Detroit: Welcome Home

Дни тянулись своим чередом. Сложно отслеживать собственные изменения, но Виктор здраво полагал, что ничего существенного не произошло и он все так же ярый (почти) противник андроидов. Мысленное противостояние несправедливой эксплуатации в сознании вполне себе уживалось вместе с Джейсом, к которому Виктор относился… ну, как к умной кофеварке. Джейс научился хорошо заваривать кофе. Он вообще многое теперь хорошо умел делать, и для того, чтобы он совершил какие-то действия, не нужны были даже приказы. Он знал сам, что должен помочь Виктору с анализом статьи, сам знал, когда Виктора лучше не трогать с предложением сделать перерыв/массаж/ужин/прогулку (нужное подчеркнуть), а когда на такое предложение Виктор даже может ответить чем-то, кроме брани. Виктор, конечно, не замечал, как смягчается по отношению к Джейсу. Этого не замечал никто из них; Виктор размышлял о своем отношении к миру только тогда, когда этот мир припирал его к стенке и не оставалось другого выбора, как думать, а Джейс… ну, Джейс был андроидом. Даже если у него медленно и пробуждалось сознание, вряд ли он пока, находящийся лишь в процессе изучения всего, может формировать свое отношение к чему-то или кому-то. По сравнению с прошлыми моделями андроидов, с которыми контактировал Виктор, Джейс прогрессирует слишком быстро — впрочем, что еще ожидать от новейшей модели, которую даже пока не выпустили на продажу. Наверняка достаточно много и ошибок — а Виктор чувствует себя подопытной крысой. Кроликом называть его — слишком принижать этих животных. Виктор умный, но иногда недооценивает прогресс — возможно, сейчас подобную ошибку он совершил из-за того, что в мыслях были другие заботы. Например — необходимость пойти на работу для окончательной примерки протеза. И нет, без Виктора не обойдутся, потому что это будет проявлением неуважения к венценосной персоне (в мечтах самой персоны). И неважно, что один раз уже отменили визит, когда требовали присутствия точно так же, и неважно, что пришлось переделывать несколько раз готовый проект и готовый прототип, ведь ученые — лишь пыль под ногами тех, кто ходит с бриллиантовой ложкой в заднице. В общем, Виктор был слегка раздражен подобными обстоятельствами. Поэтому стягивал волосы в небрежный хвост, выбирал белую рубашку, свободные штаны, укрывающие в том числе гипс, и темный жилет. Достаточно — и показывает его отношение ко всему происходящему на фоне того, как он мог выглядеть, и официально в той степени, чтобы вызвать уважение. Джейс предупрежден о сегодняшнем расписании, знает, ко скольки им нужно, Джейс без дополнительных напоминаний Виктора заказывает вовремя такси, беря в расчет и время прибытия машины, и дорогу, и время до кабинета Виктора. Обычно этим занимается сам мужчина, но теперь можно подобные задачи оставить Джейсу. Тот строил жутко раздражающее лицо, если Виктор не уступал ему хотя бы в мелочах, хотя бы, не позволял себе помогать. Рациональнее отдать просьбу Джейсу, чем спорить с ним об этом, теряя время. Виктор только забирает папочку с документами, которые надо отнести на работу, и уже готов. Ключи, телефон и кошелек — забота Джейса, об этом Виктор даже не тревожится, опираясь на костыль и неспешно ковыляя в сторону лифта. Джейс, следующий за ним — уже не возмущение, а привычка. Говорят, что те формируются за двадцать один день. Наверное, Виктор может согласиться с этим утверждением. Коридоры — знакомые, коллеги — тоже. Виктор кивает в ответ на приветствия, находя искреннюю радость в знакомых лицах. Все же, несмотря на трудный характер, Виктор пользуется уважением — а может, благодаря этому трудному характеру. Но поболтать не останавливается, лишь дежурные ответы, мол, срочный проект, да, спасибо, выздоравливаю, и вам хорошего дня и такой же легкой ноги, как эта сломанная. На последнее пожелание Виктор едва заметно выгибает бровь, отзывается ехидно, видя тушующихся работников, когда ответные подколы оказались не особо веселыми. Даже если у Виктора проблемы со здоровьем, он относится к ним легкомысленно — и позволяет себе шутить над этим, приводя в вящий ужас окружающих. Ну, и правильно — нечего было окружать, Виктор предпочитает одиночество и компанию послушных устройств. Умное и не совсем послушное устройство RK800 «Джейс» открывает перед Виктором дверь в кабинет — и Виктор, собственно, заходит, направляясь к столу. У него еще есть примерно полчаса перед встречей, самое то, чтобы собственноручно проверить, все ли в порядке. Нет, профессионализму Скай и своих коллег Виктор доверяет, но он слишком тревожен, чтобы без дополнительной проверки отдавать клиенту. Поэтому протез руки осматривается тщательнейшим образом, проверяется тот самый дополнительный функционал, согласованный едва ли не в последний момент, проверяются расчеты и замеры. Все должно подходить, постоянная гильза была качественная, значит, протез тоже — другое у Виктора или под его руководством не бывает. Строгий к другим, себе Виктор задавал практически невыполнимую для человека планку — и вот, посмотрите, где он. Сидит на диване с поданным чаем в руках, ждет, для начала, Скай, а после и клиента. По информации, которую огласил Джейс без просьбы Виктора о поиске, клиент — тип неприятный. Давно потерявший свою руку, еще в студенческие годы, по официальным материалам, во время драки за честь девушки, а теперь перебирающий разные протезы. Вот, до Виктора тоже добрался — а Виктору этого так не хотелось. Понятно, что от таких кадров не ожидаешь ничего хорошего, тем более если их задницы настолько тщательно подтирают, что даже потеря руки — драка во имя чести… Тьфу. Виктор морщится, а Джейс спешит дать ему печенье. Им андроид занимался все утро до пробуждения Виктора, но у Виктора нет аппетита. Он хочет поскорее покончить со встречей и отправиться домой, уже имеющий примерное представление, какая будет эта встреча. Торопливо входит Скай, Виктор улыбается вежливо в ответ на приветствие, здороваясь и сам. Скай от печенья и чая не отказывается, хотя Виктору кажется, что для девушки андроид делает все медленнее, чем для него. Ну, наверняка лживые ощущения, Джейс должен на всех одинаково реагировать. Назначенное время подходит. Клиент — нет. Виктор даже терпелив, в первые десять минут. — Мне кажется, он неприлично опаздывает. Мисс Янг, у вас есть сведения, может, вам что-то писали по этому поводу? — Виктор обращается со слегка усталым голосом — ожидание, такое бессмысленное и беспощадное, никогда не было его сильной стороной. Особенно, когда оно происходит не в первый раз. — Мне никто ничего не писал, Виктор. — Девушка выглядит слегка взволнованной, но большие глаза за очками тоже выражают недовольство. Брови изгибаются в хмурости, пока девушка вздыхает. Виктор ей сочувствует — он на больничном, большинство работы у него дома, а у Скай Янг к дополнению к своим обязанностям — и часть работы по помощи Хеймердингеру. Благо, у того несколько помощников, не только Виктор, которого замещает теперь Скай. — Это уже во второй раз. Он хочет, чтобы мы по своим меркам сделали протез и сами носили, раз не соизволяет прийти? — Виктор резок, он массирует переносицу, отмахнувшись от Джейса, который порывался подойти. Хорошее настроение, которое преследовало Виктора пару дней, начинает испаряться — а ведь он только-только зажил, словно скинул с себя груз, словно бы рассказал обо всех своих заботах и отказался от того, что его долгое время держало в напряжении. Иррациональные ощущения, но они крепко поселились в сознании — видимо, после тотального расслабления с неделю назад, он откинул весь стресс. Да уж, давно не курил; захотелось сейчас тоже, но обычного никотина. Который Виктор бросил — а сейчас сожалеет об этом. Скай Янг ведет плечами, отвлекаясь от чая на уведомление в телефоне. Виктор не подглядывает, но краем глаза замечает сообщение от Хеймердингера, что-то срочное по поводу нынешних проектов… не про их клиента. Виктор решает подождать полчаса — и уйти тогда, когда они истекут, раз считают, что можно так неуважительно относится к чужому труду и времени. Конечно, было бы обидно таким образом потерять финансирование, но Виктор себя и труд своих коллег вместе с самоуважением нашел не на помойке. Соглашение — двустороннее, и Виктор тоже может его разорвать, пускай это и чревато отсутствием некоторой части денег. Виктор не был тем, кто ради них способен на все. Если не проявлять уважение к самому себе, его не будет проявлять никто, особенно такие люди, которые позволяют себе без предупреждения опаздывать. И входить в кабинет вальяжно, будто он принадлежит ему — Виктор щурится на этого незнакомца с отбеленными зубами, перекаченным телом и светлыми волосами, который не приветствует — сразу подходит к столу, чтобы взвесить в настоящей руке протез. — Господин Санти, может, вместе со временем начала демонстрации вы забыли и свои манеры? — Виктор поднимается, опираясь на костыль, выпрямляет спину в таком положении, медленно подходя к столу. — У меня нет времени с вами тут расшаркиваться, цепляйте протез скорее и я пойду. — А у нас, значит, есть время для того, чтобы ждать тут вас и разгребать последствия, когда вы неправильно будете использовать функционал, раз не хотите слушать инструкции? На Виктора смотрят зеленые глаза. Насмешливые, пренебрежительные, скользящие по худосочному лицу, зажатому под подмышкой костылю и перебинтованной ноге, которая явно выделяется даже через ткань. Виктор не впервые ощущает такие взгляды, он привычен к тому, что его внешность вызывает соответствующую реакцию. Что акцент, прокатывающийся на некоторых словах, царапает слух некоторых нежных людей, а уж физическое состояние и подавно является способом его унизить. Люди жестоки — люди растаптывают тех, кто отличается от большинства; словно проходятся по больной ноге Виктора раз за разом, желая увидеть выражение унижения на его лице, желая увидеть боль. Виктор не поддавался — ни в школе, где несколько лет подвергался остракизму, ни, тем более, в своей профессиональной деятельности. Виктор, в конце концов, взрослый мужчина, перешагнувший тридцатилетний рубеж, Виктор сдержан и язвительно-вежлив. — Да брось, бро, расслабься. Я уже столько этих протезов перемерил, и посменил, что такого нового ты или твоя команда может сделать? Ты даже себе ногу не можешь заменить. — Виктору действительно не привыкать; он слегка раздражен, но вполне держит себя в руках, только желваки играют на челюсти. — Вам не стоит полагать, что наша конструкция похожа на другие, которые были у вас в обращении, тем более, вы сами просили модификаций. — Виктор, все же, с людьми вежливее. Сдержаннее. Лишь подходит ближе к мужчине, снявшему старый протез и пытающемуся нацепить новый. Виктор вздыхает — как обращаться и правда не знает, а пытается строить из себя… Господин Санти неосторожно исследует функционал протеза и нажимает на одну из кнопок — как он и просил, оттуда выдвигается небольшой механизм, который тут же метает дротик — рассекает скулу Виктора, заставляя его замереть. Сглотнуть. Предупредить севшим голосом, теряя терпение, ведь Джейс за спиной перестает просто стоять и, судя по звукам, укладывает в сторону кружку, которую наполнял чаем, чтобы подойти к Виктору. — О, класс! Но почему не мини-ракеты, как я просил? Это не так круто. — Паршивый избалованный подонок. Виктор глубоко вдыхает и пытается воззвать к явно отсутствующему разуму. — Это опасно, мистер Санти, прежде всего для вашего здоровья, позвольте я сам все сделаю, чтобы не было больше подобных… инцидентов. — Сквозь спокойствие Виктора прорывается его раздражение — но пока все в рамках. До тех пор, пока на руку Виктора, которая была протянута для регулировки, не обрушается удар. Во всю силу, заставляя кожу краснеть и занеметь — Виктор поднимает свободную руку, безмолвно веля Джейсу оставаться на месте. С ублюдками легче и безопаснее разобраться самому, чем потом иметь проволоки и проблемы с андроидом. Слышится пренебрежительный смешок — Лукас Санти цепляет-таки новый протез. Пренебрежение окатывает Виктора вновь, заставляя сощурить глаза. Сжать пальцы на костыле сильнее, ощущая, как затекают в этом положении ноги и горит его скула после царапины. — Ты думаешь, я ничего не знаю? Или не знаю о тебе? Что такого нового может придумать русский отброс со сломанной ногой, в чем я не смогу разобраться? Даже с «КиберЛайф» не сотрудничаешь, какие у тебя могут быть навыки? — Что недавно было сказано о характере Виктора и его терпимости? Забудьте. Ведь он замирает, бледнеет, сжимая пальцы до ногтей, впившихся болезненно в кожу, и совсем не замечает, что творится у него за спиной. Скай раскрывает глаза, Джейс… Джейс мигает своим светодиодом, осознающий, как миссия по заботе о Викторе предписывает ему что-то сделать. Не успевает, неожиданно и стремительно, считывающий системные ошибки. Его учили тому, как реагировать на психологическое насилие, но Виктор не просит подойти, все еще держит ладонь поднятой кверху, предостерегая от приближения. Но господин Санти небрежно бросает старый протез в сторону Виктора. Все происходит в одно мгновение. Для Виктора секунда смазалась в замедленный фильм. Протез попадает металлом по колену, заставляя здоровую ногу подкоситься; Виктор не удерживается, падает, а вместе с ним и костыль. Он успевает протянуть забинтованную ногу, упереться ладонями о пол, ощущая, как поверх летят еще и расчеты. Тупая боль прокатывается по костям, заставляет дрогнуть и ладони, выронить пораженный выдох и мгновенно покрыться испариной — невыносимо. Виктор сжимает челюсти до выступающих желваков, кидает свой обезумевший взгляд на бумаги, что лежат под ним. Ха. Договор купли-продажи, документация, относящаяся к протезу, разрешения. Виктор усмехается, скрывая свое лицо волосами, Виктор сжимает в пальцах бумагу, и… — Ты, высокомерный засранец… — Подрывается с места. Миг — Виктор в ярости, Виктор отбросил всякую вежливость, уверенный в своих действиях, способный встать и без костыля на пару минут. В руках — скомканные чертежи, и Виктор поднимается, чтобы гневно, с силой и хватая за воротник, затолкать бумагу в рот удивленного господина Санти, готовый драться. И дерется — вмазывает за такое обращение с собой; ему не привыкать к этому, не привыкать выгрызать уважение к себе и к своему месту. Виктор рос там, где подобные господа не ходили без охраны — и даже так не могли быть уверенными в своей безопасности. Виктор никогда не был дамой в беде или тем, кому требовался кто-то другой для его защиты; он умел наподдать сам так, чтобы его боялись. Время его унижений щенками, которые ни дня в своей жизни не проработали, давно закончилось; остались вот такие отщепенцы, не знающие реальности и полагающие, что деньги имеют вес, что за деньги будет все. Виктор на них чхать хотел — а еще обладал репутацией эксцентричного человека, в дополнению к трудному характеру. Виктор был передовым исследователем в своей области — и узнать, кто до этого делал протезы этому мистеру Санти, не трудно. Не трудно вежливо попросить прекратить сотрудничать с Лукасом Санти, который нанес Виктору ущерб здоровью, ведь практически все протезы, выпускаемые хорошими компаниями, используют те или иные наработки Виктора. А использовать их Виктор может запретить. Виктор мог себе позволить подобные жесты — мог позволить защищать свою репутацию и личность, которой он никогда не стыдился. — Виктор! — Голос Скай практически неслышен — девушка крепко подхватывает его за руки, отодвигая от этого пресловутого Санти, который успел въехать кулаком в глаз Виктора. Виктор дергается, хватается за костыль, едва различимо размахивая им в воздухе, тяжело дышит и пытается успокоиться — всклокоченный, не желающий, чтобы Скай Янг, держащей его, было тяжело. Драки для Виктора когда-то давно были привычны, он умеет постоять за себя, но сейчас… Джейс тоже не бездействует — придерживает буйного клиента, отсоединяет протез, отдавая Лукаса старую конструкцию, и безапелляционно уводит из помещения. Виктор, замыленный от ярости, смотрящий злобно, успевает только сжать кружку с чаем, которую отдает Скай и услышать обрывок слов Джейса. — Ваше поведение было недопустимым для последующего сотрудничества, если не хотите дальнейшей повестки в суд, рекомендуется оплатить услуги биоинженерного отдела Национального научного фонда и больше к нему не обращаться — все происходящее сегодня зафиксировано, как и ваше недобросовестное поведение непосредственно до и во время встречи. Виктор выдыхает — прикрывает глаз, который начинает щипать, и позволяет себе просто дышать, чтобы пережить приступ ярости. Как только Скай его удержала и смогла усадить на диван? Кружка в руках покрывается трещинами. Домой Виктор и Джейс едут молча — и Джейс даже не может что-то сказать, приструненный сощуренным злым взглядом Виктора — тот не потерпит никаких комментариев своего поведения, а Джейс, все же, андроид умный — знает, когда нужно молчать. Достаточно изучил Виктора, чтобы понять, как и когда нужно действовать. Когда нужно приникнуть ближе, усадив Виктора на диван, и обрабатывать раны — глаз начал уже опухать. Джейс бережен, когда проходится лекарством, когда помогает усталому Виктору привести себя в порядок. Виктор действительно хмурый, потворствует Джейсу, склоняя голову в сторону, чтобы умелые пальцы Джейса без препятствуий стянули резинку с волос, чтобы начали осторожно расстегивать пуговицы жилета, а после — и рубашки. Стянули штаны — Виктор приподнялся для этого — и после остановились на колене, поглаживая его круговыми движениями. Виктору даже привычно видеть Джейса в таком положении, он слегка меняет позу, чтобы удобнее откинуться на подушки — вспышка ярости отняла все его силы. Голова начинает раскалываться из-за мигрени. Виктор тяжело выдыхает, опираясь затылком о диван и закрывая глаза. — Принеси массажное масло, Джейс. — Отдает приказ; и Джейс поднимается тут же, быстрый, приносящий не только массажное масло, но и палочки разной длины и тонкости, шарики — все для массажа. Джейс не дожидается другого приказа, возвращается к своему месту меж колен Виктора, наносит на пальцы масло, начиная разминать сначала снова здоровую ногу — проходя по тому месту, где начал образовываться обработанный ранее синяк — брошенный протез был тяжелым. Даже для здоровых людей, а Виктор, который не мог стоять прямо, не мог увернуться и не мог… Джейс касается едва-едва, чтобы после вжаться сильными, крепкими ладонями в мышцы, разминая; проходя умело шариками, чтобы растереть, заставить расслабиться… чтобы снять напряжение. Виктор не такой, как раньше; его тело податливое, явно расслабленное, не противится неосознанно касаниям Джейса. Джейс явно может сказать, потому что прошлый, первый массаж проходил под отторжением Виктора, под его непринятием подобных действий в отношении себя. Сейчас Виктор — устал; вряд ли он заснет, растревоженный эмоциями, но не будет противиться, если Джейс разложит его на диване для полноценного разминания всех мышц, не только ног. Но пока пальцы обхватывают стопу — мнут ее под легкий выдох Виктора, и в этом действии Виктору чудится желание угодить ему, привести в хорошее расположение духа. Джейс аккуратен — проводит по своду стопы шариком, от чего Виктор не может не вздрогнуть, ощущая, как расслабляется все тело от незамысловатых движений, как глаза сами прикрываются, ведь ему хочется сосредоточиться только на прикосновениях. Легкий выдох. — Мисс Янг сказала, что это не первый случай пренебрежения к вам, Виктор. Как вы справляетесь с исками? — Виктор отвлекается от своего блаженного состояния, пусть и вместо ответа роняет очередной выдох, когда палец Джейса попал ровно туда, куда надо. Щурится. — До этого не доходит. Таких откровенных оскорблений не было, но если этот-золотая-задница-Санти попытается что-то сделать, у меня найдется, как его поставить на место. Расизм и причинение вреда здоровью инвалиду, ха. — Джейс знает, что у Виктора не настолько тяжелая форма оссифицирующего миозита, чтобы привести к инвалидности, но и сам Виктор, в отличие от Лукаса Санти обладает прекрасной репутацией. Прекрасным умом — всегда знает, что сказать, чтобы даже искусственный интеллект не смог ничего ответить в тон, всегда знает, что делает… А Джейс знает, что суд учитывает множество моментов. Знает, что у Виктора всегда все под контролем — до тех пор, пока ему не навязывают что-то извне, как Джейса и как сам Джейс периодически, со своей заботой. — Часто вы сталкиваетесь с этим? Статистические данные говорят о том, что Америка толерантна ко многим. — Виктор на это чуть иронично приподнимает бровь. Смотрит на Джейса поверх его макушки, нежно, как на маленького, глупого и наивного щенка. Прикрывает глаза вновь. Виктор расслаблен — покорен в руках Джейса, позволяет себе плавиться, позволяет своему настроению улучшаться, поэтому и слова его не категоричны. Мягки. — Когда я только переехал, лет в двенадцать, было сложно. Я не знал язык в совершенстве, я был хромым и русским, но… вполне ничего. Подобные вещи меня не касаются уже давно, я — хороший специалист, которого ценят, и не я начал ссору. Возможно, старший господин Санти, отец того ублюдка, извинится потом сам — я прочно укрепился в своей сфере, и моя обида… не станет фатальной, но неприятной. — Виктор усмехается; Джейс поднимает голову, чтобы впитать в себя эту усмешку, этот расслабленный образ и руку, что начала медленно поглаживать его по волосам. Перебирать пряди. — Эта ситуация мне не навредит, а дискриминация между умными и серьезными людьми, каковых большинство в моем окружение, редка. Меня не задирают, не волнуйся. — Виктор смешливо, мягко фыркает, слегка сжав волосы Джейса. Джейс знает, что никогда не был столь беспомощен и бесполезен, как тогда, в кабинете. Были протоколы защиты — они пересекались с другими. Виктору не был нанесен явный вред, психологическая защита не входит в полномочия андроидов, но Джейс… Джейс секундой спустя бы там сам сорвался с места — как минимум, чтобы помочь Виктору встать, как максимум… Нарушил бы запрет на причинение насилия людям. Виктор все сделал сам. Виктору действительно не нужен помощник, Джейс осознает это с яростной ясностью. Виктору никто не нужен, но Джейс испытывает потребность быть тем, в ком Виктор нуждается. Иметь возможность действовать тогда, когда Виктору приходится защищать себя, чтобы такие моменты не наступали вообще. Виктор гениален, Виктор умен, Виктор предвидит многие события — усмехается так зловеще сейчас, когда представляет, что будет с господином Санти, попробуй тот причинить какой-то вред Виктору. Джейс же может только прикладывать свои пальцы к нежным ногам, разминая их, скользить специальными палочками под гипс и разминать заживающие мышцы и там. Джейс может только делать вещи в пределах своих разрешений, чтобы защищать Виктора там, где он сам и не думает защищаться. Виктору понравится; а то, что нравится Виктору, заставляет Джейса погрязнуть в удовлетворении. Все существование Джейса нацелено на то, чтобы Виктор был счастлив — и это не цель; не записанная программа, это не протокол действий. Это — осознание. Джейс льет массажное масло на руки, уговаривая Виктора лечь — размять все мышцы, как следует, расслабить — заставить тревожный разум обрести покой и сон. Джейс будет стараться — для Виктора. Джейс сделает все, чтобы Виктору не приходилось сталкиваться с неприятными для него вещами — у него уже есть список того, что Виктор не любит. И завтра — итог; уже завтра он начнет действительно оберегать Виктора.