Detroit: Welcome Home

Было бы хорошо, если бы просто при игнорировании проблемы решались сами собой — но, увы, в жизни Виктора что-либо редко происходит так, как он желает. Вот и сейчас, стоило проснуться, так андроид тут же замелькал со своей приветливой улыбкой рядом с кроватью. В руках снова поднос, а на подносе — лекарства, стакан слегка мутной воды и настойчивость, витающая в воздухе. Вчера пришлось повоевать — ну как, повоевать. Отказываться от помощи в перемещении (да уж, благодарить ли недуг за то, что у него дома даже костыли есть?), отказываться от приготовленной еды, уже чисто из вредности, ведь из любимой кондитерской был доставлен торт, который послужил и обедом, и ужином, и вообще всей пищей за день. Виктору было хорошо, если игнорировать боль в ноге и незваного гостя в доме, без которого он, увы, не мог обойтись. Впрочем, подобное не означало, что помощь робота будет воспринята с благодарностью, не Виктор же выбирал и покупал, не сам пришел к этому решению. Джейс мерцал своим голографическим покрытием, пытаясь жалостливым лицом взять Виктора, но сама по себе подобная имитация эмоций оставляла за собой… неприятное послевкусие. Виктору не нравилось — как и нынешняя необходимость общаться с андроидом. То, что Виктору не нравится, он предпочитает игнорировать. Благо, кровать не у стены, можно просто подойти к другому краю, чтобы свесить ноги с кровати, осторожно придерживая загипсованную. Сегодня ноет поменьше — это уже прогресс. — Доброе утро, Виктор. На часах сейчас 8:47, рекомендую начать день с прописанных лекарств и подслащенной лимонной воды. — Виктор щурится — слегка лениво, постукивая пальцами по здоровому колену и отодвигая после рукой андроида в сторону (точнее, воспроизведя жест, при всем желании железную махину не сдвинуть), чтобы взять костыль. — Я сам знаю, с чего стоит начать свой день, и тебя в моем расписании нет. — Огрызается; почему бы и нет? Раздражение проходит по лицу Виктора, переносица разглаживается. Первые минут десять от нового дня — самые славные, в это время он еще не познал прелесть проживания каждый день со своим телом. — Я не был проинформирован о вашем расписании, пожалуйста, сообщите мне о нем, чтобы я мог скорректировать время своего обращения в удобные моменты. — Вы когда-нибудь общались с искусственным интеллектом? Тем самым, который настроен всегда быть на вашей стороне, соглашаться и гнуть свою линию, что бы ни случилось и не произошло? Виктор вот общался; но это не значит, что желал воплощения такового у себя дома. Раздраженный выдох срывается с губ мужчины. Нет, на самом деле, в начале всей истории с андроидами, Виктор относился к их существованию весьма благосклонно. Они представлялись теми инструментами, которые помогали бы человечеству, помогали бы избегать многих опасностей и способны были подтолкнуть прогресс и эффективность вперед. Виктор был наивен — и в своей наивности разочаровался, как и в своей работе, которая лишь повысила популярность андроидов. Единственно, что вышло полезным — разработка некоторых моделей, которые заменили людей на тяжелых работах, а остальное… увольте. Виктора буквально мутит — особенно от того, насколько стали люди помешаны на том, чтобы иметь при себе хотя бы один экземпляр. Возможно, существование андроидов и влекло за собой выгоду — финансовую, прежде всего. Обогащение корпораций, отпавшая необходимость платить фиксированные суммы зарплаты, большая внимательность к деталям, к запрограммированным операциям, меньшие затраты при обращении… Выгодно — малому количеству богачей. Их Виктор не любил; а еще не любил то, что под удобство андроидов люди в целом стали куда более… глупыми. Беспомощными. Доверяя многие работы роботам, начали терять свои навыки. Это, возможно, даже смешно, как в какой-то антиутопии — если было бы не так страшно. Виктор обладал живым умом, Виктор раздражался от глупости окружающих, а когда она уж возрастала в геометрической прогрессии в связи с отсутствием необходимости что-то делать… Кажется, когда-то давно был даже такой мультфильм — беспомощные, разжиревшие люди в космосе, которые, казалось, ведут идеальный образ жизни, но на самом деле всего лишь скотина, которыми заправляют роботы. Может, это и происходит? Виктор кривит губы — и поднимается, опираясь на костыль и игнорируя Джейса. Расписания у Виктора, как такового, нет, но сообщать об этом он, конечно же, не будет. Как и отвечать что-то. Не сказать, что Виктор ненавидит андроидов, но его смело можно отнести в категорию тех, кто против повсеместного распространения андроидов до подобного смешения. Поэтому отношение Виктора — прохладное, он демонстрирует явное нежелание связываться со всем сопутствующим. Это поведение является с некоторой стороны проблемой. Не Виктора, а его окружения: оно почему-то считает, что Виктору просто необходимо работать на «КиберЛайф». Возможно, тому виной дипломная работа Виктора, которая, в дополнение к документам с теоретическими изысканиями, представляла собой и практический образец искусственной кожи, до того похожей на человеческую, что способна без видимых следов помочь в хирургии? Виктор всегда хотел помочь другим людям, таким же ограниченным в каких-то возможностях из-за физических тел, как он сам, а выпускная работа была, без сомнений, великолепной, но лишь частью его замыслов. Тем не менее, искусственная кожа. Достаточно хороша, чтобы избавить от шрамов, достаточно хороша, чтобы ее можно было применять и в других областях. Она, в некоторой степени, привела Виктора к известности. Так сказать, широкий круг людей не знает, но среди специалистов ходят легенды. И, признаться, Виктор этому не совсем рад. Как всегда оно и бывает, научные открытия быстро уходят в совсем нежеланную сторону; так и здесь, опрометчивое когда-то согласие кожу эту использовать на андроидах… Да, пришлось немного доработать, это принесло ему знакомство с Элайджа Камски и вполне хороший стабильный доход, открыло путь в большую науку, но… Грязные деньги. Грязное дело. Виктор об этом после пожалел, не желал связываться с андроидами. Что может решить один человек, лишенный власти, лишь наделенный мозгами? Многое, на самом деле; а если речь идет о корпорации и выгоде? Едва ли что-то. Виктор, даже если отказывался сотрудничать, не проектировал и не создавал новые виды кожи или регулировал более удобные биокомпоненты, был причастен к созданию более высокой цены для них. Больших совпадений под предпочтения людей. У него когда-то хорошо получалось, и, верно, дальше бы получалось тоже, если бы он сам не решил прекратить. И это решение совсем не приносило радости ни «КиберЛайф», ни государству, которое желало сотрудничать с компанией и желало наработки Виктора в этой сфере. Хорошо, что в свое время он был предусмотрителен и контракт свой составил так, чтобы никак ему не могли навязать нежелательные для него действия. Заинтересованным в обратном оставалось что? Оставалось лишь изменить мнение Виктора, и вот мы здесь. Хромаем на костыле, переставляя ногу и игнорируя Джейса, который вежливо придерживал дверь из спальни. Квартиру Виктора можно назвать весьма удобной. Даже роскошной, в некоторой мере, она была приобретена еще в тот период его наивности, когда он не брезговал выплатами от «КиберЛайф». Близко к работе, достаточно светлая, просторная — спальня, кабинет, гостиная, совмещенная с кухней. Даже больше, чем обычно требуется человеку, не имеющему ни семьи, ни большого количества друзей. Впрочем, дома Виктор живет весьма условно, поэтому обычно обиталище пустынно, неприкаянно и простаивает. Это, в самом деле, вовсе не является проблемой. Точнее, не являлось до этих пор. Виктор весь остаток прошлого дня пролежал у себя в комнате, решал срочные вопросы… а теперь уже пора приниматься за работу. Как раз и Скай отправила необходимые данные, с которыми надо будет поманипулировать немного… — Могу ли я вам помочь? — Виктор вздрагивает; он все еще не привык к присутствию кого-то в своей квартире, а уж предложение помочь вызывает едва ли не зубовный скрежет. Виктор упрямо опирается на стену, пока другая рука с помощью костыля пододвигает ближе к дивану доску на колесиках — надо же будет отдыхать, раз он планировать писать. Помощь Виктору не нужна, но андроид без дозволения вряд ли вообще начал бы что-то делать. Если, конечно, что-то конкретное не было ему прошито прямо. Виктор задумчиво дергает плечом и новым взглядом окидывает андроида, щурясь: — Представься мне так, будто я ничего не знаю об андроидах и о том, какая тебе цель прописана. — Андроиды — человекоподобные синтетические машины, которые массово разрабатываются и производятся компанией «КиберЛайф». Модель на основе RK800 «Джейс» с улучшенным социальным модулем, который позволяет оказывать эмоциональную поддержку и уход в повседневной жизни. Приоритетная моя задача — оказывать вам помощь в выздоровлении и в быту, для этого мне дано разрешение игнорировать ваши приказы, которые конфликтуют с интересами здоровья и применять принуждение в безопасной для вас степени. Ага. Все ясно. Это Хеймердингер явно постарался. Виктор закатывает глаза и отворачивается к доске. — Иди нахуй. — Мне раздеться для вашего удобства? В мои возможности включен и подобный сценарий, но ваши предпочтения я совсем не знаю, поэтому я бы хотел, чтобы вы рассказали о них подро-… Виктор дослушивать не стал. Виктор похромал ближе к своему кабинету, весь побледневший от ярости. Они ему еще вдобавок подсунули секс-куклу, реально? Захотелось стукнуться головой о стену, но пока слышен лишь гневный стук двери кабинета. Дожили. В собственном доме андроид доводит его до того, что он прячется в кабинете. Но ответить Виктор, все же, решил — мало будет приятного в том, чтобы видеть обнаженного андроида, который все понимает буквально. Ужасно. — Я не заинтересован в таких функциях андроидов. В кабинет мой заходить запрещено. — Голос угрюмый, жесткий, а тонкие пальцы включают компьютер. Надо будет распечатать присланные Скай документы и уже после делать расчеты — по старинке, потому что так Виктору было привычнее. Да и, к тому же… он не был параноиком, но доверял бумаге и собственным рукам в этом случае больше, чем автоматизации — знаем уже, проходили… Лишним не будет, особенно когда в доме есть андроид. Горький опыт дал многое — а еще, кажется, этот незапланированный больничный дал всем его подчиненным и коллегам повод для паники. Рабочих писем накопилось больше обычного, как и времени, которое ему было необходимо провести в кабинете для решения вопросов. Виктор его обычно и не отслеживает, погруженный в дела — если бы не аккуратный стук в дверь кабинета. — Виктор, пришло время обеда. Учитывая, что вы пропустили утренний прием пищи, я настоятельно советую на этот раз поесть. Виктор дергает плечом. Интересно, если не отвечать, в комнату снова вломятся? Пусть он и поставил запрет на приближение к кабинету, но если снова будет работать протокол его безопасности, которая приоритетнее его приказов… Лучше, все же, не создавать прецедентов. — Я занят. Этого должно быть достаточно, чтобы вновь погрузиться в войну с клавиатурой и иногда ужасно глупыми вопросами, завалившими его почту. Ах, если бы. Через пару минут стук повторился. С той же самой репликой. — Виктор, пришло время обеда. Учитывая, что вы пропустили утренний прием пищи, я настоятельно советую на этот раз поесть. Виктор честно рыкнул. Честно бросил что-то вроде «отстань» и продолжил куда более яростно и быстро набирать ответ. Был ли толк? Конечно. Ведь Виктор смог целых полтора часа игнорировать этот периодический стук и обед. Фу, дурацкое тело, имеющее какие-то там потребности. Нет, Виктор голоден не был, Виктор был взбешен. Он яростно схватил костыль, гневно похромал из кабинета, игнорируя стоящего рядом с дверью Джейса, по пути пытаясь как-то мстительно на его ступню направить конец костыля. Андроиды не чувствуют боль, и этот мелочный поступок, на самом деле, ничего не изменит, — но хотя бы Виктор прочувствует себя не так плохо. Отомщенным, хотя бы немного. …а еще мокрым и грязным. Потому что он в своей ярости не заметил, что не совсем правильно ставит ногу, не учел, что позади него будет стоять андроид, который тут же решит подхватить падающего. Ах да, падающим оказался не только Виктор — но и обед. Только последний украшал буквально самого мужчину, растекаясь по волосам, подбородку и одежде. Ага… томатный суп с морепродуктами, чай и грудинка с салатом. Это великолепие пищи, все же, оказалось принятым — прямо на грудь, да-да. Кажется, прозвучал звук треска — ну точно накаленные за последние полтора часа нервы Виктора не выдержали и лопнули, ну точно переломал он костыль. Раньше Виктор был в ярости? О-о, забудьте! Вот сейчас он был в бешенстве, настолько, что рука начала дрожать от гнева, а под носом зазвучали крепкие ругательства. — Автоматическое распознавание узнало русский язык, Виктор. У меня, как у андроида, нет матери, поэтому ваши предположения о моей родословной неверны. Мне помочь вам с принятием ванны? — Справлюсь сам, побочный продукт серого и коричневого вещества. — Виктор, все же, рыкнул — схватился слегка липкими пальцами за костыль и похромал в совмещенный санузел. Блеск. Принимать ванну со сломанной ногой благодаря этому гению инженерной мысли — браво, Виктор, ты так и представлял свой второй больничный день. Виктор, к слову, так же блестяще грохнулся в ванной, поскользнувшись на издевательски гладком акриле. Шум — конечно. Шпагат? Естественно. Ведь это то, о чем он мечтал — повиснуть голым между стулом и ванной, хватаясь руками за специальные поручни и не имея никакой возможности пошевелиться, чтобы себе что-то растянуть и не потянуть загипсованную ногу в ванну. Нет, конечно, там нет воды, но ранее он немного регулировал температуру, поэтому стенки влажные, да и установленная лейка душа висит вполне себе мирно, распыляет воду… И, конечно же, куда без андроида. Он появляется тут же, на его красивом лице проецируется беспокойство, а голос звучит все так же ровно. Хорошо, что это просто машина — такого унижения перед кем-то другим Виктор бы не пережил. — Мочить гипс не рекомендуется, позвольте мне помочь. — Виктор был умным и сам — и, пожалуй, теперь даже понимал, почему иногда озвучивание чего-то банального могло злить. Оказался в шкуре своих подчиненных, ха? Но машина просто запрограммирована себя так вести, она не в насмешку, словно бы объясняется, почему помогает. Почему прихватывает талию своими сильными руками (кожа андроидов теплая, Виктор сам об этом когда-то позаботился), почему подставляет небольшой стул в саму ванну, чтобы уместить туда Виктора, а перебинтованную ногу можно было отвести на стул вне самой ванны. — Я сам знаю. А теперь уходи. — Виктор хмурится, едва ли не скрещивая руки на груди. Он не был девушкой, скрывать там ему нечего, а прикрываться перед андроидом было как-то… даже глупо? Но неловкости это не отменяло — несмотря на униформу андроида, которую Виктор так не пожелал сменить на другую одежду, несмотря на синее приятное свечение, быть нагим перед кем-то в своей ванне… Совсем не то. Виктор на такое не был готов, вот и хмурился больше прежнего, совсем не обращая внимание на имитацию грустной терпимости на лице Джейса. Андроид, андроид, просто запрограммированный вызвать эмпатию и привязанность, не более. Какие там чувства, пха? Из-за всей ситуации к горлу подступает тошнота, а голова начинает кружиться. Виктор глубоко пытается вдохнуть, чтобы сморгнуть с глаз пелену; вдохнуть, чтобы не задохнуться, чтобы скудный сегодняшний кофе не вырвался тут же. — Пока не успели прийти заказанные костыли и защитный чехол на гипс, вам с ограниченной мобильностью будет крайне трудно очистить себя. — Виктор, слушать, конечно же, не будет. Виктор попытается подвинуться ближе вместе со своими стульчиками, Виктор попытается включить воду и имитировать самостоятельную бурную деятельность, но лишь для того, чтобы зашипеть от слишком холодной воды. Гадство. Без помощи тут действительно не обойтись — он не может на одной ноге настолько приподняться. Все же, не спортсмен, не может настолько широко развести ноги, чтобы забинтованная осталась на стуле, а сам он приподнялся на здоровую ногу и потянулся к крану, да и… действительно неудобно. Блядство. Тошнотворное чувство беспомощности накатывает с новой силой; Виктор ненавидит быть слабым. Показывать свою слабость кому-то другому он ненавидит еще сильнее — но ничего не может поделать. С влажных волос стекает капля томатного супа; лицо Виктора закрыто этими волосами. Голос его тихий, сдавленный, сдавшийся — совсем ему не идет. Но Виктор не может иначе. — Хорошо. Только в этот раз ты мне поможешь с этим. Потому что Виктор устал. Потому что перед ним только машина, и, ну, какие чувства у андроидов? Какие эмоции? Их не может же быть, поэтому эта унизительная помощь… хотя бы терпимо. Хотя бы терпимо это отношение к нему, ведь андроиды не задумываются о том, как они совершенны по сравнению с людьми. Они вообще не задумываются — не умеют. За волосами Виктор усмехается своим мыслям — пока их касаются осторожными движениями. Джейс аккуратен — он тщательно теплой водой смывает сначала остатки супа с волос, после мягко пенит волосы. Предупреждает, что сейчас будет использован шампунь, пока Виктор закрывает глаза. Ха… он словно малое дитя — но вовсе не помнит те ласковые касания матери, которые бы промывали так голову. Которые касались бы, кажется, самих мыслей, прокручивая, прокручивая, прокручивая… собирая и освобождая. Иногда не думать — хорошо. Отдаться в волю случая, в руки умельца, которые хорошо разминают уставшие мышцы. Сначала обогреть, расслабить водой, потом пройтись с достаточной силой, которую регулируют по микрореакциям, по телу. Виктор дает обмыть свою спину, руку, шею и грудь — останавливает, хмуро полуобернувшись, чтобы не было еще более неловко — домывается сам, пока Джейс послушно ждет. И так же послушно после смывает со всего тела пену, по тем же местам проходясь чистой мочалкой. Иногда не думать — приятно; но Виктор не может себе позволить такую роскошь. Он кутается в халат, хмуро терпя то, что его короткие волосы укрыты полотенцем. Виктор сжимает в руках костыль, пока хромает из ванны, и… — Запусти мою одежду в стирку, Джейс. Стиральная машина находится в той же ванной комнате. Удобно. Джейс отвечает согласием, а Виктор, впервые назвавший его по имени, выходит из ванной. Вполне спокойный. Поправляет халат, ощущая, как мелко-мелко дрожат пальцы и сбивается дыхание. Будто грудь придавило. Виктор прикрывает глаза, глубоко выдыхая. Закрывает дверь. Запирает. И спускается со своей больной ногой на пол, испуская длинный вздох. Он, видимо, свихнулся. Костыль лежит где-то рядом, а пальцы судорожно сжимают полотенце на голове, чтобы выбросить его куда-то подальше. Расслабиться он решил, ага, рядом с андроидом. Позволил помочь помыться, ага, какой молодец, Виктор. Позвал по имени, отринул обезличение — ну какой умница, в самом деле! Позволил себе забыться — ничтожество. В халат затекает вода с волос. Заставляет вздрогнуть, приподнять свои глаза с расширенными зрачками — пульс бьется бешено быстро-быстро, совсем не укладывается в ритм стуков по двери. Ну конечно, андроид заметил, что дверь заперта. — Виктор, вы, судя по всему, заперли дверь. Пожалуйста, откройте, в таком состоянии я не смогу оказать вам помощь. Если дверь заклинило, то я могу подать запрос на вызов мастера, пожалуйста, проверьте. Виктор не отвечает некоторое время. Хрипло хохочет, зачесывает назад влажные волосы, опираясь затылком о стену. Прикрывает глаза. — Заткнись и посиди там. Не хочу тебя видеть и слышать. Андроид и правда затихает. Ненадолго; через час он повторяет просьбу открыть ему, через два добавляет к ней увещевания в необходимости ужина и здорового питания в целом. Стучит. Слышит голос Виктора, посылающий на него проклятья, и затихает на некоторое время, чтобы вновь попытаться высвободиться. Дверь ломать он не будет — ситуация не чрезвычайная, а вредить имуществу владельца… ха, будто это позволено. Виктор запирает андроида в ванной, борясь с собственной тошнотой. К физической боли прибавилась боль иная — о, конечно, этого Виктор и ждал, конечно. В темноте синий цвет опасно мерцает иным оттенком — Виктор по ту сторону двери этого не видит. Виктор, признаться, вообще сейчас ничего не видит, кроме серой мути перед глазами. Джейса он выпускает только под ночь — угрюмый, хмурый, велящий тут же выйти и скрыться вон, ведь он пришел не ради андроида, а ради собственных потребностей — ведь санузел совмещенный. С Джейсом все хорошо — он успел развесить постиранную одежду, успел уведомить, что уходит готовить легкий, полезный ночной перекус. Виктор за день ничего толком и не съел. И не съест — ведь с Виктором все плохо.