке, а с холма уже доносился голос Хосока: – Кто унес корзину с яблоками? Я её берег! – Господин Ыну, – раздался ленивый ответ Чонгука, – он заявил, что прячет их от ветра. – От ветра? – простонал Хосок. – Да кто его этому научил? Тэхен усмехнулся, но ничего не сказал. Пикник завершался с усталостью приятной, с ощущением, будто этот день ещё долго будет отдаваться в памяти тёплыми вспышками и ароматом пирогов. К дому они возвращались чуть медленнее, чем утром. День хоть и был тёплым, но насыщенным, и на лицах чувствовалась приятная усталость. Ыну в какой-то момент вовсе прижался к боку Ёнджуна и шагал вполглаза, пока брат мягко не приобнял его за плечи. – Ещё чуть-чуть, и мы дома, – сказал он тихо. – Там будут подушки? – прошептал Ыну. – Даже несколько, – ответил Ёнджун с улыбкой. Во дворе их уже встречал управляющий с фонарём, он поклонился Юнги, пробежался глазами по всей компании, будто проверяя, все ли целы, и поспешил открыть двери. – Гостевые комнаты подготовлены. Постельное бельё свежее, – доложил он. Юнги кивнул. – Благодарю. Надеюсь, наши гости останутся на ночлег. Боюсь, дорога в темноте не лучшее развлечение. – Мы с радостью останемся, – сказал Чимин и взглянул на Тэхена. Тот едва заметно пожал плечами, но не возражал. Он как будто всё ещё был где-то в мыслях, но не выглядел рассеянным, наоборот, собранным, сдержанным. В доме мягко пахло сухими травами и свежей выпечкой. Горели лампы, уютно потрескивал камин. Один за другим они расходились по комнатам – кто–то плеснул воды на лицо, кто–то бросился в кровать сразу. Юнги проводил Чимина, Ёнджуна, Ыну и Тэхена к их покоям. Хену, зевая, пожелал всем спокойной ночи и отправился в дальнюю комнату, оставив за собой запах мятного масла. Утром, как это часто бывает после прогулок, проснулись далеко не все одновременно. На кухне показался Хосок, с растрёпанными волосами и недоверчивым выражением лица, будто мир снова вздумал над ним пошутить. – Почему утро? – спросил он, глядя на Юнги, который уже сидел за столом с чашкой чая. – Законы астрономии, – невозмутимо ответил Юнги, не отрываясь от книги. Хосок что-то буркнул и потянулся за булочкой. Постепенно собирались и остальные. Ыну с растрёпанной шевелюрой в пижамной рубашке, чмокая, подошёл к Чимину, у которого уже был второй тост. – Спал, как камень, – сообщил он. – А ты когда иначе спишь? – хмыкнул Тэхен, устроившись за столом рядом. Когда за столом почти не осталось свободных мест, подошли и Чонгук с Хену. Один сонный, в расстёгнутом жилете, второй свежий и весёлый, будто и не ложился вовсе. Чонгук бросил взгляд на стол, оценивая свободные места, и, недолго думая, сел рядом с Тэхеном. Тот поднял взгляд, но ничего не сказал. Их плечи почти касались. С дальнего конца стола голос Ёнджуна: – Кто-нибудь, передайте, пожалуйста, мёд. Чонгук и Тэхен одновременно потянулись к маленькой глиняной банке. Их пальцы соприкоснулись. Тэхен слегка отдёрнул руку, но Чонгук уже взял банку и, не отводя взгляда, спокойно сказал: – Позвольте мне. – Он передал мёд через стол. Тэхен опустил глаза, его щека коснулась воротника рубашки, как будто воздух стал чуть теплее. – Спасибо, – коротко ответил он, и их пальцы на миг вновь соприкоснулись при передаче ложки. – Вы оба ведёте себя так чинно, что это почти тревожно, – тихо заметил Хосок, отхлёбывая чай. – Мне, честно говоря, не хватает утренней драмы. – Тогда ты можешь начать с себя, – отозвался Чонгук, уже без остроты. Его голос был спокойным, даже мягким. За столом снова зашумели – кто-то обсуждал предстоящий день, кто-то требовал ещё хлеба, кто-то спрашивал, можно ли взять вторую чашку варенья. Утро в доме Минов начиналось живо, чуть сумбурно, но с тем особым теплом, которое бывает только в доме, где гостей встречают не по долгу, а по сердцу.

***

Библиотека в доме Юнги хранила в себе уют уединения: высокие дубовые стеллажи с книгами, приглушённый свет от ламп с матовыми абажурами, аромат старой бумаги и пыли, впитавший в себя дыхание десятилетий. За большим окном с тяжёлыми шторами тянулся ленивый летний день, и всё внутри располагало к чтению и размышлениям. Тихий шелест шагов по ковру раздался у входа, и в дверном проёме появился Тэхён. Он задержался на пороге, взгляд его пробежался по залу, задержавшись на фигуре, устроившейся в одном из кресел у дальнего окна. – Господин Чон, – вежливо произнёс он, мягко улыбаясь. – Я не думал, что вы здесь. Я не помешаю? Чонгук поднял взгляд от книги, которую читал, и слегка покачал головой. – Нет, что вы. Я только что устроился. Библиотека принадлежит каждому, кто в ней ищет тишину, – сдержанно ответил он. Тэхён кивнул и неспешно направился к одному из стеллажей, провёл пальцами по корешкам книг, будто на ощупь выбирая настроение. Вскоре его рука остановилась на одном из томов. Он вынул его и с интересом посмотрел на обложку. – Книга о боевых искусствах, – вслух заметил Чонгук, вглядываясь в название. – Почему вы так интересуетесь этим направлением? – Просто нравится, – пожал плечами Тэхён, на мгновение глядя на Чонгука с немного лукавой улыбкой. – Но всё же, откуда возник такой... своеобразный интерес? – альфа отложил свою книгу, искренне заинтригованный. Тэхён на секунду задумался. Он мог бы ответить отговоркой, но что-то в интонации Чонгука заставило его быть откровеннее. – В детстве я случайно наткнулся на подобный том в отцовской библиотеке. Книга о боевых искусствах разных народов. Я проглотил её за один вечер. Тогда и понял, что это моё. Отец заметил мой интерес и пригласил учителя. Сначала я обучался фехтованию, позже – рукопашному бою, и, наконец, освоил длинный меч. Чонгук приподнял брови, впечатлённый услышанным. – Вы владеете рукопашным боем? – с недоверием, но и уважением переспросил он. – И.. как вы оказались в Японии? – У отца появилась возможность отправить одного из сыновей на учёбу за границу. Я поначалу подумал, что это будет Чимин, без сомнений. Но он настоял, чтобы поехал я. Сказал, что у меня есть страсть и цель. Так я оказался в университете в Киото. Изучал военное дело, и особенно меня увлекли материалы об армиях, состоящих из омег. Чонгук откинулся в кресле, скрестив руки на груди. – Простите, но мне всё ещё с трудом верится, что армия омег может быть сильнее альф, – честно сказал он, вспомнив их первый разговор на балу. – Я могу вам это доказать, – спокойно предложил Тэхён, усмехнувшись. – У вас, кажется, есть мечи? – Что вы! Как я могу сражаться с омегой... – начал Чонгук, но Тэхён прервал его, подойдя ближе. – Боитесь проиграть? Альфа вскинул брови. Голос омеги звучал с такой лёгкой дерзостью, что в нём читалась не бравада, а настоящая уверенность. Он повёлся. Просторная лужайка перед библиотекой стала ареной. На траве лежали два тренировочных меча из дерева, но с точной балансировкой, предназначенные для отработки техник. Их часто использовали в аристократических домах для дуэлей без последствий, но сегодня всё чувствовалось по-настоящему. Чонгук и Тэхён стояли друг напротив друга. Легкий ветер развевал ткань их рубашек. Чонгук в чёрном жилете и белоснежной сорочке, с закатанными рукавами; Тэхён в кремовой рубашке, волосы чуть растрёпаны после разминки. Оба сдержанны, но под кожей пульс, соревновательный дух и... что-то ещё. – Последний шанс отказаться, – сказал Чонгук, с лёгким поддразниванием. Тэхён чуть склонил голову: – Отказаться от чего? От удовольствия победить альфу, который привык побеждать? Уголок рта Чонгука дрогнул. – Посмотрим, кто кого удивит. Они скрестили мечи, дерево глухо щёлкнуло. Первым двинулся Тэхён. Его движения были лёгкими и быстрыми, он атаковал с фланга, но Чонгук без труда отбил удар, перекрыв траекторию, и резко шагнул вперёд с контратакой. Лезвия встретились снова. Тэхён отступил, скользя по траве, и в тот же миг развернулся на пятке, атакуя сверху. Чонгук заблокировал выпад на инстинкте, шагнул в сторону и попытался перехватить. Но Тэхён был быстр. Он словно знал следующий ход. – Вы предугадываете мои движения, – выдохнул Чонгук, слегка запыхавшись, отражая очередной выпад. – Потому что вы обучались по британской школе, – ответил Тэхён между взмахами. – Она предсказуема. Вы сильны. Но сила не всё. Чонгук подался вперёд, мощным движением выбивая меч из траектории, вынуждая Тэхёна отступить. Он атаковал грубо, напористо, заставив омегу пригнуться и уклониться в сторону. – А вы забыли, что я тоже учился не по книгам, – бросил он. – Тогда покажите, чему научились, – последовал ответ. Они снова сошлись. На этот раз бой стал яростнее. Чонгук действовал на интуиции – использовал вес, силу, короткие выпады и отскоки, пытался подавить Тэхёна количеством атак. Тот же ловко уходил от прямых ударов, ловил ритм и отвечал только тогда, когда это было выгодно. В какой-то момент Чонгук пошёл на риск: поддался в ложном отступлении, затем резко развернулся и ударил с разворота. Это был трюк, не раз выручавший его. Но Тэхён, словно предвидел, остановил меч в сантиметре от его плеча. – Почти, – выдохнул омега. – Но слишком широкая дуга. Вам бы не хватило времени для второго удара. Они расстались, сделав шаг назад. Оба тяжело дышали, лица слегка вспотели, рубашки прилипли к спине. Вокруг всё ещё стояла тишина, но воздух был натянут, как струна. – Не думал, что придётся признать... – начал Чонгук, вновь поднимая меч, – но вы не просто хвалитесь. – Я вообще редко хвалюсь, – усмехнулся Тэхён. – Я просто предупреждаю. Последние обмены ударами стали короче, опаснее. Удар – парирование – выпад – уклон. В какой-то момент Чонгук едва не задел Тэхёна по запястью, но тот в стремительном движении развернулся, выставил клинок вдоль руки, и, используя инерцию, провёл финальный приём – сбив меч противника вниз и развернувшись так, что оказался у него перед самым лицом, приставив деревянное лезвие к горлу Чонгука. – Победа, – спокойно сказал он. Они оба застыли. Чонгук молчал. Потом выдохнул и медленно опустил меч. – Вы чертовски хороши, – произнёс он. – Я знаю, – легко ответил Тэхён. Они смотрели друг на друга уже без напряжения. Чонгук протянул руку: – Спасибо за бой. И за урок. – Спасибо, что позволили, – ответил Тэхён, пожимая руку. Пальцы соприкоснулись, но ни один из них не спешил отнять руку. Дыхание все еще было неровным, горячим. После напряжённой дуэли расстояние между ними осталось минимальным – шаг, полшага… меньше. Их лица оказались на опасно близком расстоянии. Тэхён всё ещё держал меч у горла Чонгука, но орудие уже не имело значения. Чонгук смотрел на губы омеги, Тэхён – на глаза альфы. Их дыхание смешивалось, касаясь кожи, нагретой поединком. В воздухе повисли феромоны. От Тэхёна свежий, тревожный запах грозового неба и влажного озона, обострившийся после напряжения боя. От Чонгука холод железа и тёплая, терпкая древесная стружка, как будто лезвие, только что выточенное из стали и дерева. Запахи переплелись, создавая странное ощущение близости, напряжения, которое стало почти невыносимым. Тэхён чуть склонил голову. Его губы едва заметно дрогнули. Их разделяли считанные сантиметры, и Чонгук не отпрянул. Он даже, возможно, потянулся вперёд – сам не понимая, зачем. Сбоку раздался едва сдерживаемый смешок, а потом – открытый смех. Оба обернулись. На скамейке, прикрыв рот рукой, сидел Хосок, наблюдавший за дуэлью. – Брат, – прохрипел он сквозь смех. – Он тебя сделал! Господи, как он тебя красиво сделал! Альфа, побеждённый омегой... Это легенда! Чонгук сердито посмотрел на брата, но тот только продолжал смеяться, вытирая слёзы. – Я просто… не успел среагировать, – пробурчал младший Чон. – Признайте, что я победил вас честно, Господин Чон, – сказал Тэхён, повернувшись к нему и подарив ту самую, широкую, квадратную улыбку. Чонгук на секунду потерял дар речи. Эту улыбку он давно хотел увидеть – направленную именно к нему. И теперь она была его, хоть и всего на миг. Позже, уже в доме, Хосок и Чонгук сидели у камина, играя в карты. Старший Чон не унимался. – Всё ещё не можешь поверить? – поддел он брата. – Хосок, – вдруг сказал Чонгук, бросая карту. – Кажется, сегодня к моим критериям идеального омеги добавился ещё один. – Правда? – Хосок вскинул брови. – Ты так никого себе не найдёшь. Какой же? Чонгук медленно повернулся к нему, не меняя выражения лица. – Владение мечом. Хосок замер на мгновение... а потом, взорвавшись смехом, чуть не уронил колоду карт.