Сначала вы

Тэхен заметил это не сразу. Сначала лишь лёгкий, почти неуловимый холод вдоль позвоночника. Будто тонкая струйка воды стекала под рубашку, оставляя за собой мурашки. Он шёл по пешеходной улочке рядом с Чимином, Ыну и Ёнджуном – все четверо направлялись в лавку редких книг, что недавно открылась у городской площади. День был тёплый, улицы шумные, омеги смеялись, переговаривались, обсуждали новый роман, вышедший в печати. Чимин шутливо задел Тэхена плечом. – Ты слушаешь вообще, или снова в мыслях далеко? – Простите, – пробормотал он, едва улыбаясь. – Кажется, просто задумался. Но на самом деле он не задумался. Он в который раз ощутил, будто кто-то смотрит на него с настойчивостью, даже с упрямством. Как если бы в сотне лиц на оживлённой улице одно было обращено только к нему. Спина чесалась от этого взгляда. Он невольно оглянулся. Ничего. Обычные прохожие, лавки, шум, уличные мальчишки, бегающие с корзинами. Никто не обращал на него внимания. – С тобой всё в порядке? – обеспокоенно спросил Ёнджун, приблизившись. – Да, всё хорошо, – быстро сказал Тэхен, и тут же сменил тему, указав на витрину. Но тревожность не оставила его и в последующие дни. Через пару дней он снова пошёл один, на этот раз к реке. В солнечный полдень туда почти никто не заходил, место было уединённым, заросшим высокой травой и кустами. Вода блестела лениво, струилась, отражая свет неба. Он присел на корягу у берега, вдыхая запах влаги и речных растений. И вдруг… снова. Ощущение, будто кто-то пронзает его взглядом из-за спины. Он вздрогнул. На этот раз оно было сильнее, почти физически ощутимо. Грудь сжалась. В траве раздался треск, короткий, хрусткий, словно кто-то неосторожно наступил на сухую ветку. Он резко обернулся, вглядываясь в заросли. – Господин Тэхен? – От неожиданности он вздрогнул сильнее, чем от треска. Со стороны тропинки к нему приближался худощавый омега, вежливый, с мягкими чертами лица. Это был Сон У, сын аптекаря, с которым они несколько раз общались на вечерах у книготорговца. – Простите, не хотел вас напугать, – улыбнулся он. – Просто заметил вас у воды и решил подойти. Прекрасный день, не так ли? Тэхен прижал ладонь к груди. – О, это вы... Нет, всё хорошо. Просто... – он ещё раз глянул в сторону кустов. Они качнулись от ветра – или от чего-то иного? – Показалось, будто кто-то был там. Сон У обернулся и пожал плечами. – Наверное, зверёк. Здесь их полно. Вы часто сюда приходите? – Иногда. Когда нужно подумать. – Приятное место, – кивнул омега. – Я не помешал? – Нет, вовсе нет, – ответил Тэхен с лёгкой улыбкой. Но в глазах его всё ещё оставалась настороженность. Он позволил себе краткий разговор, но всё время краем глаза следил за кустами, чувствуя, будто нечто или некто затаилось где-то по ту сторону солнечного света. С тех пор это повторялось почти каждый день. На прогулке, у калитки, в саду – взгляд, будто сквозь толщу воздуха, будто через стекло. Он оглядывался и никого. Но ощущение не исчезало. Оно цеплялось за него, как паутина, липкая, невидимая, но настойчивая. Даже в доме, сидя у окна с книгой, он поднимал взгляд внезапно, будто услышав внутренний зов. Но на улице никто не стоял. За изгородью гуляла лишь соседская кошка. В саду шумел ветер. И всё же он чувствовал, что кто-то есть. Кто-то видит его. Тэхен стал избегать зеркала. Он заметил, что, глядя в собственное отражение, всё чаще ищет за своей спиной чей-то силуэт. Прислушивается к звукам в комнате, хотя знает, что в доме тишина. Даже в компании братьев его пальцы нередко сжимались на подлокотниках кресел или под тканью камзола, как будто ожидали, что кто-то внезапно схватит его за плечо. Он никому не говорил. Ни папе, ни Ёнджуну, ни даже отцу. Один лишь раз заикнулся об этом рядом с Чимином. Не потому, что не доверял, а потому что боялся услышать в ответ вежливое: «Ты просто переутомился», и увидеть сочувственный взгляд, как к ребёнку с разбегающейся фантазией. Он не был ребёнком. И точно не фантазировал. Каждый день ощущение взгляда становилось всё явственнее. Он просыпался по ночам, ловя себя на том, что сидит на постели, прислушиваясь к тишине за окном. Иногда казалось, будто в саду кто-то дышит, медленно, тяжело, как зверь.

***

В один из таких вечеров, когда дом уже затих, Тэхен, не в силах больше лежать, поднялся и накинул лёгкий плащ поверх ночной рубахи. Осторожно прошёл мимо комнат, стараясь не разбудить никого. Но у лестницы послышался тихий шорох. – Куда ты? – спросил сонный голос Чимина. Он стоял в дверях своей комнаты, растрёпанный, с тяжёлым взглядом, всё ещё наполовину во сне. – Я просто выйду немного подышу воздухом. Вернусь через несколько минут, – мягко ответил Тэхен. – Только не задерживайся, – пробормотал Чимин. – И не пугай меня так снова. – Всё хорошо, – улыбнулся он, пытаясь звучать спокойно. – Скоро буду. Ночь была тихой. Свет фонарей рассыпался по дорожке в аллее мягкими кругами, словно пролитый чай на бумаге. Воздух был влажным, слегка прохладным и настороженно пустым. Тэхен шагал медленно, пытаясь внушить себе, что никто не наблюдает. Что он просто переутомлён. Что это нервы. Он сел на скамью под липой. В её листве шелестел лёгкий ветер. Где-то вдали проснулась сова и вскоре снова замолкла. – Не ожидал встретить вас в столь поздний час, господин Ким. Тэхен обернулся. Из тени, освещённый фонарём, вышел Чонгук. Он был в тёмном пальто, слегка распахнутом у горла, с перчатками в руке и слегка взъерошенными волосами, как будто тоже не спал. – А я не ожидал встретить вас, Господин Чон. Или вы теперь патрулируете наши аллеи лично? – Порой бессонница – лучший повод сменить обстановку, – усмехнулся Чонгук, приближаясь. – А вы? – Тоже не спится. Слишком много мыслей, видимо. – О, я в этом не сомневаюсь, – сказал альфа, с усмешкой приподнимая бровь. – Вы, как всегда, переполнены анализами и теориями. – Простите, но разве вы не такой же? – спокойно парировал Тэхен. – Пожалуй, мы бы сошлись, будь вы библиотекарем, а я следователем. – Надеюсь, в таком случае я хотя бы бываю убедительным, – Чонгук чуть склонил голову. – Но признаю: ваша наблюдательность и суждения часто оказываются точны. Это почти раздражает. – Почти? – Почти, – усмехнулся Чонгук. – Потому что я уже привык к вашему уму. Даже если вы умеете быть язвительным. – Привыкли? Это признание? – Возможно, – сказал он, сделав шаг ближе. – И всё же, при всём вашем блеске, вы всё-таки омега. Простите за прямоту, господин Ким, но вам не стоит гулять в одиночестве в столь поздний час. Это может быть опасно. Позвольте мне вас проводить. Тэхен тихо вздохнул и, не без тени улыбки, покачал головой: – Я вам благодарен, но нет нужды. Я хотел немного побыть один, посидеть здесь. Обещаю скоро вернусь. Чонгук не сразу ответил. Его взгляд задержался на лице Тэхена чуть дольше, чем следовало, будто он хотел что-то сказать, или предостеречь. Но потом лишь коротко кивнул. – Как пожелаете. Но будьте осторожны. – Всегда, – сказал Тэхен. Альфа развернулся и скрылся в тени деревьев. Тэхен проводил его взглядом. Остался на скамье, глядя в дорожку, выложенную серым камнем. Сердце билось чуть чаще обычного от напряжения, или от странного… тепла, что осталась после разговора. Вдруг позади него раздался лёгкий шаг. Он обернулся, полагая, что Чонгук, возможно, вернулся, что-то забыл или решил всё же остаться. На губах появилась полуулыбка. – Вернулись? Всё же решили… Он не успел закончить. К лицу поднесли влажную тряпку, запах был резким, горьким, словно прокисший эфир. Он вдохнул, не успев отшатнуться, тело обмякло в ту же секунду. Сердце рванулось, ноги подогнулись. Мир начал вращаться. Он попытался крикнуть, но воздуха уже не было. Только шепот в голове: «Нет. Нет…» Последнее, что он увидел перед тем, как всё погрузилось в темноту, свет фонаря, дрожащий в листве, и чьи–то пальцы, ловко подхватывающие его за талию. А потом – только ночь.