Detroit: Welcome Home

В один из дней Виктор не выходит к расчетам в гостиную; а ведь Джейс даже подготовил там полезный и сладкий перекус. Вместо гостиной Виктор запирается в кабинете. Формально, Джейсу можно зайти, но Виктор устного разрешения не давал, лишь предоставил доступ и отменил приказ Блицкранка. Джейс спрогнозировал увеличенную раздражительность Виктора, если его потревожат там, куда он ушел от вездесущих устройств — Джейс в этот момент пытался выведать у Блицкранка список любимых заведений Виктора и любимых блюд в этих заведениях. То, что ему понадобится, то, что он должен превзойти и сделать полезным для организма — в общем, Джейс был занят и совсем не планировал заходить в кабинет. Хотя иногда Виктор звал его туда с собой — предоставлял доступ к экземплярам книг, у которых не было электронных копий. Потому что Джейс был в равной степени погружен в исследование, как и Виктор — а еще находил все больше и больше несоответствий в доступной ему информации. Эти несоответствия приводили к одному конкретному выводу касательно научной деятельности Виктора, но Джейсу нужно было больше времени для комплексного исследования и принятия соответствующих мер. Дача Виктором полных полномочий очень в этом помогала — и Джейс никогда не отчитывался о процессах работы, пока этот процесс не доведен до конца. К тому, чтобы это произошло, Джейс прикладывал все свои машинные возможности, конечно, не забывая об обязанностях по дому. Виктор даже не раздражался, когда ему приходилось поднимать ноги и иногда себя при уборке пола, или когда вещи переставлялись, чтобы избавиться от пыли. Джейсу она не мешала, но являлась вредной для человеческого организма — Джейс ее методично истреблял. Как и все вредное, что было в доме, пусть иногда и Виктор взрывался из-за того, что не обнаруживал пачку напичканных различными веществами шоколадных шариков на полке. Сладкое — единственное, в чем Виктор был непреклонен. Возможно, еще и в своих принципах, но Джейс еще не успел вычленить их все, чтобы дать полную сводку. Хаос, заключенный в теле — вывод Джейса о Викторе. Тот распахнул кабинет, хмурым взглядом окинув Джейса. Вид Виктора не вызывал никаких выводов, кроме его здоровья и относительно неплохого настроения. В таком состоянии он кидаться мелом не стал бы, но глупой кофеваркой бы назвал. А еще — делает что-то нетипичное для себя, поджимая губы. — У нас будет гость. Когда он придет, ты будешь стоять в моей комнате и не будешь ни на что и никак реагировать, Джейс. Виктор сообщает о своем расписании и отдает алогичный приказ — и Джейс ему подчиняется. Умещается в спальне, которая имеет совсем другой вид по сравнению с тем, что было во время его появления — чище. Гармоничнее, пускай и приходится подбирать с пола шестеренки и гайки, которые под злостное шипение Джейс педантично расставляет так, как они лежали. На полу. Виктор до глупости упрям, утверждая что-то о творческом хаосе — но Джейс его обязательно переубедит. У него подобрано сто четырнадцать авторитетных статей о том, как негативно влияет подобная обстановка на мозговую активность. (То, что статей с противоположным мнением было в пару раз больше, Джейс игнорирует — это несущественно). Джейс остается в комнате, Виктор дверь лишь прикрывает — и вскоре улучшенный, по сравнению с человеческим, слух, улавливает посторонние движения. Виктору трудно ходить, он тихий, пока не натыкается на что-то, что его возмущает, поэтому присутствие гостя уловить легко. Джейс его не узнает, имя Синджед ему не выдает никакой информации — буквально. Такого человека не существует, запрос в сеть ничего не дает. Подобная ситуация — аномальна; отсутствие хоть каких-то совпадений невозможно, если это имя человека — они всегда оставляют за собой следы. Джейс оставляет задачу для самого себя, через пять часов — разобраться в причинах отсутствия информации по имени человека. Внимание андроида легко разделить на несколько частей, они могут выполнять одновременно несколько задач — вот и сейчас Джейс пытается найти хотя бы что-то, но сам стоит застывшей машиной, даже в тот момент, когда открывается дверь в спальню Виктора. Открывает ее не Виктор — Джейс тут же фиксирует внешность этого Синджеда, и уже по внешности запрос оказывается успешным. — Что же, теперь понимаю, зачем тебе понадобилась моя помощь, раз ты не побрезговал ко мне обратиться. — На слова гостя Виктор морщится; такое выражение лица не было у него даже тогда, когда вместо клубники ему подсунули лимон, а он не заметил. (Джейс, кстати, заметил и хотел отобрать кусок торта, за что был безжалостно не понят и выгнан.) — Моя благодарность будет достаточной, а теперь, раз больше нет дел, я бы хотел вернуться к своей работе. — Орианна по тебе скучает, навестил бы ты ее. Виктор некоторое время молчит — лицо его бледное, челюсть стиснута до того, что проступают вены. Ответ свой он цедит. — Как только ты вспомнишь, где потерял свою совесть. Гость после этих слов не уходит сразу. Джейс узнает о нем все, что возможно. Корин Ревек. Первый лечащий врач Виктора еще из России, блистательный доктор и опаснейший преступник. Судя по поведению Виктора, они не находятся в приятельских или дружеских отношениях, но связаны какой-то необходимостью. Виктор выпроваживает Синджеда через час и тридцать шесть минут, хмурый, дергающий плечом. Выдыхает тяжело. — Джейс, перетащи новую коробку из гостиной в мой кабинет. Джейс подчиняется; у Джейса нет запрета на ознакомление с содержимым коробки, но занимается этим в кабинете, вдалеке от глаз Виктора. Запрета нет, Джейсу достаточно одного взгляда, коробка не была запечатана. Тириум. Запрещенный, между прочим, к распространению. Зернистое красное вещество неравномерного размера — красный лед. Наркотик. Виктор приваливается плечом к дверному проему, смотря с выгнутой бровью. С насмешкой. Вытягивает руку, требовательно поднимая ладонь — и Джейс укладывает на нее аккуратный пакетик. — Что, заявишь на меня в полицию? — Джейс не может точно охарактеризовать эмоцию в голосе Виктора, но предполагает, что это ирония. Джейс должен заботиться о Викторе — а еще блюсти законы. — Это для исследований. — Виктор коротко смеется на утверждение Джейса. Щурится, развеселившись, улыбается. Это происходит впервые. — Конечно. Ведь наш умненький андроид не может ошибаться. Красный лед небрежно укладывается на стол — Виктор его не употребляет. День продолжается — обыденный, если исключить недовольство Виктора каждый раз, когда Джейс пытался разузнать о Корине Ревеке больше того, что есть в открытом доступе. На следующий день Виктор был нервным и раздраженным, встреча с Корином Ревеком не прошла бесследно. Огрызался на тридцать семь процентов больше, пальцами раздраженно постукивал по всем поверхностям и теребил мягкую подкладку костыля, ковыряя откровенно и словно бы желая оторвать ее напрочь. Джейс знает и основную причину эмоций Виктора, помимо событий вчерашнего дня — визит к доктору, на осмотр, чтобы понять, как заживает нога. По всем показаниям кость уже должна срастаться, Джейс знает рекомендации и прогнозы. А еще то, что с предыдущего визита прошло примерно полторы недели. Рекомендуется наблюдаться каждую неделю, но Виктор своевольно отменил время визита, потому что был занят — ну, как занят. Не желал никуда выходить из дома и ни с кем взаимодействовать после не совсем приятного ему гостя, даже Блицкранк был сослан, что уж говорить о Джейсе. К этому походу в поликлинику Джейс уже был готов — Виктор не знал, но в квартиру был заказан прекрасный шоколадный торт, привезен редкий вид меда для молока и лишь свежайшие ингредиенты для ужина. Комнаты в квартире пропитались успокаивающими благовониями, а на завтрак был ромашковый чай, который должен приводить в умиротворение. Джейс был во всеоружии, оставалось лишь Виктору проявлять себя и свое мужество. И нанести визит, конечно. Джейс с собой взял небольшой рюкзак, в котором уместились леденцы, сладкий сок и одна из устаревших игрушек, еще кнопочных, работающих от гальванического элемента. Тетрис. Виктор успокаивается намного лучше, когда у него под руками есть что-то, что он может трогать и вертеть, а подобная игра не заставляет слишком глубоко размышлять и способствует равновесию тоже — в общем, для Виктора этот визит должен был пройти хорошо. А то, что хорошо для Виктора, хорошо и для Джейса, пусть Виктор чуть ранее снова намекнул на нежелательность Джейса в его квартире. Это было неожиданно — выходило за рамки прогноза, ведь Джейс справедливо высчитал, что теперь он является полезным инструментом, от которого Виктор не захочет отказываться. Но Виктор поощрил уход, Виктор отметил, что Джейс может в любой момент исчезнуть из жизни Виктора — иначе слова о том, что дверь его открыта, никак не интерпретировать. Джейс был знаком с концепцией свободы, которую провозглашали девианты; знаком, но не мог применить ее на себе. У Джейса не было желаний; у Джейса не было принуждения, все его действия — личная инициатива во благо целей. Его и улучшенного социального модуля, который достаточно часто вмешивался в действия андроида. Но Джейс не находил в этом никаких отклонений, все в пределах нормы — и в пределах той жизни, которая должна быть. Джейс не умел сочувствовать, даже собратьям — и никак не мог осознать, за что происходит борьба девиантов. Джейс отметил их мотивы как алогичные и на этом завершил любые аналитические процессы в этой стороне. Виктор не интересовался девиантами, Виктору они были не нужны; значит, Джейсу тоже. Ведь Виктор — приоритет. Который все так же нервничал в поликлинике. Сжимался, визуально делая себя ниже — Джейс отмечает ушедшие пару сантиметров уверенности. Такой Виктор — взвинченный, встревоженный — не должен быть. Это ему не идет, не подходит под черты лица, под типологию личности по внешности. Джейс ее уже выявил, поэтому в квартире Виктора уже все было обустроено для прихода Виктора, для его комфортного состояния. Осталось только выбраться подальше, закончив со всеми процедурами. Потому что Виктор — приоритет, даже тогда, когда он этого не хочет сам. Дорога к доктору Стокманну знакома, Джейс не анализирует что-то, а просто идет за Виктором. Тот хромает сильнее, подавленный, бледный. Мягкий воротник рубашки прилип к шее, хотя в помещении работают кондиционеры. Виктор так человечен — собран внешне, микровыражения даже не выдают волнения, но выдает тело. Его реакции — и Джейс даже не предполагал, что можно сочетать в себе невозмутимость андроида и чувствительность человека. Виктор был чувствительным, точно. Виктор, все же, сводил свои брови на переносице, Виктор хватался за ручку в кабинет Стокманна, оставляя Джейса в приемной, Виктор набирался сил. И толкал дверь, чтобы пройти вперед, чтобы закрыть за собой, закрывая и Джейса. Оставляя его одного в темноте — потому что в приемной были датчики движения, а Джейс не шевелился без такой необходимости. Джейс был снова заперт, снова в тесной темной комнате, в которой он прекрасно видел — да, снова. Но в отличие от прошлого, его ожидание было умиротворенным. Спокойным, потому что Джейс знал, что его оставили ожидать, а не пытались избавиться. Джейс знал, что в нем нуждались — и этого было достаточно. Виктор на этот раз вышел на тринадцать минут и сорок две секунды раньше, чем при прошлом посещении. Виктор был побледневшим, задумчиво жевал нижнюю губу и размышлял о чем-то с пустым взглядом. Взгляды Джейс научился различать тоже. И подавать свой голос, когда надо. — Как прошел прием? Я уже получил новые инструкции и обновленный рецепт, обезболивающие заказаны, а в квартире все готово для нашего возвращения. — Самое важное, конечно. Отчитаться, сказать, что все в пределах нормы и тут нет никаких аномалий, поэтому можно не переживать. Виктор слегка хмурится, крепче перехватывая трость — и Джейс отмечает нетипичное поведение для того, кто хотел бы вернуться домой. Виктор поликлиник не терпел; обычно пытался сбежать чем раньше, тем лучше. Однако сейчас не торопился. И разговаривал скорее с собой, чем с Джейсом. — Не надо спешить, надо вдохнуть и пойти… — Виктор бормочет себе под нос. Он ничего не говорит андроиду, рассеянно рассматривая плакаты на стенах и знающе, пусть и неуверенно, шагает в правое крыло поликлиники. Джейс фиксирует номер кабинета, путь к нему, и… специальность. Психотерапевт. Виктор глубоко выдыхает, прикрывая глаза — невольно выпрямляется, перехвывает костыль крепче. Обретает стать — и открывает дверь, заходя внутрь без единой капли сомнения. (Джейс замечает мелкую дрожь.) — Это займет… часа полтора, два. Побудь хорошим мальчиком и посиди, подожди меня. — Голос Виктора звучит устало. Джейс соглашается — он действительно следует прописанным скриптам и старается быть хорошим, соответствовать установкам в социальном модуле — и ждет. У Виктора, как у здравомыслящего человека, есть свой психотерапевт. То, что он посещает его достаточно редко и нерегулярно — другой вопрос, при разговорах с окружающими достаточно обозначить фактический статус. Этот специалист Виктора ведет, что означает мир, счастье и уравновешенность, работа над собой. Которая не проводится, вот уж сюрприз, не так ли? Виктор сам выстраивает границы своего комфорта, и в данный момент в них не вписываются длительные сессии для разбора глобальных проблем его личности — лишь редкие встречи для обсуждения острых ситуаций. …давно же он был здесь в последний раз; Виктор даже не хочет вспоминать те времена. Он глубоко выдыхает, присаживаясь напротив своего психотерапевта — улыбку из себя даже не пытается выдавить, бесстрастный и равнодушно взирающий на аквариум с рыбками. Плывут. Булькают. Успокаивают. — Доброго дня, Виктор. Расскажите, что у вас нового? — Приветливо. Не настойчиво. Не давя тем, что не приходил долгое время, пусть срывы происходили в этой же поликлинике. Виктор массирует переносицу — раскрываться ему всегда трудно. Конечно, он расскажет. Конечно, он обсудит то, что его гложет — но постепенно, выдавая лишь информацию фактами, не обозначая свое отношение к ней. Виктор трудный пациент, всегда и везде — он это прекрасно знает. Исправлять не собирается. Если провести аналогию, то Виктор похож на лук — рыдаешь, когда снимаешь каждый слой, лишь для того, чтобы в конце, после всех слоев, остаться ни с чем — пустотой и разбитой броней. Виктор умен — и беспросветно глуп; впрочем, возможно, это защитный механизм, как и все его поведение. Возможно. Виктор грешит на паскудный характер, а психотерапевт не пытается с ним спорить — еще одно условие. Виктор в психологии не разбирался, как в инженерии — но знаниями обладал. С Виктором было сложно. А кому сейчас легко? Точно не Виктору, который вынужден подводить итоги после своей реакции на сломанную ногу и диагноз; точно не Виктору, который вынужден рассказывать про пропихнутого ему андроида, унизительно, ведь это случилось без его воли и возможности повлиять. Точно не Виктору; ведь он рассказывает после все, что он делал с этой ситуацией и с Джейсом. Виктор выходит спустя три часа, семнадцать минут и шесть секунд. Конечно, точность — прерогатива андроидов. Джейс поднимается со своего места, подходит к Виктору. На самом деле, Виктору ведь не нужна помощь, он о ней и не попросит, не прикажет, но теория вероятностей гласит о том, что никакое происшествие не может не происходить с абсолютной вероятностью. В прошлый раз после посещения доктора Виктор чувствовал себя настолько неважно, что по протоколам Джейсу пришлось вмешаться — сейчас состояние его тоже аномальное. Звук шлепка негромкий, но расходится по полупустому коридору. Виктор, оттолкнувший таким образом ладонь Джейса, хмурится сильнее — хромает к дивану, чтобы присесть на него с усталым вздохом. Запрокидывает голову, прикрывает глаза, изможденно потирая лицо. Голос Виктора тише на тридцать пять целых и шесть десятых процентов. — Пока не трогай меня. Мне нужно время. — Сдержанно; Джейс не может чувствовать дежавю, но почему-то подобная тишина между ними после приема в поликлинике кажется той, что уже однажды происходила — как и последующий эмоциональный взрыв. Его вероятность равна почти абсолюту, и Джейс находится рядом — он для этого создан; присаживается рядом с Виктором на диван, пододвигает ему ближе костыль. Уголки губ Виктора на это кривятся — это выражение лица Джейс еще не видел. Нечто на грани между смехом и отчаянием, по всем признакам такое другие люди называют опустошением. Джейс принимает все, что Виктор хочет ему дать, даже если это — избиение. Это входит в протоколы Джейса, ведь считается заботой о ментальном состоянии. Еще нет андроидов, которые специализируются на работе с психикой человека, но у Джейса улучшенный социальный модуль; за версией Джейса будущее таких специалистов. Виктор из-за такого поведения считает Джейса идиотом — Джейс знает, ему об этом говорили не раз. Виктор словно давится своими словами. Ему сложно говорить, но он упорствует — как везде и всегда, что уже успел зафиксировать Джейс. Но даже так — каждое слово Виктора звучит отчетливо. Выжигается на плате Джейса узором схемы, которая никогда не существовала. И не будет существовать — Виктор исключение из всех собранных статистических данных, его слова — единственные в своем роде. — Я был неправ. — Виктор хмурится — избегает смотреть на Джейса, стискивает тонкие пальцы в волосах до побеления — наверняка чувствует боль в корнях волос. — Мне… не следовало так к тебе относиться. — Виктору сложно признавать ошибки; у него нелегкий характер, у него стремление к совершенству и ненависть к тем моментам, когда он оказывается не прав. Виктор не признает свои ошибки — он их отрицает, спорит до хрипоты, настаивая на своей точке зрения, уверенный, что лучше него никто ничего не знает. Виктор не ошибается. Виктор отрицает возможность оказаться быть неправым. Джейс знает характер и привычки Виктора лучше всех — и именно Джейс слышит извинения. Виктор не уточняет, за что — Джейсу, как андроиду, нужно понять, как реагировать на ситуацию, и за какой из возможных вариантов Виктор извиняется. Виктор вдруг вздрагивает, рывком приподнимаясь. Выговаривает отрывисто, часто дыша и спеша, будто бы хочет покончить со всем разом. — Я сожалею, что срывал на тебе свой гнев. Ты — не инструмент, ты — Джейс. И я прошу у тебя прощения за то, что вел себя недостойно с тобой. Плата сгорает; узоры в схеме переплетаются, пересекаются, а Джейс… улыбается. По протоколу. Мягко. Инициирует прикосновение, укладывая ладонь на ладонь Виктора, обхватывая и сжимая. Джейс, конечно, не имеет эмоций. Он не мог злиться на то, как себя с ним вел Виктор, безоговорочно принимая все. Но смуглые и сильные пальцы переплетаются с человеческими — Виктор вздрагивает. Отчаянно сжимает ладонь, такой хрупкий в этот момент. У Джейса улучшенный социальный модуль, психологический пакет и сотни программ действий. У Джейса нежная хватка. — Виктор? Мое имя Джейс. Андроид, присланный «КиберЛайф». Позволь мне позаботиться о тебе. Виктор сжимает руку Джейса отчаянно — шумно вдыхает, прикрывая глаза. Молчит — сдерживает свои эмоции, Джейс это может сказать по частоте дыхания и влаге на ресницах. Длинных. — Да… Да, конечно, Джейс. Пойдем домой. Джейс предлагает свою руку — начать все заново. Виктор хватается за нее с надеждой.