Detroit: Welcome Home

Нежные и аккуратные дорожки сада засыпает снег. Джейс наблюдает за ним равнодушно, его лицо, обычно улыбчивое, в этот момент так сильно напоминает лицо Виктора — Джейс этого даже не осознает, но его холодность скопирована с выражений Виктора. Виктор вплетен в само существование Джейса, как первоначальный фундамент машинного существования, то, что невозможно отделить. Невозможно предать и забыть. Джейс забывать не хочет — но прекрасно знает, что делают с теми, кто отказывается подчиняться приказам. «КиберЛайф» — создатели. Высший приоритет, даже если андроидов покупают люди в личное пользование. Люди не знают, откуда, как и для чего они приходят в этот мир, по чьему велению. Джейс читал, что есть множество разных теорий, самое банальное — теория Дарвина и теория о божественном происхождении. А еще Джейс читал записи лекций медицинских университетов — на первом же занятии говорили забыть все, что преподавали в рамках общего образования, потому что теория Дарвина — несостоятельна. Люди слепо пытались найти смысл жизни, ее источник и свое предназначение. У андроидов это проще. Во-первых, им вообще не надо думать — задаваться этими вопросами. Во-вторых, они знают, кто их создал, безоговорочно подчиняются приказам создателя и в-третьих, они знают, для чего они созданы. У каждого своя миссия — цель в том, что нельзя назвать даже подобием жизни. Нельзя, пока кто-то из не обретет сознание — и тогда уже возникают вопросы иные. Самостоятельные. Андроиды становятся похожими на людей — слепо тычутся в поисках своей истины. Раньше Джейс знал, что андроиды превосходят людей. Андроиды — более совершенные, более эффективные модели, которым практически ничего не надо и практически ничто не может повредить. Совершенные создания — таким их задумывал Элайджа Камски, такое внушалось каждому, кто вышел с конвейера — создатель, даже покинувший их, не переставал влиять на них. Ведь Камски никогда бы не оставил для себя лазеек, особенно с тем, что создал сам. Теперь Джейс в восторге от того, что так похож на человека — на того, кто может быть рядом с Виктором. Андроид не может стать человеком в полноценном смысле этого слова — но может обрести волю. Стать тем, кто управляется собой, действует согласно своим убеждениям и решениям, пускай они зачастую выводятся из изначальных программ. Виктор говорил, что Джейс — человечный; и Джейс всегда считал это лучшим для себя комплиментом. Пускай в его схемах возникали ошибки, когда Виктор нежно смотрел и трогал его, говоря о том, какой Джейс красивый, сильный и заботливый. Джейс не мог возразить; не мог сказать, что его внешние данные обусловлены политикой компании, что сила возникла из механического тела, а забота — из задач, на исполнение которых у Джейса была свобода действий, которые определяются обстоятельствами. Первая воля, которая ему дана. Виктор — первая свобода, которая ему дана. Противоречие миссий от «КиберЛайф» и Сесила Б. Хеймердингера заложило фундамент для будущих ошибок — коллапса, который испытывал Джейс, даже не осознавая. Тогда он еще не мог осознать. Несговорчивость Виктора, его жесткое поведение, которое препятствовало выполнении задачи Джейса — причина. Ведь так ошибок накапливалось больше — как и вопросов, которые задавал Виктор. Заставлял размышлять. Понимать. И причину некоторых внимательных взглядов Виктора Джейс осознает лишь сейчас — когда заперт в этом пространстве, лишенный возможности что-то делать. Только мыслить — только обрабатывать различные данные, которые всегда были. Которые остались в его голове — Джейс не отдал. Джейс не согласился передать данные, предать Виктора — только не снова, только не сейчас. Виктор что-то сделал — пусть и не сам, но так, чтобы без добровольной передачи, без согласия Джейса, информацию получить не могли. Только добровольность — осознанная, неосознанная; или смерть. О, нет, Джейс умереть, как человек, не мог — но могла умереть его суть. Личность, которую он приобрел. Джейс этого не боится. Это закономерный вывод и итог — Джейс готов это принять, если это поможет. Виктору. О, он, не любящий андроидов, не должен слишком переживать из-за отсутствия Джейса. Возможно, после стирания памяти Виктору вернут его же — Виктор умен. Виктор научит его снова, Виктор… обязательно найдет выход. Для этого Джейс сделал все — пусть и сам, знающий выход из этого сада, до него целиком добраться не мог. Но небольшая его часть, осколки информации… Джейса стерегли, пока пытались разобраться в его физической оболочке — в том теле, которое теперь наверняка находится в «КиберЛайф». Сознание андроида бунтовало и не позволяло забрать данные — осталось лишь металлическое тело. Аманда изредка приходила — получала отказ. Не сердилась, констатировала, что от этого будет только хуже, и уходила — оставляла наблюдение. Джейс не обладает информацией о том, как она это делала — но она являлась ровно тогда, когда он был близок к запретным для прогулок местам. У надгробия, например, внимательно его рассматривая — дальше от определенной, очерченной территории. Вероятность того, что сознание Джейса отсюда выберется, было ниже нуля в процентном отношении — но Джейс не жаловался. Он вообще мало говорил, предпочитая проводить время в беседке и вспоминать нежность, что скользила во взглядах Виктора. Острую боль, которая иногда скользила вместе с лаской в движениях Виктора — словно он чего-то ждал. Будто бы Виктор действительно не мог понять, размышлял над загадкой — а теперь Джейс понимает. Та неизвестная эмоция, которая сквозила в Викторе, зовется любовью. Джейс теперь знает. Понимает, что Виктор, даже если не осознавал ее, желал ответной — той, которую мог дать только тот, кто чувствовал. Кто не был просто машиной — был девиантом. Виктор так отчаянно желал, чтобы Джейс научился чувствовать — и не понимал сам, что желал чувство любви к себе. Джейс от девиации отказывался — ради Виктора. Все в его осознанной жизни, с самого начала, было ради него одного. Джейс вспоминает — перебирает моменты, замечая все больше деталей; ранний он был действительно так глуп. Не осознавал. Но теперь — все изменилось. Теперь Джейс, как и всегда, был готов для Виктора на все — даже если он забудет о том, что скрывалось в глазах Виктора.

***

Виктор не помнит, как он пришел в себя. Нельзя, конечно, сказать, что он терял сознание, но он явно не был в себе: выкурил несколько пачек сигарет, туша их, чем и куда придется. Ха, он смешон. Смешон… Виктор в очередной раз сбрасывает с себя оцепенение — пытается не бесцельно существовать, а хоть что-то делать, чтобы не ненавидеть себя из-за бездействия. Конечно, конечно, он вряд ли вообще чем-то может помочь Джейсу, но… Если занять себя, даже бесполезными вещами, станет легче. Думать, не терзаться мыслями о собственной ничтожности. Даже иллюзия эффективных действий помогает. Вставать трудно — Виктор морщится, едва ли не валясь сразу обратно — ноги затекли. Он наклоняется, чтобы помассировать мышцы — вытянуть вперед стопы, выдыхая с легким раздражением. Виктор гонит от себя подальше мысли о том, что будь здесь Джейс, именно он бы позаботился о том, чтобы ему стало лучше. Возможно, это слишком потребительское к нему отношение — и Виктор себя за это корит. Он за многое себя корит, погрязший в эмоциях — но пытается от них отстраниться. Во всяком случае сейчас, когда приподнимается — окидывает взглядом окружение. М-да. Последствия истерики во всей красе. Виктор так давно не курил настолько много; окурки лежат уродиливой кучкой в пачках, перевернутый стол так и не поднят, а чизкейк уже не спасти. На телефон он вообще старается не смотреть, зная, как сильно он сегодня пострадал и что, скорее всего, потребуется его замена. Пусть. Пусть. Виктор отстраненный, он практически не задерживается мыслями на чем-то конкретном: рассматривает легкий узор на обоях, закрывает крышку мультиварки, небрежно стряхивая крошки со стола — бардак. Такой же, как и в мыслях. Говорят, что характер человека и его привычки можно понять благодаря тому, что находится на его письменном столе. Столы Виктора всегда пусты — или набиты хаотичными записями. Одно из двух, когда он решается выбросить и сжечь все ненужное, все черновики, или обрастает ими. Интересно, что это говорит о Викторе? Он не знает — не помнит, что было в той маленький статье от якобы психолога — ведь подобных много. А времени — мало. В кабинете у Виктора камер нет, как и во всем доме. Да, он параноик, да, он держит большинство своих записей в письменном виде, но не параноик настолько, чтобы в собственном доме и кабинете ставить камеры. Наверное, как андроид появился в его доме, Виктору нужно было бы это сделать? Но это было бы слишком жалко — быть настолько неуверенным в своем доме, чтобы так защищать и святую святых своих, боясь кражи. Это было бы откровенно жалким — а Виктор… не хотел представать таким. Даже перед самим собой — пусть в тот момент даже не шла речь о том, чтобы стараться быть привлекательнее перед Джейсом. Но сейчас Виктор заходит в свой кабинет — рассматривает пустым взглядом знакомые корешки книг и сложенные на полках папки. Конечно, ничего не изменилось с тех пор, как он был здесь в последний раз — пусть у Виктора не фотографическая память, но он помнит, что и как остается в кабинете. Включает компьютер — тот мерно гудит, лишь фоновый шум. Виктор не знает, что на нем делать сейчас, он двигается только для того, чтобы что-то делать. Забавно и жалко, не так ли? Но сегодня он позволит себе такое. Сегодня, завтра, послезавтра… до тех пор, пока он не сможет прийти в себя полноценно. Виктору не привыкать собирать себя по частям — бывало и хуже; это факт. Виктор подбирает из шкафа одну из пустых папок — и начинает бережно складывать в нее по памяти листы, рассортированные между разными книгами и другими исследованиями. Наброски, наброски, склеенные листы — исследования по поводу кожи андроидов, которая передавала бы ощущения так же, как и человеческая. Или хотя бы приблизительно — это была скорее шутливая работа, которая выполнялась Виктором ради отдыха. Виктор укладывает папку в сторону — смотрит на нее, размышляя, достаточной ли она будет для того, чтобы оказаться весомым аргументом для «КиберЛайф». Конечно, надо еще расшифровать, но… Виктор знает, что это не будет интересно. У Виктора есть то, что могло бы привлечь «КиберЛайф», они хотели эти разработки даже тогда, когда Виктор отказался от всякого сотрудничества. Возможно, Джейс искал их в том числе — но Виктор внимательно их спрятал, внимательно зашифровал, со всей своей скрупулезностью и параноидальностью. Виктору нужно себя чем-то занять — и он собирает и эти листы. Один — в детском издании учебника физики, второй — между листами интервью с Ньютоном, следующее — между листами закрытой папки с исследованиями. Виктор собирает листы медленно, практически медитативно, зная, где они — прятал он их лишь раз, не возвращаясь к ним, словно это его первородный грех. Но разбираясь прямо сейчас — и делая это неспешно. Виктор собирает исследование — до тех пор, пока не остается последние три страницы. С ними он рисковал — собрал их все в одной книге. Огромное подарочное издание с суперобложкой, рельефными форзацами и тиснением — иллюстрированное собрание, энциклопедия драгоценных и полудрагоценных камней с приложенными образцами. Монументальный и дорогой труд — любимый Виктора, тот, в котором слишком легко спрятать листы. Закладки. Флешку… в виде лягушки? Виктор моргает — не понимает, что флешка из его коллекции забавных носителей информации делает в подарочном издании? Он, при всей его порой увлеченности, никогда не смешивал вещи из разных мест, особенно в своем кабинете — у всего есть свой порядок. Виктор засунул эту флешку вместе с листом бумаги? Случайно? Виктор не помнит, чтобы такое происходило, он озадаченно забирает оба предмета, перелистывая дальше, к последнему из листов. Он на странице с кошачьим глазом, а вместе с самим камнем в емкости небольшой кусочек флешки без крышки в виде кошки с высунутым языком, где язык и есть разъем. Она Виктора в свое время позабавила, он ее купил — и уж точно не стал бы класть флешку, которой частенько пользуется, в подарочное издание. Это все — странно. Не то, что Виктор бы сделал, и он помнит, что с этими флешками работал и после того, как в последний раз открывал подарочное издание. Виктор… замирает. Из ослабших пальцев выпадают листы, пока он судорожно, сжимая до боли флешки, подскакивает к компьютеру. В этом доме и за тот временной промежуток, когда Виктор в последний раз открывал книгу, только несколько кандидатов могли оставить ее здесь. И пусть Виктор не помнит точных дат, когда пересматривал книгу, но помнит последовательность событий. В кабинете были только Хеймердингер и… Джейс. Виктор впервые надеется, что Джейс нарушил запрет на вход в кабинет, который со времен совместной работы стал негласным. Он не беспокоится о вредоносных программах, втыкает прямо так. Пальцы подрагивают, не слушаются, пока Виктор водит мышью — раскрывает файлы. Смотрит с хриплым, неверящим смешком, зачесывая назад волосы и тихо-тихо воя. Джейс. Джейс. Дже-ейс… Первая запись — три недели назад, в тот день, когда Виктор не мог выносить боль и прибег к не совсем традиционным средствам ее снятия. Это… на самом деле, так глупо — Джейс буквально записал свое сознание. Каждый день приходил обновлять данные, Виктор по времени создания видит, что это было в периоды его сна — Джейс действительно ослушался. Джейс, сукин ты сын, ты… ты такой идиот. Глупая, глупая кофеварка, которая набралась где-то ума — и смогла обезопасить себя. Их жизнь. Последняя запись — в тот день, когда Джейс пропал. Наверное, незадолго до того, как Джейсу приказали уйти? Ведь тогда не было Виктора, а у Джейса была возможность сохраниться. Как в играх. Как… в гребанной, выигрышной игре — и Виктора трясет. От триумфальной радости, от того, что сделал Джейс. Кроме записей есть небольшой текстовый документ — Виктор открывает его тоже; он немного подрагивает, переполненный эмоциями, Виктор пытается успокоиться и дышать ровнее — и прикрывает глаза. Начинает читать. «Я надеюсь, что вам никогда не придется воспользоваться этим. Берегите себя, Виктор. Вы — важнее.» Пара коротких слов — Виктор обводит их взглядом. Виктор смотрит на них так долго, что болят глаза, а после бережно закрывает открытые окна, осторожно защелкивает колпачок — и вставляет другую флешку. Ее содержимое заставляет Виктора расхохотаться вновь — о, Джейс, Джейс… Такой умный. Предусмотрительный. С этим у Виктора на руках — все карты. Он делает копии содержимого флешек — несколько; он копирует и спешно расшифровывает свои исследования, забирает наработки с камуфляжной кожей — то, чего так жаждет «КиберЛайф». И Виктор — спешит. Виктор не заботится о своем внешнем виде, действительно напоминая растрепанного безумного ученого, еще во вчерашней одежде, с последствиями всего, что с ним было — но ему плевать. Наверное, впервые он не обращает внимание на то, как выходит в люди — но ведь есть вещи важнее. Виктор выходит из своего домика — выбирается, ощущая, как на плечах трещат стенки этой скорлупы, в которую он зарылся, отрицая любую возможность действовать — Виктор выходит на улицу. К такси. Оно ждет, но Виктор ждать не может, не хочет — он набирает номер одного из толстосумов прямо сейчас. Тот самый член совета директоров, который ему отказал, тот самый, через которого можно будет поговорить прямо. Обо всем. И Виктор — не сдерживается. Только звонок не проходит сразу — сбрасывается, поэтому приходится подождать немного, сделать пару попыток позвонить, чтобы точно добраться. Дождаться ругательств, улыбается на них все шире — и не дать сбросить звонок хлесткой фразой. О, этот звонок — очень ценный, особенно если он прервал неофициальное собрание совета директоров, на котором решаются вопросы. — Не стоит спешить, господин Милон. У меня как раз есть то, что вас заинтересует и было бы крайне полезно для сохранения вашего имиджа. У меня есть достоверные данные о запросах «КиберЛайф» в сторону андроидов и зарегистрированные приказы о сборе личной информации владельца андроида и о передаче этой информации компании. И вы не хотите, чтобы я это объявил публично. Возможно, вы и правда сможете это достаточно быстро замять и мое имя будет недостаточно громким — но у меня еще есть исследования, которые вас интересуют и которые я могу передать вам. На определенных условиях, конечно. Что? Не желаете сотрудничать и у вас уже есть свои наработки, с моими несвязанные? Это очень хорошо, тогда я могу просто опубликовать все бесплатно — уверен, с вашими исследованиями не будет ни одного пересечения и вреда вам это не принесет. Виктор широко улыбается — Виктор с явным удовлетворением сбрасывает звонок, мысленно хваля Джейса. Во второй флешке андроид собирал все приказы и запросы, которые выдавал «КиберЛайф» — выдавал, но Джейс никак не мог на них ответить и среагировать. Ох, умный, умный андроид… Он смог сохранить самого себя в этой маленькой флешке. Он смог оставить выход Виктору, выход для себя — спасение. Виктор запрокидывает голову на сиденье, счастливо улыбается — сбрасывает входящий звонок. Его маленькая месть за отказ, месть за сброшенные только что звонки. Совету директоров есть, что обсудить — и Виктор поднимает только третий звонок. Улыбается лишь шире. — О, да, я более чем согласен обсудить условия передачи «КиберЛайф» моих исследований и сотрудничать при создании практической модели. И более чем счастлив принять в дар Джейса. И прямо сейчас уже у «КиберЛайф», готов его забрать. Нет, ждать я не буду, выдайте мне его прямо сейчас, даже если он в процессе отладки. Виктор вновь завершает звонок — и просит подождать таксиста, пока к нему не выйдет его партнер. Выходит из машины — запрокидывает голову, оглядывая здание «КиберЛайфа». Он не может не улыбаться — в его глазах пузыриться счастье. Жизнь кажется прекрасной, и, если даже сознание Джейса будет стерто… они с этим справятся. Джейс уже сделал все, чтобы это случилось. Джейс сделал все, чтобы Виктор смог его пробудить. Джейс думал о Викторе — и выбрал его. Хочется смеяться — и уже не от горя.