Detroit: Welcome Home

Виктор перестал отправлять Джейса в состояние покоя примерно с того времени, как ночное бдение Джейса начало приносить плоды — то есть, с того дня, как на доске появилась цепочка уравнений. То есть, уже достаточно давно. Виктор не говорил, доверяет он Джейсу или нет, но, судя по всем данным, можно было сделать вывод о том, что Джейс раздражает не так сильно. Виктора по всем признакам не назвать наивным, потому что он действительно заблокировал канал передачи информации на сервера «КиберЛайф», когда Джейс был в состоянии покоя — то есть так, чтобы Джейс не знал. Но даже так Джейс продолжил получать односторонние команды, фиксировать их — отзываться на них он не мог. Во время встречи не так давно Джейс заметил на себе пристальное внимание Хеймердингера, на две целых и семь десятых секунды дольше, чем требовалось бы для простого осмотра. Джейс был в порядке, а Виктора, который в некоторой степени разбирался в технике, не могли обвинить в модификациях андроида. За тем они к нему Джейса и отправили. Точнее будет сказать по-другому: Виктор, давно отказавшийся от сотрудничества с «КиберЛайф», все еще был достаточно ценным умственным активом, чтобы о нем могли так просто забыть. Джейс получил несколько миссий во время своей сборки от самой компании. Некоторые он уже выполнил, некоторые можно назвать теми, что находились в процессе выполнения, некоторые… выполнить самостоятельно он не мог. Джейс уже узнал, почему Виктор не любит андроидов. Анализируя ответ Виктора, который не находился в трезвом состоянии ума, можно было заявить, что данных недостаточно — но миссию свою Джейс, так или иначе, выполнил. Сведения раздобыл, пусть они и хранились только в Джейсе. У миссий не было порядка, но были предпочитаемые, но не императивные, шаги. Эта информация предполагалась первой. Вторая миссия заключалась в том, чтобы склонить Виктора обратно к работе с андроидами. Предполагаемые пути решения: удобство при использовании андроидов при болезни и в качестве ведущего домашнее хозяйство, удобство андроидов при половом акте — соблазнение. Эту миссию Джейс рассматривает, как выполненную на семнадцать процентов — Виктор начал больше полагаться на него в домашних делах, но напрочь игнорировал помощь при болезни, не подпуская больше делать даже массаж, а в третьем аспекте прогресс скорее отрицательный. Да, у них произошел инициированный Виктором поцелуй, но это не было действием Джейса, поэтому соблазнения нет. Опять же, поцелуй точно стерся из памяти Виктора, Джейс проверял, измененное каннабисом состояние включает в себя в том числе кратковременные провалы в памяти. Это выбивалось из стройной логической картины мира. Третья миссия была провальной — Виктор к себе никак не подпускал, а действовать против воли человека запрещено. Была еще миссия — и ее в очередной раз выполнял Джейс, проскальзывая в кабинет Виктора. Там все было по-старому, лишь сдвинулись две верхние сшитые тетради, в которых Виктор чертил. Много бумаг, много исследований — Джейс не понимал этот хаос, привыкший к организованности, но Виктор прекрасно ориентировался. Теперь, спустя много ночей, ориентировался и Джейс — но в кабинете он стоял, ничего не делая, лишь сканируя все пространство. Ничего не изменилось. Значит, можно вновь взять флешку и записать на нее новые данные, после аккуратно уложив обратно на выбранное место. Джейсу свет не был нужен; в предрассветной серости в кабинете сверкали колбы с Тириумом и красноватые отсветы с улицы — достаточно, даже больше, чем нужно. Джейс в кабинете каждый день, стоит только Виктору заснуть. Джейс аккуратно прикрывает за собой дверь, готовясь к новому дню — Виктор в последнее время выздоравливал, ел больше, чем в самом начале их взаимодействия, от того и сон его был дольше. Теперь средняя его продолжительность достигала пяти часов и двадцати одной минуты, хороший результат за короткий период времени. Джейс мог вполне составить отчеты о том, что миссия, выданная Национальным научным фондом и лично Хеймердингером, который являлся вторым приоритетом, выполняется так, как надо. Джейс действительно заботится о Викторе. Джейс замешивает тесто, уже выяснивший, что запах свежей выпечки возбуждает аппетит Виктора и он благосклоннее относится к полноценному приему пищи, если за ним последует что-то сладкое или сытное, на выбор Джейса. Джейс обходился традиционными рецептами, Виктор редко когда высказывал свои пожелания — их Джейс считывал по реакции мужчины, по тому, что съедено быстро, а что — нет. После этого нужно было обновить список блюд и позиций, которые Виктор предпочитает, и вновь искать рецепты по заданным параметрам. Это была рутина Джейса, который во время нее успевал разобраться и с рабочей почтой Виктора, сортируя письма по указаниям самого Виктора. От определенных коллег не трогать, спам удалять, определенных коллег оставлять прочитанными и дать краткую выжимку по письмам, предложения от других компаний отправлять в спам, а если письмо вне этих категорий, то сообщить Виктору и дать ему прочитать. Джейс следовал этому протоколу — а еще читал недавно пришедшее письмо из суда со всем вниманием. Внимание это разделялось на несколько задач — раскатать тесто, подготовить электронные файлы документов, поставить в духовку пирожки по исконно русскому рецепту (Джейс его нашел недавно, Виктору они должны понравится), отправить электронные файлы, засечь таймер, поставить воду для каши, стереть информацию о пришедшем письме и отправленном ответе. Обычная рутина, разбавленная новым событием — но у Джейса была высокая автономность. Разрешения отправлять почту от имени Виктора не было, но с этим Джейс знал, как справиться. Он многое знал, как и то, что сегодня предполагалась теплая, солнечная погода, ранняя осень всегда такова, а еще то, что Виктор на сегодняшний день забронировал столик в одном из своих любимых кафе. Блицкранк, глупое устройство, все же выдало список любимых мест — а еще некоторые действия, которые Виктор прописал под разными сценариями. Ну, что еще было ожидать от этого несовершенного создания, Джейсу надо было лишь подобрать правильный алгоритм действий с ним, дальше — следовать этому алгоритму. Все же, Джейс был намного умнее и способнее, зря только Виктор возился с Блицкранком вместо Джейса. Нерационально расходовал свои ресурсы — но Виктор был человеком, поэтому некоторые проблемы с правильными, с точки зрения логики, поведением, для него были оправданы. Джейс зафиксировал невнятные шорохи — значит, Виктор уже проснулся. В те моменты, когда Виктору нужно было выходить из дома, он предпочитал в качестве напитка кофе, вот и Джейс, оправдывая прозвище умной кофеварки, начал готовить все, чтобы у Виктора было идеальное утро. Как и всегда, когда под рукой есть Джейс. Которому было запрещено помогать в передвижении, было запрещено входить в спальню без чрезвычайных обстоятельств (тех, когда приказ заботиться о Викторе был приоритетнее запретов Виктора), поэтому сонный, растрепанный Виктор появлялся в кухонной зоне сам, мерно похрамывая и укладываясь на стул, заодно и поставив костыль. Виктор медленно моргал, пока Джейс суетился — ставил перед ним тарелку с завтраком, кружку с кофе, несколько прописанных таблеток и открывал дверцу духовки, чтобы приятные ароматы наполняли помещение. Виктор зачастую ничего не говорил, склонял голову и, вздрагивая от заскольнувшись вниз волос, освобождающих кожу и холодящих ее, начинал есть. Будто бы и не осознавая, что делает, позабыв о своем сопротивлении. Джейс фиксировал себе такой вид Виктора, следил за микровыражениями его лица, пытаясь понять, как он реагирует в этот раз на прием пищи и ее содержимое. Виктор все съел — разломал белый, мягкий хлеб, начиная им собирать остатки каши и отправляя ее в рот, отхлебывая кофе. У Виктора были дурные — уникальные — привычки. Джейс не поправлял его манеры, уже осознавший, что это бесполезно и только раздражает Виктора, который залезает на стул с одной ногой, обхватывая ее. Моргает. Каждое утро нужно некоторое время для того, чтобы Виктор начал осознавать мир и был готов на взаимодействие — даже если это просто взаимодействие с андроидом. Виктор включался всегда внезапно. Прямо как сейчас: склоняет голову к плечу по-птичьи, сощуривается, цепляясь взглядом за что-то вдалеке в окне, встряхивается, передергивая плечами, и потягивается. Ставит кружку на стол, напоминая пробудившегося кота — в коротких видеороликах, которые любит Виктор, большинство из публикаций занимают коты, с которыми Джейс может провести аналогии прямо сейчас. И сделать вывод, что Виктор следит за повадками себе подобных. Об этом он не сообщит даже под угрозой отправить в состояние покоя. Или форматирования. Виктор может отреагировать неоднозначно. — Бросай все свои глупые дела. Ты должен быть готов к двенадцати выйти. Ты идешь со мной. Джейс, конечно, знает, куда бронь Виктора — он был добросовестным андроидом, он подробно каждый вечер изучает историю браузера Виктора и список его действий. Но Джейс не располагает информацией о том, с какой целью и компанией Виктор отправляется в кафе. Чтобы Виктор — и вышел на улицу, тем более, когда у него нога в гипсе? Аномалия. — Куда и с какой целью? Мне что-то подготовить? — Виктор оборачивается, щуря свои глаза. Виктор внимательно осматривает Джейса от макушки и до мысков ног, отворачиваясь после и фыркая. — С каких пор ты начал задавать вопросы а не просто следовать за мной? Будь готов ко времени. Судя по всему, Виктор уходит приводить себя в порядок — одеваться, не позволяя подобное Джейсу, причесываться и приводить себя в презентабельный — как говорит Виктор — вид. Иногда он даже пользуется блеском для губ, Джейс видел, когда сопровождал Виктора на работу. Сейчас Виктор задерживается надолго, посылая куда подальше — цитата — Джейса, когда тот стучался с предложением помочь. Ну Джейс и сидел где подальше, на диванчике в гостиной, напротив доски, где вчерашним вечером Виктор раздраженно записывал ругательства на переменчивого клиента. Тот снова захотел внести правки, хотя его протез уже практически был готов, и Виктор вместе с Джейсом уже пару дней как переделывали работу. Правки перенесены на бумагу и Джейсом отнесены на работу Виктора, в руки Скай. Виктор после интенсивной работы долго лежал без движения на диване, уперевшись взглядом в потолок — без каких-либо веществ в этот раз, но не менее бессмысленно и разрушительно для своей спины. Потом ругался на Джейса за то, что тот позволил ему так лежать — будто бы Виктор Джейса вообще слушал. Справедливые возмущения о несправедливости Виктором были проигнорированы — как и всегда. А еще Джейс может сказать, что Виктор, хоть в своем утреннем состоянии, лишь в растянутой футболке и белье, хоть с подобранными в низкий хвост волосами, слегка подведенными глазами, свободной рубашке и штанах, под которые влезает гипс — был объективно красив. Пускай его лицо не приближалось к математическому идеалу, было ассиметрично и не соответствовало правилу золотого сечения, оно — Джейс знает — считалось привлекательным для большинства людей. Джейс человеком не был — но поднимался, чтобы подойти ближе к двери, засекая время — с учетом дороги, как раз время брони. Виктор в своих планах в расчет включил и пробки, информацию о которых озвучил Джейс; Виктор повелительно махнул ладонью, берясь за трость — не костыль. Трость была правильной для Виктора длины, темная, лакированная, с удобной рукоятью. Виктор еще не должен обходиться только тростью, он впервые ее взял — как Джейс знает, ведь он не был всю жизнь с Виктором. Внешний вид Виктора походил на один из модных образов, на которые Джейс наткнулся в потоке информации в Интернете, когда искал статьи об удобной одежде с гипсом на ноге. У Виктора уже все было, что ему нужно, да и Виктор не просил о подобных поисках, это Джейс проявлял инициативу. Ту инициативу, по которой Виктор укладывает руку на локоть Джейса, опираясь большей частью на него — если со штанами проблему решили, то осталась еще обувь, но, опять же, это не было проблемой Джейса. Виктор был предусмотрительным, а еще явно знал о лжи Джейса. — Ты уже вызвал такси по адресу? — Джейс ответил согласием — и лишь позже осознал, что адрес ему Виктор непосредственно не называл. Синтетический взгляд медленно прошелся по лицу собранного Виктора — тот усмехался. Торжествующе, приподнимая уголки губ в намеке на улыбку и пихая бок андроида тростью. — Попался. — Джейс смотрит на преобразившееся лицо Виктора, на намек на улыбку в его резких, выточенных из камня чертах. На мягкий свет солнца, что отражается прямо в глазах, на подвижные мышцы и блеск на губах. Виктор не злится — и это важнее разоблачения. — И будешь наказан. За это никакого ворчания по поводу того, что я буду делать. — Как пожелаете, Виктор. Джейс, все же, по человеческим меркам был наивен — не учел подлость, хитрость и коварство людей. Именно поэтому, верный своему обещанию, теперь он не мог произнести ни слова — вот прямо тогда, когда Виктор заказывал третью порцию безобразно сладкого торта к пятой порции сливочно-фруктового парфе. Это — обед Виктора, да-да. Кафе было маленьким, всего пятнадцать столов, пять из которых с широкими диванами. Виктор и Джейс были на них — Виктор посмеивался, смотря на улицу и медленно поглощая ложку за ложкой свой сахар. Практически — просто в разном виде. Кафе было непопулярным — в неудобном месте, такси не могло подъехать, им пришлось некоторое время идти, пока Виктор опирался на Джейса. Быть полезным Виктору — цель существования Джейса, но Джейс знал, что столик заказан на двух персон. Виктор прихорашивался перед встречей, зачем-то взял с собой туда андроида, а назначенное время брони прошло — неужели тот, кого Виктор желал видеть, не пришел? Как странно — но Джейс не замечал никакого гнева или раздражения на лице Виктора, лишь… Некоторую задумчивость. Приятную, Виктор долго держал ложку во рту, слизывая остатки крема, прежде чем отколоть для себя еще кусочек. Джейс срочно заказывал в дом лекарства для желудка — если Виктору станет плохо, то Джейс будет единственным, кого в этом обвинят. Он уже знал подобный распорядок и не намеревался в него вновь попадаться. — Кого вы ждете, Виктор? Этот человек опаздывает уже на час, это по этикету неприемлемо при встречах без предупреждения. — Неприемлемо, что Виктор так готовился к этому выходу на улицу, а человек, для кого были все эти усилия, даже не пришел. Виктор приподнимает бровь, запрокидывает голову на плечо Джейса, на которое решил опираться. — А с чего ты решил, что я кого-то жду? — Виктор выпускает смешок и обратно чуть сползает, пододвигая ближе свое парфе — зачерпывает вновь щедро сливки, аккуратно поднося к своим губам — так, чтобы не пролилось ни капли. Джейс смотрит на эту копну уложенных темных волос, моргает, обрабатывая информацию, и выдает часть своей логической последовательности. — Столик забронирован на двоих, вы придавали своему внешнему виду лоск, — Виктор на этом слове прыснул, — и явно собирались с кем-то встретиться. — Логично, Джейс кратко передал основную суть, а Виктор повел свободным плечом. Крепче обхватил ложку, жестикулируя при объяснениях, будто дирижируя. — Ну так мы и вдвоем. — В голосе Виктора — веселье; в схемах Джейса — хаос. Виктор смеется тихо на реакцию, отламывает кусочек торта и медленно поглощает. После сладкого Виктор добр — после сладкого он может ответить. — Почему? — Джейс не уточняет вопрос: на конкретный Виктор может не ответить. Скажет ли он, почему решил провести свой день таким образом? А почему с Джейсом? Почему прихорашивался, почему заказывал столик на двоих, когда один из них андроид, и почему теперь сидит так близко, задумчиво смотря в окно? Виктор ничего не говорит — гоняет по пустой тарелке оставшуюся клубнику, приваливается к Джейсу и не отрывает взгляда от окна; там — улица, оживленные люди. В помещении кафе приятная прохлада, тишина и сладости, любимые Виктором. — Когда я только переехал в Штаты, я в один из дней заблудился. — Голос Виктора звучит неожиданно, он помешивает безобразно сладкий латте со взбитыми сливками, пока продолжает говорить. Уже успел парочку других десертов и напитков заказать, пока Джейс молчал, выполняя обещание. Теперь молчал, слушая рассказ. — Тогда, конечно, карты были, навигаторы тоже, но для русского мальчика, который не знает толком язык и не разбирается в хитросплетениях узких улочек этого района — было страшно. А потом стало тепло — почувствовал запах сладкого, пошел на него… наверное, наивно. Вышел на свет. Виктор кривит свои губы, а Джейс не отрывается от них. От части сливок, которые остаются на уголке, от кончика языка, что слизывает сладкое. От одухотворенного лица Виктора, который выглядит отрешенно — одновременно подходит этому месту, по своим предпочтениям — и не подходит, по внешнему виду. Заходящее солнце подсвечивает тонкие пряди, выбившиеся из идеальной, по мнению Виктора, прически. Виктор выглядит слегка неряшливым — но именно сейчас, с этой едва различимой улыбкой на тонких губах — настоящим. Виктором. — Сначала цены здесь для меня, мальчишки с каплей карманных денег, были непомерными. Я прибегал сюда часто — посидеть на этом свете, отогреться… — Джейс не совсем понимает; помещение не способствует обогреву, не будет радо ребенку, который ничего не покупает, но занимает место. Джейс не спрашивает — слушает. Сохраняет эти мягкие переливы голоса, пронизанного какой-то редкой для Виктора эмоцией, которую Джейс не может распознать. Виктор говорит с ней сейчас. Виктор говорит с ней с Блицкранком. Виктор говорит с ней о своей работе, Виктор иногда обращается с ней к Джейсу. — С моей первой зарплаты я заказал тут все меню. Большую часть унес домой. Первую награду я праздновал тоже здесь — Виктор смеется; прикрывает глаза, обеими руками обнимая свою чашку. Он не смотрит на Джейса, он смотрит вдаль, в окно, будто там что-то интересное; ничего нет, все самое важное происходит в кафе. Виктор ведет плечами. — Глупо тебе, конечно, это все рассказывать… Ты не поймешь, не сможешь ощутить этот уют. — Виктор закрывает глаза; Джейс и правда не обладает осязанием, он не может понять, о чем говорит Виктор; но может его приобнять одной рукой, позволяя опереться на него удобнее. Виктор рассказывает о том месте, в которое он приходит праздновать. Виктор водит Джейса в то место, которое дарит ему тепло — чем бы для Виктора это тепло ни было. Виктор позволяет себя трогать, рассматривая сквозь ресницы окружение — рассеянно поглаживая свободной ладонью руку Джейса, пока неспешно наслаждается десертами. Пока не сядет солнце, пока последние его лучи не скроются в глазах Виктора — пока сам Виктор мягкий, тихий Виктор не растает теплой дымкой. Пока они не вернутся домой — и Виктор не включит телефон. Пройдется равнодушным взглядом по поздравлению от Синджеда, поручив Джейсу формально отблагодарить. Джейс не знает, что Виктор не празднует день рождения, считая этот день обычным — но у Виктора есть другой день. Тот, когда он много лет назад очнулся из комы — день, избранный им для того, чтобы жить. Проводить наедине с собой, размышляя о своем предназначении — ценить то, что у него есть. При всей неполноте информации о Викторе, Джейс больше имеющихся данных никогда ничего целенаправленно не искал — лишь реагировал на оброненные им слова, дополняя. Узнавать предпочтения в процессе было оптимальнее, но некоторая информация не проходила таким образом. Система не считала существенным; Джейс отмечает необходимость составить полное досье на Виктора, чтобы больше не пребывать в подобных ситуациях, которые могут привести к неблагодушному настроению Виктора. Джейс… не обязан соблюдать людские социальные нормы. Джейс знает их, но не может полноценно принимать к себе. Подарка у него на день не-смерти не было; Джейс не уверен, что они уместны. При разборе почты в ответе на письма Джейс скрыл некоторые. Зато у Виктора… был сам Джейс. И Виктор сегодня был счастлив. Этого — достаточно.