Detroit: Welcome Home

— Собирайся. Мне нужно такси до моей работы. Джейсу собираться не надо было, у него все всегда с собой. Но Джейсу нужно было включиться в эту реальность, загрузиться после состояния покоя, из которого его пробудили командой пять минут и двенадцать секунд назад. После посещения поликлиники прошло четыре дня, четыре дня отсутствия Джейса в жизни Виктора. Джейс, как андроид и как система, воспринимал это негативно — такие выключения мешали заниматься прописанными целями, вызывая многочисленные ошибки и сбои. Сообщать о них Виктору — бесполезно, но программные протоколы велят сообщать владельцам о сбоях и необходимости их устранения. Виктор относился к этому равнодушно — и все равно творил то, что пожелает. Джейс уже вычленил подобную закономерность поведения Виктора и не ожидал, что в один из моментов Виктор переменится. Виктор был бледнее обычного; его волосы едва-едва липли к коже, а на ней самой выступал пот. Жаркая погода? Острая пища? Физическое утомление? Волнение? Боль? Джейс мигает своим индикатором, определившись с симптоматикой и придя к однозначному выводу. — Такси заказано. Вам нужно вколоть обезболивающее? Какое расписание на сегодня? Мне сопровождать вас? — На самом деле, Виктор может справиться и сам со всем, что озвучил андроид — но предпочитает отдавать приказы; это его способ сообщить Джейсу о том, что необходимо сопровождение. Джейс подобные последовательности уже запомнил — но не задавать вопросы для уточнения не мог. Самостоятельное прогнозирование и выводы на выходе все равно требовали подтверждения. Виктор сводит брови к переносице — признак раздражения. — И закажи обезболивающие. Тупых вопросов не задавай. — Виктор отмахивается; обхватывает рукой костыль, неторопливо хромая к входной двери. Помощь в перемещении ему не требуется и никогда не требовалось, поэтому Джейсу сложно прогнозировать, почему в этот раз его берут с собой. Куда — понятно; но для чего? Виктор всегда негативно относился к пересечению андроида и своей работы, сколько раз из-за этого приходилось нарушать протокол заботы о Викторе, рекомендации, которым никто не хотел слушаться? И лекарства. — По рецепту строго указано определенное количество препаратов до следующего приема, которые и были закуплены. Более этого невозможно. Вы приняли большее количество, чем необходимо, Виктор? — Виктор не отвечает; искусственное лицо Джейса выражает хмурое расстройство, согласно протоколам. В месте хранения лекарств остались лишь пустые ампулы, которые Виктор и не пытается убрать или скрыть. Использованные. Такси прибыло — Джейс о том оповещает. Виктор со вздохом поднимается — Джейс не может классифицировать эмоцию в этом вздохе. — Не суй нос не в свое дело. Поехали. — Эта поговорка алогична. Мой нос никак не может во что-то всунуться, а забота о вашем здоровье — мое дело. Виктор закатывает глаза и фыркает. Предсказуемая реакция. Она позволяет сделать вывод о том, что Виктор немного отошел от того состояния, что предшествовало покою Джейса. Для заботящегося о здоровье андроида этого достаточно. Научный исследовательский центр в Детройте, поддерживаемый Национальным научным фондом, занимается вопросами биоинженерии, которая входит в раздел инженерии. Отдел находится под управлением Виктора, как и коллектив исследователей, каждый из которых находится в исследовательском центре из-за необходимости доступа к дорогостоящему оборудованию. Обычно у Виктора кроме собственных проектов и исследований есть много других обязанностей: одобрения, допуски к различным инструментам для других ученых, выявление и поиск молодых талантов, рецензирование работ, достойных гранта, людей… Забот много — Виктор не слишком любит административные дела, но в своей лаборатории действительно чувствует себя на своем месте. Конечно, Виктор — лишь один из винтиков в системе, но его положение для него достаточно — достаточно его работы, которая действительно приносит пользу людям. Открывает другим дорогу, которой не было у него; помогает преодолевать препятствия, чтобы ничто не отвлекало от полноценной жизни. Виктор был трудоголиком, но только от того, что любил свое дело. Коллеги его уважали — получал бы он еще уважение от тех, кто иногда обращался непосредственно к Виктору. Ему обычно нет необходимости заниматься непосредственно чьими-то заказами — но везде бывают исключения. Как, например, с сыном члена Национального научного совета, которому взбрело вместо оторванной руки (Виктор даже не хочет знать, как этот человек потерял руку, учитывая, что тот всю жизнь проживает с золотой ложкой в заднице) заиметь нечто супер-крутое. Ведь обычный протез — это так скучно, конечно, даже если он и ощущается, и выглядит практически как настоящая рука. В общем, сын члена Национального научного совета, который как раз решает, куда, сколько и как выдавать средств каждый год. Вы когда-то пробовали угодить начальству, которое ничего не понимает в работе? Ну-ну, то-то и оно — это практически невозможно. Впрочем, подобная неприятная встреча лишь впереди — Виктор следует к своему кабинету. Его губы едва заметно приподняты, но это не назвать улыбкой — он приветствует коллег в ответ, склоняя голову раз за разом. Скучал. Как же он скучал по этому месту, даже если добираться всегда было неудобно — даже если здесь же он сломал себе ногу вновь после травмы в детстве. Виктор пользуется здесь уважением — находится в окружении тех, кто, пусть и не дотягивает до него знаниями (и это объективный факт, а не высокомерие), всегда может поддержать разговор. Своя среда — и это вдохновляет. На работе Виктор всегда проводит намного больше времени, чем дома; работа всегда оставляла за ним ощущение полезности; его следы. Здесь когда-то был и творил Виктор — ученый, достойный уважения. Виктор не надеется на то, что после его смерти этот исследовательский центр назовут его именем — он оценивает себя трезво; но Виктор надеется, что его фотография среди гордых работников центра будет висеть вечно, как вот сейчас. Они проходят мимо коридора с портретами — собственный греет что-то, что Виктор может отдаленно назвать душой. Где-то там, в самой груди, расплескиваясь по солнечному сплетению и отогревая конечности. Здесь когда-то был и творил Виктор — ученый, достойный уважения… Виктор не задерживается у стендов с портретами — не обращает внимания на то, что Джейс немного отстал, сканируя информацию. Синтетические глаза Джейса упираются в спину Виктора, в его острые лопатки, пока сам Джейс проводит вычислительные операции — почему у Виктора на милисекунду поменялось микровыражение лица и он поспешил уйти, скользнув взглядом по портретам? Особенно по одному… Это следует проанализировать — понять, что нужно сделать для благополучия Виктора, за которое Джейс ответственен. — Доброго дня, мисс Янг. — Виктор здоровается со своей помощницей с мягким выражением лица — Джейс это фиксирует. В большом кабинете есть небольшой диван, Виктор присаживается на него, во время пути оставляя на столе Скай Янг небольшую пачку бумаг. В цифровой век — весьма устаревший носитель информации. — Виктор! Вам уже лучше? — Виктор неопределенно ведет рукой, мол, пустяки. Джейс отмечает нетипичное состояние Скай Янг — учащенное сердцебиение, расширенные зрачки и повышенная температура. Загруженная информация о болезнях выдает несколько вариантов, от серотонинового синдрома и до тахикардии. Скай Янг — не та, о ком должен заботится Джейс, но ее самочувствие в вероятности пятидесяти трех процентов может волновать Виктора. Близкие коллеги, работающие вместе, по статистике часто оказываются связаны дружескими взаимоотношениями. — Рекомендую вам обратиться в больницу, мэм. У вас малохарактерные для здорового организма реакции и показатели. Виктор с легкой усмешкой приподнимает бровь, а сердцебиение Скай Янг становится быстрее. Джейс предполагает действие стимуляторов. — Не думаю, что вы чем-то болеете, но будет лучше обследоваться, раз андроид подмечает ваше состояние, мисс Янг. И… со мной все тоже постепенно становится лучше, благодарю за беспокойство. На андроида можете не обращать внимания. — Виктор успокаивает коллегу — Джейс фиксирует нездоровый румянец на щеках девушки. — Хорошо, Виктор… Вы изменили свое мнение на счет андроидов, раз пришли с ним на работу? — Скай шуршит бумагами, прежде чем приготовить две чашки кофе и поднести одну из них Виктору. Делает она это неправильно — Виктор предпочитает медовое молоко в кофе вместо сахара, Джейс точно знает, но не проявляет инициативу, чтобы сказать об этом, сосредоточенный на ответе Виктора — все же, этот вопрос был в рамках его целей. Виктор морщится — Джейс не может определить причину, то ли кофе пришелся не по вкусу, то ли дело в вопросе. Плечи Виктора отводятся назад — жест, который Виктор использует, говоря о неопределенности. Отсутствии конкретики. — Нет. Пусть наши коллеги уже давно используют их в работе, вы же знаете, андроиды… не для меня. Но здесь явно будет Хеймердингер, да и тот клиент… Не хотелось бы иметь дополнительное бремя вопросов от представителя золотой молодежи, которая явно заинтересуется, почему при такой технической оснащенности у нас нет андроида. Что касается директора, то иногда лучше сделать вид согласия с его идеями, чем терпеть лекции. — Виктор морщится вновь; его ответы предсказуемы в некоторой степени, логичны, но… У Джейса в установках — заботиться о Викторе. Когда он не может проявлять эту заботу в рабочей среде, в установках что-то ломается. — Вот оно как… Вам точно достаточно удобно с андроидом? Может, мне приехать к вам для помощи по дому? — Скай Янг обхватывает руками свою чашку — практически незаметно, что ее пальцы дрожат, но Джейс эту информацию фиксирует тоже. Как и едва заметный излом губ Виктора, его спокойное выражение лица, последовавшее за тем. — В этом нет необходимости, спасибо, мисс Янг. — Виктор обращается к Скай Янг официально — проводит черту, в то время как Скай Янг обращается по имени. Джейс находит подобное алогичным — предполагается, что в дружеских взаимоотношениях люди обладают одинаковым статусом? — Вы смотрели присланные мною правки по отчету? Скай не успевает ответить — раздается звук оповещения на телефоне, после чего оба человека — и Виктор, и Скай, — изучают пришедшее сообщение. Виктор хмурится. По всем признакам он — зол; Виктор приподнимается, хватаясь гневно за костыль, так, что он проскальзывает по полу. Джейс дергается, чтобы поймать потерявшего равновесие Виктора, но это оказывается неэффективным — Виктор, как и всегда, справляется сам. — За кого они нас принимают? За свою песочницу, в которую можно в любой момент заявиться? — Виктор шипит, сжимая в пальцах свой телефон — яростно бросает его на диван, испуская длинный выдох. Скай убирает подальше чашки от кофе, ее вид — тоже хмурый. — Мы для них люди второго сорта, Виктор. Особенно для таких, как мистер Санти. Виктор хмурится вновь — опирается подмышкой о костыль, чтобы опуститься и взять свой телефон. Джейс может сказать о том, что подобное положение приносит Виктору боль, ведь его лицо пронизывается очередной вспышкой раздражения. Виктор выдыхает — пусть и с подкладкой, костыль болезненно врезается в нежную кожу. Надо будет использовать осторожнее, надо будет обработать в квартире растертый за пару дней участок кожи. Андроид был полезен хотя бы тем, что забирал доставки и не приходилось идти самому за ними, но за последние несколько дней Виктор ради своего душевного спокойствия не включал его толком. Только сейчас, когда стало получше, ради респектабельного вида… Ха. Как смешно. Возможно, когда-то Виктор и мог бы быть красивым. Примерно в том мире, где он не попал бы в аварию в малолетнем возрасте. Продолжительная болезнь и попытки стать кем-то большим в этой жизни вытянули из него все соки. Виктор не был худощавым — он был откровенно тощим. У него выступали скулы, его острые глаза были вечно уставшими, волосы часто отрастали до плеч и стягивались, как попало, а синяки под глазами не сходили даже тогда, когда он был в отпуске. Виктор был далек от канонов мужской красоты, был далек от того, что приходит в голову при параметрах будущего партнера. У Виктора было слабое здоровье, сильный ум и фанатизм в работе; его практически ничего, кроме нее, не интересовало. Виктор не был карьеристом — просто человек науки. Просто тот, кто относится к своей непривлекательности с безразличием, констатируя, как факт. Но физические недостатки не препятствовали тому, чтобы Виктор выглядел солидно. Опять же, респектабельно. Пусть и не хотел этого, но для того, чтобы его жизнь была достаточно сносна, ему приходилось создавать впечатление. Подать свои проекты и себя — Виктор в соусе язвительного великолепия, bon appeti. Виктор умел подбирать одежду — зачастую, конечно, был в одном и том же, но если речь шла о чем-то важном, то мог выглядеть стильно; Виктор умел укладывать кончики своих волос и даже подкрашивать глаза, если нужно. О состоянии ногтей и губ он следил в рамках ухода за собой; Виктор всегда ходил в чистом, пусть и не утруждал себя такими мелочами, как парфюм или аксессуары. Ими он практически не владел — но прямо сейчас нервно вертел на пальце кольцо. Конечно, принарядился, чтобы на него не смотрели свысока — сделать вид, что ты свой, для того, кто ничего из себя не представляет. И если Скай говорила о том, что они — люди второго сорта, то Виктор даже не знает, какого сорта представляется сам — не американец, со сломанной ногой, да и еще такой откровенно жалкий, несмотря на все приложенные усилия. Подобная подготовка себя выматывала — раздражала, если честно, ведь на нее тратилось время, которое могло использоваться более эффективно. И это все — зря; просто потому, что один высокомерный мудак счел, что он по своей прихоти может отменить запланированную встречу, ведь время ученых, в отличие от времени безработного, вообще ничего не стоит. Виктор был раздражен — он не для того тащился со сломанной ногой на работу и на этажи — Виктор расслаблял шейный платок с хриплым рычанием под нос, пока стремительно уходил из кабинета. — Этот господин прислал свои дополнительные пожелания по дизайну и материалу. — Виктор не оборачивается, пока говорит, Виктор раздраженно потирает свои виски, чувствуя, как от своих же эмоций становится душно — впрочем, не самое плохое состояние. Отголоски нервного срыва пару дней назад, что все еще тревожат тело — это пройдет; пусть реакция на таких клиентов всегда оставалась неизменной. — Поэтому можете сжечь принесенные мною вычисления. Придется делать все заново, а мистер Санти сказал о том, что прибудет только на финальный замер. Мисс Янг, если вам не сложно, зайдите ко мне за этими расчетами и прототипом, когда они будут готовы. Еще раз смысла ездить сюда я не вижу. Скай Янг торопливо соглашается, вновь с румянцем на лице. Виктор этого не видит, стремительно выходящий из помещения, зато замечает Джейс; но он уже дал рекомендацию о посещении врача. Джейс вежливо кивает в знак прощания — и следует за Виктором, пусть тот и не приказывал этого. Ну, не оставит же Виктор андроида там, где его может увидеть его директор, фактически всучивший Джейса? Прогнозы Джейса утверждают то же, а слова Виктора себе под нос о том, что Джейс действует без приказа, мог бы в кабинете постоять, Джейс относит к проявлению Виктором его сарказма. Джейс еще не научился распознавать по ноткам в голосе, когда Виктор серьезен, а когда нет, но все сомнения решает в свою пользу. В этот раз Джейс оказывается не нужен для вызова такси — машина ждет их уже на выходе из здания. Нетипичное поведение остается отмеченным Джейсом, и оно тут же рождает отсутствие в логической цепи — обычно подобные мелкие поручения были его работой. Лицо Виктора ровное — выражение его не говорит о настроении, поэтому Джейсу сложнее строить свою линию поведения — но это ничего толком не значит. От него требуется лишь послушно стоять рядом и молчать — это, по сути, все требования Виктора к андроиду. Его отсутствие. Выполнить полноценно подобный приказ Джейс не может. Зато может облегчить жизнь иным способом — помочь раздеться, к примеру. Дома, когда слышит ругательства и треск ткани — с загипсованной ногой в принципе сложно надевать какие-то штаны. Снимать — еще тяжелее; Виктор никогда не просил помощи, но заботиться о нем — задача Джейса. И Джейс уже обучился тому, как надо подходить к своим задачам, когда они касаются Виктора. Отвлечь внимание. — Виктор, в вашем квартале сегодня состоялось открытие новой кондитерской. Не желаете ли послушать, что есть в меню, чтобы взять несколько позиций на пробу? — Джейс предлагает; Джейс уже давно отметил любовь Виктора к сладкому, оно всегда приводит его в благодушное настроение. Вот и сейчас — Виктор щурит свои глаза, оттенок которых Джейс по цветовой гамме классифицирует как #ffbb00. Джейсу благодушное настроение помогает без помех стянуть ремень — аккуратно опустить вниз штаны, не дав им зацепиться за гипс. Этот элемент одежды велик для размера Виктора, но таковы уж издержки сломанной конечности — и пока не поступил приказ прекратить или переключиться на другую деятельность, Джейс продолжает. Рубашка — шелковая, нетипичная для Виктора. Сначала Джейс осторожно стягивает шейный платок, потом проворно расстегивает пуговицы, освобождая тело Виктора от одежды. Кожа — бледная, без следов ультрафиолетовых лучей солнца, на коже — россыпь родинок. Джейс смотрит внимательно на каждую, фиксирует, проверяя — он отмечал некоторые образования, которые могли оказаться недоброкачественными, проверяет их — и отвлекается от внимательнейшего исследования только тогда, когда его уже зовут. — Как долго ты планируешь пялиться на полуголого меня? — Голос Виктора ровный; в нем Джейс отмечает нотки гнева. Джейс склоняет голову и собирает аккуратно уложенную одежду, чтобы отнести ее в спальню. — При моем функционале нет подобной возможности, я проверял состояние вашей кожи и невусов. Вы не ответили на вопрос о кондитерской. Виктор хмыкает. Приподнимается на диване, зачесывая назад залакированные волосы и рассеянно наблюдает за уходящим андроидом. — Не пытайся перехитрить меня, эй, машина. Я все равно умнее. Я ничего не хочу, сотри с доски прошлые уравнения, они бесполезны. — До того, как развесить одежду по местам, Джейс выполняет приказ — Виктор предпочитает заниматься работой сразу. Задерживать его — лишь злить его. — Искусственный интеллект превосходит человеческий. — Голос Джейса ровный, когда он произносит давно внедренную в него информацию. Виктор уже стоит у доски, в домашней, растянутой футболке. Он до странного расслаблен, пусть и сидит в анатомически неудобной позиции — боком к меловой доске, закидывая загипсованную ногу на стул отдельно. На доске выводятся формулы — Виктор практически даже не шевелит губами, производя верные расчеты в голове — Джейс проверил, ход решения верный и строчка наполняет уже верх доски. Виктор решил это за то время, пока Джейс приводил в порядок комнату — какие-то жалкие одиннадцать минут и семь секунд. — Попробуй тогда вывести необходимую формулу для сокращения вычислений, искусственный интеллект, я посмотрю, как у тебя получится. — Виктор усмехается, но в усмешке этой Джейс различает смех. Нетипично. Но то, чего следует добиваться еще. Виктор не улыбался ни разу за все время, когда Джейс за ним наблюдал — и все его смешки были пронизаны оттенками либо презрения, либо высокомерия. — Если вы приказываете, я это сделаю. Ваши вычислительные способности составляют двадцать шесть целых и три десятых процента от вычислительных способностей от модели RT600 «Хлоя». — Виктор закатывает глаза и фыркает — Джейс это отмечает. — Ты меня только что страшно оскорбил два раза: сравнивая с роботом и полагая, что сможешь создать что-то новое, а не скопированное откуда-то, не разбираясь в правильности. Джейс молчит недолгое время — андроиды не способны на созидание, как таковое в его сути. Джейс погружается в исследовательские работы Виктора, выгруженные в интернете — знакомится с материалом. Поднимает информацию о прошлых вычислениях, за которыми наблюдал сам. — Посмотрите, как получится. Виктор хмыкает. Виктор, уставший от дня, наконец-то не испытывающий боль, забывает выключить Джейса на ночь. Утром Виктор роняет мел — на доске ровные ряды верных вычислений.