Detroit: Welcome Home

Джейс обхватил тарелку снизу и приподнял ее, отнимая от возмущенного Виктора. Тот остался с пустой вилкой и очень смешным выражением лица, которое так и говорило о его неверии — как Джейс мог его предать! Он коварно воспользовался преимуществами своего роста и сделал так, чтобы Виктор никак не мог достать до тарелки — а ведь там сладкие клецки! Которые Джейс так заботливо приготовил, а теперь не дал доесть, сущее предательство! Джейс смотрит смешливо, сдерживает улыбку на своих красивых губах, и Виктор осознает — издевается. Ну точно издевается. Виктор хмуро встает, угрожающе хватая костыль — да-да, оружие массового поражения и поражения Джейса, потому что пару раз прилетало — от крепкой любви, конечно же. Их быт наладился. Они завели кошку. В один день просто Джейс (под руководством Виктора) решил, что хватит с них только статуэток, и он должен познать, почему кошки вызывают такие эмоции у людей, и будет ли такой выброс гормонов работать с андроидами. Виктор посмотрел со скепсисом на этот энтузиазм, подумал, посмотрел на склеенную самолично кошку и решил, что да, пора уже. Иначе разные хрупкие предметы до того заполнят квартиру, что придется ходить на цыпочках. Чего, Виктор, кстати делать не сможет, даже когда с него снимут гипс. Вредно для мышц, которые частично кость, поэтому было решено приобрести нового члена семьи. Будто бы Блицкранка и Джейса ему было мало. Поэтому Виктор выбирал приют в то время, когда Джейс выбирал все для котенка. Парочку лежанок, домик, игрушки, премиальный корм и наполнитель — Виктору впору было бы уже задуматься о том, что его решили променять на другого, Джейс раньше так беспокоился только о нем. Но — переживать было не о чем; малышка нашлась тогда, когда они только собирались в приют, Джейс заметил на улице брошенного котенка. Была ветеринарная клиника, выкормка и знакомство с новым членом семьи — кошка была такая громкая, что на нее реагировал и Блицкранк, всегда включая подкаст, связанный с кошками, когда засекал мяуканье. Поисковая система такая. Виктору не о чем было переживать — Джейс вскоре начал делать совместные фотографии его с кошкой, которая, конечно, полюбила Виктора, а Джейса пыталась использовать исключительно в качестве трамплина. Джейс на это… не обижался, но Виктор часто мог услышать его бормотания о том, что он был прав в теории происхождения Виктора и его выражений. С кошкой Виктор переглядывался в эти моменты удивительно синхронно, недоуменно и презрительно — ну будто близнецы. Этого Виктор, конечно, не осознавал — а еще того, что жизнь может быть так хороша. Виктор часто усаживался в обнимку с Джейсом на диван, чтобы посмотреть какой-нибудь фильм. Редко это были мелодрамы, и на них Виктор просил полный анализ чувств героев, их мотивации и причины. Сказать, что это нужно, чтобы развить чувства Джейса, было бы ложью — потому что Виктор сам не размышлял над тем, что было заключено в нишевых фильмах. Издевался таким образом, да, интеллектуально. Но Джейсу это нравилось — особенно сдавать письменный анализ и просить Виктора о проверке. Примерно на этом моменте Виктор пытался сделать безразличное лицо и говорить, что это без надобности, потому что Джейс явно все сделал правильно. Иногда Джейс делал вид, что верил, и не наседал — иногда нет. И тогда уже Виктору некуда было спасаться от своего партнера. Его настойчивость иногда была даже во вред Виктору — ну так, скорее его самолюбию. К примеру, в те моменты, когда вместо фильма на разбор включал какое-то порно, из тех, что раньше смотрел Виктор — он все клянется ограничивать доступ к своим материалам, но пока — горел от стыда. На предложения Джейса опробовать подобный сценарий, андроид получал гневную просьбу не верить всему, что видит. Только глупые андроиды считают, что в Интернете написана правда, поэтому Джейсу стоит бросить свои привычки — но что эти слова? Эти слова лишь повод для оживления Джейса и его предложению проверить все на практике — так, на всякий случай. Или для лечения — потому что Джейс читал о том, что для заживления сломанной ноги надо взаимодействовать с третьей, ведь только тогда лечение будет успешным. Виктор смотрел на Джейса, как на идиота — отодвигал от себя его лицо, чтобы оно не мешалось своим щенячьим выражением. Отказывал ровно до наступления ночи и совместной ночевки — в темноте Виктор лез сам. Сначала просто ластился, обвивал удобнее, всем своим телом — лишь бы ощутить Джейса рядом. Джейс долго-долго гладил по спине, утыкался в волосы и только теперь искренне рассказывал о своих чувствах. О том, что он успел проанализировать за день, какие эмоции вызвало то или иное событие. Джейс много говорил — до тех пор, пока Виктор либо не засыпал, либо не просил заснуть вместе с ним. Джейсу сон не был нужен — обычно по ночам он… раньше ходил в кабинет, теперь может сохранять свое сознание и без этого; теперь он может наблюдать за Виктором. За светом звезд, что поселяются на его ресницах, за ровным дыханием и изящным подъемом скул. Джейс едва заметно трогал родинки на теле Виктора, соединял их в созвездия — новую карту неба, карту мира; его мира. Ни одна секунда не проходила мимо — и Джейс не уходил до самого подъема Виктора. Теперь Виктор от завтрака не отказывался — но отказывался отпускать Джейса делать его. Хотел вместе. И ведь учился готовить — попросил как-то об этом Джейса, выразив сожаление, что сам Джейс не может попробовать результат его готовки. Но это не было страшно — Джейс был счастлив от того, что разделяет еще одно дело с Виктором. Что Виктору он нужен — для освоения какого-то навыка. И Джейса это радовало, точно так же, как маленькая Рио, которая повадилась тащить с кухни все, что плохо лежит. Виктор благоволил ей — а Джейс любил их обоих, с умилением наблюдая за тем, какие одинаковые рожицы корчили человек и кошка. Те старые ассоциации, которые приходили иногда в виде фотографий кошек из интернета, когда Виктор что-то делал, оказались правдивы — даже нрав у них был одинаковый. Виктору нравилась их жизнь, она была веселой — ровно до тех пор, пока Джейс не становился совсем невыносимым. Например, как сейчас, когда напоминал о необходимости сходить в поликлинику. По планам это был последний прием — тот, в котором ему снимут гипс. Это… была радостная новость, но Виктор почему-то ощущал неуверенность — откладывал этот поход. Словно от того, что он избавиться от гипса, от чего-то другого он избавиться тоже, и эта безмятежность изменится. Гипс стал некоторой привычкой, страховкой того, что его жизнь будет такая же стабильная, как сейчас. Виктор слишком привык к радости существования с Джейсом за все время, как он полноценно стал его после заварушки с «КиберЛайф». Конечно, это с того времени не первый поход к врачу, но это изменение… немного нервировало. Тревожило — заставляло мяться и откладывать этот поход, хотя, кажется, нога уже давно зажила — на дождь не так уж и болела. Наверное, внутри него страх перемен засел так давно, что Виктор не может от него избавиться — даже если перемены казались теми, что ведут только к лучшему. Джейс об этом знал — не мог не замечать, конечно же, как всегда чувствительный до Виктора. Поэтому Джейс отложил тарелку раздора, ту самую, с клецками, и присел рядом с Виктором. Он часто был в подобном положении, когда хотел быть ближе с Виктором — укладывал свою голову к нему на колени, поднимая мягкий взгляд на лицо. В глазах Джейса всегда прослеживалась эта мягкость, тихое обожание, которое он чувствовал к Виктору — и Виктор иногда даже смущался смотреть в ответ. Перед этими чувствами он считал себя нагим, будто на ладони — и это было неловко. Не в плане того, что он стеснялся перед Джейсом, нет, он слишком задаривал Виктора комплиментами, чтобы Виктор мог хотя бы подумать о своей неполноценности, но… В такие моменты невольно возникали мысли о том, достоин ли Виктор таких чувств, такой привязанности — может ли он ее принять. В этом положении не было чего-то непотребного, в жесте были лишь нежность и доверие, которое Джейс испытывал к Виктору. Терся о его руки, когда они прижимались к его лицу, смотрел своими темными, блестящими глазами. Уговаривал — как мог только он. Потому что Виктор определенно был слаб к нему, нежно поглаживал по лицу, перебирая волосы. Виктору не нужно было озвучивать свои переживания — Джейс их практически всегда угадывал. Знал Виктора, как никто никого не знает — и пытался подобрать правильные слова. Иногда ошибался — но ведь так и работают люди? Пытаются, как лучше, в меру своих сил, возможностей и знаний, не всегда поступая верно. Джейс все больше становился похож на человека — и Виктора это восхищало. Джейса восхищал Виктор. — Все будет хорошо. Тебе не нужно беспокоиться, просто станет удобнее жить. Сможешь откинуть свой костыль и биться только с тростью. — Джейс немного посмеивается, когда говорит. Пытается шутить — и для андроида это огромный прогресс. Иногда его шутки удачны, а Виктор с легким раздражением укладывает палец на губы Джейса. Мелет он тут всякую чушь, глупая кофеварка; Виктор задумчиво поглаживает нежную кожу под пальцами, ощущая тепло. Джейс обнял его за ноги, и ему даже через гипс, кажется, передается его жар. Виктор криво усмехается. Джейс пытается сделать не только его жизнь лучше, но и облегчить ментальное состояние — только, кажется, не знает о том, что для этого ему достаточно быть рядом. Обнимать вот так, чтобы Виктор мог просто перебирать его волосы. — Кажется, кто-то действительно повредил себе голову, раз говорит о том, соскучился по ударам. — Виктор фыркает, но Джейс прикрывает глаза, ластясь сильнее. Джейс так любит касания к себе — и Виктор не может ему отказать. Виктор вздыхает — и соглашается. Чуть сжимает его пряди, зажимая между двумя пальцами значимое ушко. — Вставай, Джейс. Пойдем, уже пора избавиться от моей беспомощности. — Говорит и не отпускает. Хочет еще немного посидеть просто вот так — они не спешат. Им больше некуда спешить. Джейс улыбается — целует мимолетно сквозь одежду куда-то в живот Виктора, прежде чем подняться. Виктор не обращает внимания, чем там занимается Джейс в то время, когда он сам собирается — Джейс всегда так глупо наполнял рюкзак всякой снедью и мелочами, которые якобы способны поднять настроение Виктору. У Джейса, кажется, было ПТСР после первого похода — оно и неудивительно. Виктор… все же, совсем не безэмоциональный человек, ему стыдно за свои срывы — особенно срывы на Джейсе. Но это прошло — и он даже нашел в себе силы извиниться. И извинялся еще — позже, еще и еще, когда обещал Джейсу стать лучше. За эти моменты слабости тоже было немного стыдно, но Джейс… Джейс принимал Виктора таким, как он есть — как и Виктор. Не требовал большего. Слишком сильно на него влиял, Виктор не мог владеть собой — но… если откровенно, и не стремился к этому. Мог отпустить свой контроль — и наслаждаться жизнью, как есть. Наверное, это один из уроков, который он вынес — стал спокойнее в целом и испытывал куда меньше негативных мыслей, позволял решать за себя и даже не сопротивлялся. Джейс целовал его перед выходом — нежно обхватывал за шею, приникая так желанно к губам — мял их со всей мягкостью. И в этом жесте не было ничего непотребного — лишь теплота. Поддержка. Обещание, что Джейс будет рядом, что подхватит Виктора, если тот будет падать, не дать упасть. Уют дома. И Виктор тянется к этому поцелую, как к живительной влаге — опирается на костыль, чтобы встать на цыпочки, прильнуть, как льнет все живое к солнцу. Джейс — теплое, отогревающее чудо, необходимое для Виктора. Его личное солнце. Так он и обретает покой. Почти не волнуется по пути в поликлинику, с ободряющей улыбкой обхватывает руку Джейса, впервые беря его с собой на прием непосредственно — дает ему слушать все указания врача. Раньше оставлял в маленькой комнатушке перед кабинетом врача, сейчас же… Сейчас ведь Джейс нечто большее, чем просто помощник по дому. Нечто большее, чем машина — и Виктор не боится в этом признаться. Снятие гипса проходит легко — но Джейс не дает другим обмывать ногу Виктора после него, занимается этим сам. Заботливый и внимательный, следит за процессом накладывания эластичного бинта, наверняка учится, как это делать, и уже просматривает обучающие видео — глупо шепчет в ухо Виктора о том, что нога его в бинте выглядит привлекательно, как чулок, и что он был бы рад стянуть зубами эту ткань. Виктор пихается локтем в ребра на это, шипя и веля слушать врача. Мочки его ушей слегка краснеют, Джейс это замечает, но решает не смущать Виктора еще больше. Джейс похож на человека — в обычной одежде, без своего светового индикатора. Виктор нарушает закон, не позволяя отличить андроида от человека в публичных местах — но, о боги, как же ему плевать на это. Виктор никогда не был особо законопослушным человеком, а с волнениями по поводу девиантов хаос и того больше. Доктор Стокманн и остальной персонал поликлиники, конечно, уже видели Джейса, как андроида, но они явно будут помалкивать — скажем, врачебная тайна психолога Виктора, а еще деньги, хорошие отчисления, которые Виктор отдает за свое лечение. Джейс ведет себя как человек — и поэтому лечащий врач Виктора сердечно пожимает ему руки, повторяет рекомендации и едва ли не умоляет следить за тем, чтобы Виктор соблюдал их — только на него и на его влияние на Виктора надежда. Нашел, кого просить, Виктор закатывает глаза — и шевелит освобожденной ногой, наконец-то чувствуя, что она дышит. Теперь двигаться лучше — и он действительно может обойтись лишь тростью. В следующие дни, потому что с собой у него сейчас только костыль, ради одной только трости он не заедет домой. — Приходите через две недели, мы обследуем вас, Виктор, и узнаем, что случилось после перелома с оссифицирующим миозитом. Рекомендую не пропускать этот поход, а то ваши привычки мне известны. — А вот тут Виктор хмурится уже серьезно — поджимает губы, кивая и сжимая пальцы на костыле. Отводит свой взгляд в сторону, пока за него говорит Джейс. Виктор не против — каждое напоминание о болезни портит ему настроение. Как бы он не пытался от этого отвлечься или думать о другом, болезнь всегда незримо с ним — и даже если хирургическим вмешательством сможет вытянуть ее последствия, то риск повторного ее возгорания высок. Неизвестно, как поведет себя миозит после травмы — и это требует отдельного исследования. Виктор не хотел бы его проводить — опять же, когда знаешь точно, то не остается никакой надежды на лучшее. Потому что Виктор всегда предполагает только худший вариант — он все свое везение, кажется, уже потратил на Джейса. — Хорошо, господин Стокманн, через две недели мы прибудем без опоздания. — Виктор вздыхает, пока Джейс мягко ладонь укладывает на ладонь Виктора. Поддерживает — отвечает вместо Виктора, зная, как тому нелегко… Зато следующая новость его радует и заставляет слегка оживиться. — Я закрою вам больничный, можете прямо сегодня пойти на работу. — Конечно, Виктора это приводит в восторг — он может и дома заниматься многими исследованиями, но работать в оснащенной лаборатории, в которой возможно сразу заняться практикой — куда лучше сухой теории. А еще Джейс прекрасно для этого подготовлен — ценный специалист. Тот, кого можно будет вписать соавтором в свои статьи, извини, Рио, теперь у нас другие соавторы, а не кошки. — Вы действительно знаете, как облегчить страдания больного, доктор. — Виктор роняет смешок — обхватывает руку лечащего врача в прощании и косится на Джейса, которого снова настоятельно просят заботиться о Викторе. Это даже забавно, но Виктор не позволяет улыбке проскользнуть по его губам — еще что, так Джейс позабудет вообще всякий стыд. Виктор выходит из здания поликлиники со смешанными чувствами — ему… пожалуй, впервые настолько легко после посещения врача. Каждый раз, когда он был у доктора, это было едва ли его не предсмертное состояние — да, только доведя до такого, Виктор соглашался все-таки потратить свое время на больничные дела. Потому что каждый поход не более, чем очередной гвоздь в крышке его гроба — Виктор терпеть не мог все, что связано с обследованиями его здоровья. Ощущал себя умирающим. И это совсем не приятно. А теперь, пускай и ему неизвестно то, что творится с основной его болезнью, Виктор… не нервничал. Понимал, что со всем справится? Что не останется один? Странное, странное, приятное послевкусие; то, что всегда доставляло неприятности, сейчас отзывается радостными эмоциями. Мягкий ветер играется с длинными прядями Виктора — и он ощущает на себе взгляд. Ласковый. Понимающий, пускай Джейс и совсем не может считаться тем, кто может применить на себя переживания Виктора. Виктор после поликлиники, перед самым ее входом, находился в замешательстве — но это замешательство не длилось долго, ведь Джейс обхватил его ладонь, переплетая пальцы. Виктор чуть усмехнулся. — Идем в лабораторию? — Виктор кивает — опирается щекой о плечо Джейса. Им предстоят бюрократические процедуры — но они приятны. Андроиды давно используются в научной деятельности, при определенных условиях искусственный интеллект бывает весьма полезен. Поэтому регистрация очередного андроида в качестве того, кто имеет определенные полномочия в лаборатории, не является проблемой или нонсенсом, это лишь Виктор и некоторые другие его коллеги противились подобным помощникам. С обычным андроидами, которые ассистировали в лаборатории, Джейса, конечно, не сравнить. Виктор с легкой ухмылкой наблюдает за тем, как Джейсу приходится ужиматься на маленьком ему стуле, пока бумаги заполняются — о, в этом мире и в этом месте есть люди, чьи взгляды пронзительнее Викторовских. Под таким Джейсу и сидеть до тех пор, пока Виктор самолично не навесит на него пропуск. Конечно, для андроидов он не обязателен, они могут передавать информацию просто касанием, но это — символично. А Виктор полюбил различные символизмы, примерно с тех пор, как некто повадился кусать его безымянный палец правой руки. Джейс, конечно, вряд ли мог знать, какие мысли гуляли в голове Виктора, но он послушно склонил голову, чтобы эту карточку Виктор мог надеть. До кабинета Виктора путь близкий и знакомый, Джейс бывал уже там пару раз, но ни разу в качестве помощника. Ассистента. Виктор торжественно выдает ему халат — один из своих, но на размер Джейса они купят позже. Виктор поправляет халат в плечах, надевает свой и представляет лабораторию. Она, конечно, Джейсу знакома — но не в том качестве, в котором он сейчас. — Теперь мы здесь будем жить, Джейс. — Виктор смеется, раскрывает свои руки, демонстрируя все окружение — ненадолго, потому что его нога не может долго держаться без опоры. Поэтому ему приходится с грустью сгорбиться, а ведь он даже не успел насладиться пафосом, как следует. — Хорошая шутка, Виктор. — Джейс вежливо улыбается; он все еще не научился шутить, чувство юмора у него отсутствует напрочь — Виктор на это хмыкает. Но Джейс зато запомнил, как нужно улыбаться и реагировать на шутки Виктора, чтобы у того вся охота продолжать пропала — чаще всего это работает. Виктор щурится и разворачивается, чтобы шуршать оставленными листами. — Это не шутка. Я безвылазно сижу в лаборатории, а в последний раз, когда я вышел по своему рабочему расписанию, я сломал ногу. Дальнейшие события ты знаешь, и они мне не совсем нравятся, ну, за одним исключением. — Джейс фыркает. Джейс подходит к Виктору сзади, обнимая его за талию и укладывая голову на плечо. Джейс ластится любвеобильной собакой, пока Виктор пихается, отодвигая его от себя. — Я позабочусь о тебе, Виктор, и не позволю этому снова произойти. И не позволю пропускать отдых. Ну-ну. Чтобы машина смогла переиграть интеллект человека? Такому не бывать. Во всяком случае, так думал непоколебимый Виктор — до тех пор, пока в лаборатории не начали появляться различные записки. Джейс оставлял их специально, например, на маленькой центрифуге была записка о том, что изначально она была изобретена для отделения сливок от молока, сладкое молоко, кстати, под крышкой, забери и выпей, Виктор. Всякие мелочи, приятные — и Виктор эти записки собирал. Завел для них специальную коробочку, куда складывал их. Скай Янг больше не была с ним в одной лаборатории — этому не было особых причин, так сложились обстоятельства. Хеймердингеру все еще был нужен помощник тоже, а Виктор, пусть и вышел из своего вынужденного больничного, не вернулся к этим своим обязанностям. Скай их обратно передать было бы достаточно сложно, потому что для этого требуется отдельное время, а есть ли оно, когда все погрязло в административных заботах? Конечно же нет; поэтому так и осталось, что мисс Янг получила повышение от ассистента в лаборатории до помощника руководителя Национального научного фонда. Наверное, это хорошо с точки зрения профессионального повышения, но исследования девушки наверняка теперь приостановились. Впрочем, иногда брать перерывы — полезно, Виктор на собственном опыте это узнал. Сторонние проекты берутся именно для того, чтобы мозг мог сосредоточиться на бессознательной обработке проблем, терзающих во время осознанности. Идей много — и он спешит скорее их записать и испробовать. Дом был местом для теории, теперь же настало время практики. Виктор ее обожает тоже — Виктор не боится экспериментировать, Виктор не боится подшучивать над Джейсом, подсовывая ему неразрешимые уравнения и прося строить по ним графики; или уравнения, состоящие из букв, которые после всех манипуляций складывались в насмешливо-ласковые прозвища типа глупой кофеварки. Стикеры в лаборатории стали и авторства Виктора — когда он записывал для Джейса предстоящие задачи, вел для него поиск спрятанных предметов или давал уравнение для графика в виде сердца. Оказывается, работать вместе с понимающим и любящим человеком — очень приятно. Виктор, отрицающий любые мешающие работе факторы, в том числе и отношения, это осознал особо рьяно. Рядом с Джейсом светится он сам — пышет идеями. Когда счастлив — весь мир по плечу.