Сначала вы

Утро наступило слишком быстро и в то же время бесконечно медленно. Чимин не сомкнул глаз. Вначале он пытался читать, взгляд скользил по строкам, не выхватывая смысла. Потом сидел у окна, бесконечно смотрел в тень деревьев, что качались под ветром. Он успокаивал себя: «Может, Тэхен зашёл к кому-то. Может, остался на веранде, просто заснул. Может, просто…» Но «просто» давно перестало работать. Он знал брата. Знал, что тот не исчезает вот так – без предупреждения, без записки, без взгляда. А если бы что-то случилось, он бы позвал… он бы крикнул… На рассвете, когда солнце только пробивалось сквозь листву, Чимин поднялся. Он вышел из дома, плотно запахнув халат, и направился по садовой дорожке. Влажная от росы трава хрустела под ногами. Он обошёл сад, заглянул под беседку, у каждого куста, будто надеясь, что Тэхен просто задремал, спрятавшись от мира. – Тэхен! – крикнул он, подойдя к воротам. Голос отозвался эхом, но никто не ответил. Он прошёл дальше, вдоль улицы, оглядываясь на каждый поворот. Сердце стучало с болью. Словно кто-то сжал его изнутри. И чем дальше он шёл, тем яснее понимал: что-то случилось. Что-то ужасное. Он побежал. Юнги сидел в садовой беседке с газетой и чашкой чая. Утро было обычным: шелест страниц, лёгкий аромат жасмина и мерный, привычный ритм. Пока вдруг с дорожки не донёсся стук быстрых шагов, почти бег. Он поднял глаза и увидел Чимина. Растрепанного, бледного, на грани истерики. – Господин Мин! – чуть ли не выкрикнул Чимин, задыхаясь. – Простите за вторжение, но… Тэхена у вас нет? Юнги тут же поднялся. – Что случилось? – он подошёл ближе, осторожно положив руку Чимину на плечо. – Сядьте. Вы бледны. Где Тэхен? – Я… я не знаю! – голос Чимина дрожал. – Он ушёл прошлой ночью… сказал, что просто прогуляется. Подышит воздухом. Он всегда так делает, если не может заснуть. Но он не вернулся… его нигде нет… – Вы с ума сошли, почему вы не разбудили нас ночью? – прозвучал сдержанный, но тревожный голос за спиной. Чонгук стоял у входа в беседку. Его пальцы сжались в кулаки. Челюсть напряжённо двигалась, будто он с трудом сдерживался. – Я видел его, – добавил он после паузы. – Вчера, в аллее. Мы поговорили. Я предложил проводить, но он отказался. Сказал, что немного посидит и вернётся. Чимин перевёл на него взгляд, полный страха и надежды. – Он был… спокоен? – Немного тревожен. Но не более, чем обычно, – Чонгук тяжело вздохнул. – Проклятье… Юнги обернулся к слуге: – Подготовьте людей. Нам нужно обыскать окрестности.

***

Поиски начались почти сразу. Хосок прибыл первым. Он быстро понял всю серьёзность и без лишних слов начал командовать: разделил всех на группы, дал указания слугам, проверил ближайшие улицы и дома. Ёнджун и Ыну присоединились без колебаний, приведя с собой нескольких слуг. Их лица были мрачны. Позже к ним примкнули отец и папа, Ким Намджун и Сокджин. Намджун, всегда спокойный и рассудительный, сейчас еле сдерживал панические нотки в голосе, его пальцы дрожали. Сокджин не пытался скрывать беспокойства, прижимал к груди шарф Тэхена, найденный в саду, и беспрестанно оглядывался по сторонам. – Как это могло случиться? – шептал он. – Как я мог это не почувствовать? – Мы его найдём, – глухо ответил Намджун, хотя даже он не верил в уверенность своего тона. Весь день они прочёсывали лесополосу, улицы, дворы, заглядывали в дома, опрашивали всех, кто хоть что-то мог видеть. Ни следа. Когда небо начало темнеть, Чимин, больше не в силах держаться, сел на ступеньки родного дома. Его пальцы дрожали, плечи обмякли. Он чувствовал, как сгорает внутри от бессилия. Слёзы текли по щекам, скапливаясь на воротнике. – Где ты, Тэ… где ты… – всхлипывал он. – Почему ты не вернулся… Сокджин опустился рядом и крепко обнял сына. Он держал его за плечи, прижимая к себе, и в какой-то момент сам не сдержал слёз. Они вдвоём рыдали в тишине наступающего вечера, как будто это хоть немного могло облегчить боль. Чонгук стоял чуть в стороне. Его лицо было каменным, но внутри всё горело. Он больше не мог стоять. Сделал шаг вперёд и, не поднимая голоса, сказал: – Я уже утром написал официальное письмо в управление стражи порядка. Мы больше не ищем. Мы начинаем расследование. Он посмотрел на отца Тэхена, на Сокджина, на Чимина. – Я буду лично руководить действиями стражи. Мы найдём его. Обещаю. И он поклялся себе: если придётся, он перевернёт весь округ. Но он найдёт Ким Тэхена. Живым. Или… хотя бы с ответами.

***

Сначала была темнота. Тэхен попытался открыть глаза, но веки казались налитыми свинцом. Воздух был затхлым и влажным, пахло гнилью, сыростью и чем-то животным. Пол под ним был холодным, каменным, тело не подчинялось, каждая мышца отзывалась слабостью, голова будто раскалывалась изнутри. Он застонал. Резкий звук эхом разнёсся по замкнутому пространству, и только тогда он понял, он в каком-то подвале. Нет… скорее, погребе. Низкие стены, глухая тьма, будто всё вокруг пропитано тленом. Где-то в углу шуршало. Потом писк. Потом быстрые царапающие шаги. Крысы. Он с усилием поднялся на локти и, прищурившись, попытался различить хоть что-нибудь. Пальцы нащупали каменную стену, потом деревянные стеллажи, влажные, гнилые, покрытые чем-то слизким. На одной полке лежали банки, мешки, инструменты, Тэхен не мог различить, что именно. Потом его рука коснулась чего-то тёплого, шершавого. Оно зашевелилось. Он дёрнулся и резко отдёрнул руку, и тут же рухнул на бок, тело не слушалось. Паника росла. Сердце билось где-то в горле. «Где дверь… Где выход?..» Он на ощупь исследовал стены, ничего. Ни одной щели, ни одного проёма. Замкнутое пространство. Ловушка. Он пытался дышать ровно, но воздух был тяжёлым, влажным, как будто и сам задыхался. Мысли путались, в висках стучало. И тут, внезапно, раздался грохот. Сверху посыпалась пыль и куски земли. Где-то над ним щёлкнули засовы, скрипнула тяжёлая крышка, и в подвал хлынул яркий свет. Тэхен прищурился, заслонив лицо ладонью. – Ну, наконец-то… очнулся, – донёсся сверху голос. Глухой, хриплый… знакомый. Когда глаза привыкли к свету, он увидел фигуру. Высокую, сгорбленную. Неряшливую. В мятом фраке, с грязным воротником, серым от пыли. Лицо с тонкими чертами, теперь заросшее щетиной, глаза – безумные, пульсирующие каким-то болезненным светом. – Господин… Чен? – Тэхен не поверил своим глазам. Сыльги ухмыльнулся. Улыбка была кривой, как будто кривая душа нашла отражение в лице. – Ах, теперь снова господин? – прошипел он. – В прошлый раз ты не был таким вежливым. Особенно когда сбивал меня с ног и вытаскивал своего жалкого брата, как принцессу из лап дракона. Он спустился по узкой лестнице и с грохотом захлопнул за собой люк. Снова стало темно, только тонкий луч пробивался через щель. – Знаешь, что было потом? – Сыльги подошёл ближе, нагнулся к нему. – Меня гнали. Все. От меня отвернулись друзья. Показывали пальцем. «Он пытался похитить омегу!» – передразнил он мерзко высоким голосом. – Как будто я чудовище. Как будто я не альфа. Как будто не имел права… – И ты решил похитить меня, чтобы что? Вернуть свою честь? – процедил Тэхен, голос был хриплым, но язвительность просачивалась сквозь усталость. Сыльги резко ударил его по лицу. Ладонь хлестнула по щеке, и голова Тэхена откинулась на каменную стену. – Не смей… – прошипел Сыльги. – Не смей меня провоцировать. Я теперь другой. У меня есть цель. И ты мне нужен. Он начал ходить взад-вперёд, судорожно жестикулируя. – Ты не понимаешь. Меня отовсюду гнали, Тэхен. Я жил в притонах. Меня били. Я ел… крыс, ты понимаешь? – он рассмеялся, но смех был сдавленным, рваным, истеричным. – А теперь ты здесь. И знаешь, какое удовольствие я испытываю? – Неудивительно, что от тебя отвернулись, – холодно бросил Тэхен, вытирая кровь с губы. – Ты не альфа. Ты просто сломленный психопат. Этого Сыльги не стерпел. Он подскочил, схватил Тэхена за ворот рубашки и со всей силы ударил его кулаком в живот. Потом ещё. И ещё. Тэхен пытался сопротивляться, но тело не слушалось. Мир вокруг качнулся, звук стал глухим, как под водой. Последний удар был в висок. Всё погасло. Тишина снова опустилась над погребом. Только крысы продолжали шуршать в темноте.

***

Чонгук с силой сжал перчатки в руке и медленно выдохнул, оглядывая пустынную улицу. Воздух был душным, не по-летнему тяжёлым, и каждый шаг отдавался в висках, как набат. Он не находил себе места. С самого утра, с того самого момента, как Чимин примчался в поместье Мина, внутри него что-то дрожало, будто предчувствие. Не тревога… хуже. Опасность. Он знал её запах, её вкус, то первобытное, инстинктивное знание, которое просыпается в каждом альфе, когда что-то угрожает тому, кто… дорог? – Это странно, – хмуро сказал он, подойдя к Ли Шинвону, с которым они проверяли второй переулок у пристани. – Ни следов, ни очевидцев. Он будто испарился. – Или кто-то приложил к этому усилия, – мрачно добавил Шинвон, проводя рукой по откинутым назад волосам. – Ты уверен, что он вышел один? – Уверен, – отозвался Чонгук. – Но… мне не даёт покоя ощущение, что это было не случайно. Не просто прогулка. Он вышел… с беспокойством. – Откуда знаешь? Чонгук замешкался, потом сказал: – Я видел его вчера. Он был… странно собран. Почти напряжён. Отказался, чтобы его провожали. Улыбался, но не глазами. И теперь это ощущение как заноза. Позже, в гостиной поместья Кимов, где Чимин сидел, скрючившись на диване, Чонгук сел рядом. Осторожно, как будто боялся сломать его. – Скажите, – негромко начал он, – в последнее время Тэхен не жаловался? Не казался… чем-то обеспокоенным? Чимин сжал платок в пальцах. – Он не жаловался, – прошептал тот, – но я замечал. Он будто… постоянно слушал. Оглядывался. Иногда вздрагивал, когда кто-то входил. Один раз даже сказал: "Мне кажется, за мной кто-то следит". Я… подумал, это просто тревожность. Молчание. Чонгук наклонился вперёд, пальцы сцепились в замок. – Был ли кто-то… кто мог питать к нему злобу? Чимин долго молчал. Потом тихо: – Сыльги. – Чимин не знал, почему именно это имя всплыло у него в памяти, ведь из-за своей несдержанности в высказываниях Тэхена часто недолюбливали. Чонгук вздрогнул. –Сыльги? – Я не знаю… – Чимин покачал головой. – Я не хочу думать, что он… Но он ведь… тогда. Он был безумен. Если он затаил… Чонгук уже встал. – Этого достаточно.

***

К вечеру, когда небо затянули тяжёлые облака, он стоял у полуразвалившегося дома, спрятавшегося за старым хмелевым садом. Двор был заросшим, окна заколочены, но следы у калитки были свежими. Одни мужские, тяжёлые. Вторые волочащиеся. – Он здесь, – сказал Чонгук вслух и вытащил пистолет. Дом встретил его глухим скрипом. Пахло плесенью, старой древесиной, и чем-то... неестественным. Он двигался тихо, как хищник. Внизу, в подвале, послышался стук. Потом чей-то шаг. Потом шорох. И голос. – Ты же всегда думал, что ты лучше меня… Ким Тэхен… Сыльги. Чонгук ринулся вниз, врываясь в комнату, где увидел его, небритого, одичавшего, с исступлёнными глазами. Тот едва успел развернуться, как Чонгук с яростью налетел, выбивая из его рук палку. Они схватились. Драка была бешеной: Сыльги был сильным, но Чонгук был быстрее. Он вбил его в стену, связал, не давая опомниться. – Где он?! – крикнул Чонгук. – Где Тэхен?! Сыльги лишь засмеялся. Безумно, с каплями слюны на губах. И тогда Чонгук заметил её, крышку в углу. Почти незаметную. Погреб. Он подбежал и с силой сорвал засов. Спустился. Внизу было темно и тихо. Он увидел Тэхена сразу. Тот лежал на каменном полу, одежда была грязной, испачканной в пыли и крови. Щека рассечена, на виске запёкшаяся кровь. – Тэхен?! – крикнул он и бросился к нему. Тот не реагировал. – Тэхен, прошу… – шептал Чонгук, опускаясь на колени, трясущимися руками нащупывая пульс. – Пожалуйста, очнись… Он почти не дышал, когда омега зашевелился. Слабый стон. Дёрнулись ресницы. Потом Тэхен медленно открыл глаза. Секунду он не понимал, где, кто… пока взгляд не упал на Чонгука. И тогда будто инстинкт, сильнее боли, страха, слабости, он обвил его руками, прижавшись всем телом, уткнувшись лицом в его шею. Его нос уткнулся прямо в железу на шее Чонгука, где пробился запах, тёплый, пряный, насыщенный… защищающий. – Вы пришли… – прошептал Тэхен. Голос был хриплым, но живым. Чонгук выдохнул, тяжело, с надрывом. Он обнял в ответ, прижимая его к себе, крепко, как будто хотел впитать его тепло обратно в жизнь. – Конечно, пришёл, – сказал он, глухо. – Я бы искал тебя вечно, если бы пришлось. В погребе было темно и тихо. Только дыхание. Только пульс. Только они. Снаружи уже собирались люди, первыми подоспели Хосок и Юнги, за ними Сокджин, Намджун, Ёнджун и Ыну. Лица напряжённые, бледные. В воздухе стояла плотная тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием и шорохом шагов. Ли Шинвон выводил Сыльги, крепко сжав его запястья. Тот сопротивлялся, кричал что-то бессвязное, яростное, дрожа от ярости и боли. – Он сам ко мне пришёл! – выкрикивал он. – Он хотел говорить! Он знал! Я не делал ничего… он… сам… сам! Шинвон молчал, упрямо ведя его вперёд. Когда они приблизились к толпе, Чимин невольно отшатнулся. Он сжался, как при ударе, и инстинктивно сделал шаг назад, но рука Юнги уже была на его плече. Слов не было, только короткий взгляд и тихое движение, скрывающее омегу за его широкой спиной. – Не смотри, – негромко сказал Юнги. Чонгук вышел из дома, неся Тэхена на руках. Его одежда была испачкана, на лице кровь и сажа, но он шагал уверенно, держа омегу так, будто боялся уронить дыхание. Голова Тэхена покоилась у него на плече, лицо бледное, как фарфор. Чимин бросился к ним: – Тэхен! – слёзы катились по его щекам. – Боже, вы его нашли! Он… он… Все окружили Чонгука, кто-то потянулся к Тэхену, кто-то заговорил, но Чонгук остановил их негромким, но твёрдым голосом: – Он снова потерял сознание. Сейчас главное покой. Я отнесу его в дом господина Мина. Врач уже там? Юнги кивнул. – Да. Всё готово. В доме Юнги стояла полумгла, окна были завешены тяжёлыми шторами. Врач пожилой, сухощавый омега в строгом сюртуке уже накладывал повязку на висок Тэхена. Осмотрев его полностью, он повернулся к Чонгуку и мягко проговорил: – Физически он в порядке. Усталость, ушибы, обезвоживание. Но… стресс мог оказать влияние на гормональный фон. Есть вероятность, что цикл течки сдвинется. Возможно раньше, возможно позже, чем обычно. Организм может дать непредсказуемую реакцию. Чонгук молча кивнул. Тэхен лежал тихо, дыхание было ровным. Рядом на краю кровати сидели Чимин и Сокджин. Чимин положил голову на край подушки, прижимаясь к брату, пальцы сжали его руку. Сокджин дремал, но не уходил. Сам Чонгук устроился в кресле неподалёку, прямой спиной, в молчаливом карауле. Остальные молча сидели в других комнатах, приходя в себя: кто у окна, кто с чашкой чая в дрожащих пальцах.

***

Тэхен открыл глаза только к утру. Первое, что он почувствовал мягкость подушки и слабый аромат лаванды. Второе, тепло в ладони. Он повернул голову. Чимин сидел рядом, застыв, устало опершись щекой о его руку. Он спал. – Чимин… – хрипло прошептал Тэхен. Тот вздрогнул, распахнул глаза и тут же вскрикнул радостно, обняв его: – Ты очнулся… ты… боже, ты здесь! Тэхен моргнул, глядя на брата, потом обвёл взглядом комнату. – Где мы?.. – У господина Мина, – улыбнулся Чимин, вытирая слёзы. – Ты был без сознания почти сутки. Тэхен на миг прикрыл глаза, словно вспоминая. Потом снова посмотрел на брата: – Сыльги?.. – Его увезли. Он… с ума сошёл. Но теперь он под стражей. Его ждёт суд. Долгое молчание. – Я хочу поговорить с господином Чон Чонгуком. Я… должен поблагодарить его, – голос Тэхена дрожал, но в нём звучала решимость. – Он… он пришёл за мной. Чимин опустил глаза. Помолчал. – Он… уехал, – тихо ответил он. – По работе. Ещё вчера вечером. Никто не знает, когда он вернётся. Тэхен долго смотрел в потолок. Потом прошептал: – Я… понял. Он не сказал больше ничего. Только сжал пальцами простыню. Его лицо снова стало спокойным. Но Чимин заметил, как омега незаметно вдохнул глубже, словно пытаясь поймать в воздухе остатки исчезнувшего запаха.