Слишком близко, чтобы уйти

Такси приехало быстро, и теперь Джиён сидел на заднем сиденье, сжимая руки в карманах. Город мелькал за окном. Окна магазинов, редкие прохожие и огни фонарей проплывали так, будто он уже успел употребить что-то тяжёленькое. Джиён ловил своё отражение в стекле и едва узнавал себя. Он выглядит так, как будто внутри старик, который застрял в теле молодого. Чем ближе они подъезжали, тем громче становились самые тревожные мысли Джиёна. Даже сквозь закрытые окна машины можно было уловить удары баса. Сердце этого города билось именно там, в том клубном лофте. Таксист что-то невнятно пробормотал про то, что «место шумное, аккуратнее там», но Джиён просто пропустил это мимо ушей. В голове всё ещё стоял образ Сынхёна на крыше, этот его противный взгляд, и слова, после которых мир окончательно треснул. «Если ты не со мной, то мне насрать, ублюдок» Мысль прокралась незаметно, и Джиён закрыл глаза на секунду, будто хотел спрятаться хотя бы от самого себя. В секунду эта мысль уже бесследно испарилась. Улица встретила его ночным холодом. Асфальт блестел после дождя, фонари отражались в лужах расплывчатыми жёлтыми пятнами, весь город казался каким-то печальным. Джиён шёл быстрым шагом, опустив голову, будто боялся, что если замедлится, то ноги сами понесут обратно. Такого допустить никак нельзя. Чем ближе к месту, тем громче становилась музыка. Ещё не видно здания, а она уже била по перепонкам, будто удары сердца, только чужого. В этом чужом сердце он хотел раствориться. Толпа возле входа толкалась, смеялась, курила. Сигаретный дым резал нос, смешиваясь с запахом дешёвого алкоголя и сладких духов. Он скользнул мимо, как тень. Никто не вглядывался в лицо, что, наверное, неудивительно. Мир сразу стал каким-то странным и непривычным. Либо Джиён действительно отвык от такого. Всё дергалось, мелькало, сводило с ума. Ему начинало нравиться. Джиён пробирался сквозь толпу, задевая плечами чужие спины, вдыхая дым и запах чужого пота. Он чуть было не "опьянел" от смешения такого количества специфических запахов, пока не вышел к барной стойке. Бар был подсвечен красноватым светом, бутылки за спиной бармена сияли, как витражи. Люди вокруг смеялись, кричали, требовали своё. а Джиён, просто уткнулся взглядом в поверхность стойки. Ему казалось, что за барной стойкой стоит не рандомный мужчина средних лет, а Сынхён, который сейчас снова посмотрит этим мертвым взглядом и скажет: "Это неправильно". «Что неправильно? Неправильно сейчас лишь то, что ты, блять, не пойми в кого превратился за последний год и бегаешь прячешься от меня за своей ебучей стенкой позуизма. Пошёл к чёрту, не порть мне жизнь» — Джиён обрывает диалог в своей голове и поднимает глаза: — Что-нибудь крепкое. — бросил он, как-будто ему было стыдно за то, что он таким образом справляется с проблемой. Голос прозвучал неожиданно хрипло. Бармен, высокий парень с короткой стрижкой и усталыми глазами, скользнул по нему ввзглядом. Ну, он вроде не Сынхён, и на том спасибо. День еще не окончательно испорчен. — Виски? Текила? Водка? — спросил тот. — Мне всё равно, не еби мозги. Просто побыстрее намути что-нибудь. — пробормотал Джиён, стараясь за своей агрессией не показывать, насколько херово ему сейчас. Ему просто хочется поскорее набухаться в хлам и перестать думать обо всем. И о Сынхёне. Будь он сейчас дома, уже давно расклеился бы. Лежал, задыхался бы в собственных слезах и соплях над их с Хёном старой перепиской, как над фотографией мёртвой матери. Парень, разумеется, не зная всего, что сейчас творится в больной головушке Джиёна, молча кивнул и поставил перед ним стакан. Джиён тут же поднял его, горький запах ударил в нос, и он залпом опрокинул в себя напиток. Горло обожгло, дыхание сбилось, и от этого было легче. По крайней мере на мгновение. — Ещё. — сказал он, не дожидаясь, пока бармен уберёт пустой стакан. Тот снова налил. В этот раз Джиён выпил медленнее, но взгляд его был такой, будто он глотал не алкоголь, а воздух. — Тебя сильно несёт, — тихо заметил бармен, убирая со стойки пустую тару. — Так быстро обычно только.. — Наливай, — резко оборвал Джиён, подняв глаза. В них не было ни просьбы, ни ярости. Бармен едва заметно нахмурился, но всё же молча налил ещё, не задавая лишних вопросов. Пятая порция разнесла внутри все, что можно. Только тогда Джиён, с усилием оторвавшись от стойки, напоследок швырнул на неё купюры. Он даже не взглянул на бармена. Не хотел, чтобы хоть кто-то заметил, как глубоко и беззвучно он тонет. Где-то в груди накатывала тошнота. Возможно, он действительно много в себя влил. Казалось, ещё немного и его вывернет прямо посреди танцпола, под хохот и мелькание огней. Джиён оттолкнулся от чьего-то плеча, не разобрав даже, кто это был, и вслепую направился к коридору. Здесь было темнее и тише. Грохот музыки уходил в глухое эхо, воздух отдавал хлоркой и старой плиткой, под ногами скользила грязная, давно не вытертая вода. Он толкнул дверь, вошёл внутрь и застыл у раковины, уставившись прямо в глаза своему отражению. Из зеркала на него смотрел человек, которого Джиён едва узнавал: капюшон сбился, глаза покраснели, кожа бледная, губы пересохшие. Он открыл кран, плеснул на лицо холодной воды, но от этого стало только хуже. — Эй, ты. — услышал он за спиной. — Да-да, ты, подозрительно грустный тип у раковины. Джиён обернулся. В углу возле кабинки стояла компания: трое парней и девчонка. Смех, наглые взгляды, движения слишком уверенные, будто это их территория. У одного в руках была бутылка, у другого свернутый в трубочку доллар. — Ты чё такой кислый? Выглядишь херово, — один из парней усмехнулся и щёлкнул пальцами. — На тусе так не ходят. — Отвали, — коротко бросил Джиён, вытирая лицо рукавом. Но они не отстали. Девчонка подошла ближе. Глаза у нее блестели, а губы были растянуты в слишком сладкой улыбке. Она вытянула из кармана маленький прозрачный пакетик. Белый порошок засверкал в свете лампы. — Давай, попробуй. Всё сразу станет легче, обещаю. — сказала она. Джиён замер. Мозг шептал: «Не надо», но тело будто само сделало шаг ближе. Его тянуло. К тому же, от одного раза ещё никто же не умирал? Он попробует и забудет, верно? — Ты же не хочешь весь вечер киснуть? — парни засмеялись, обступая его. — Давай, один раз и полетишь. Сразу все как по маслу пойдёт. Джиён посмотрел на пакетик, и вдруг понял, что сопротивляться не хочет. Не может. Слишком устал. Слишком больно было возвращаться обратно к себе домой, к своей голове, к своей ночи. Он взял пакетик. Мир словно перевернулся, когда он сделал этот выбор. Взгляд прилип к нему так, будто внутри была не горстка порошка, а целая пропасть. Он колебался, пальцы дрожали, внутри всё кричало: «Стоп. Не делай этого», но рядом стояли четверо. Они были чужие, но уверенные, будто точно знали, что для него лучше. — Чё застыл? — один из парней хмыкнул, достал карточку насыпал на него тонкую дорожку. — Смотри, несложно. Вдох и всё. Он демонстративно затянулся носом, запрокинул голову, выдохнул и довольно скривил губы. — Видал? Две секунды и кайф. Девушка взяла пакет, высыпала щепоть на экран телефона, ловко разровняла банковской картой и протянула Джиёну. — Давай, красавчик. Один вдох и перестанешь париться. — она похлопала свободной рукой его по спине. Её голос звучал ласково, но за ним стояла хищная улыбка. Джиён наклонился. Он чувствовал запах. Он был острый и неприятный, но в то же время манящий. Его сердце стучало так громко, что заглушало басы из зала. На секунду он закрыл глаза. «Просто один раз. Чтобы заткнуть всё это внутри. Всего один раз..» Он вдохнул. Сначала показалось, что ничего, но через несколько секунд огонь ударил в нос и мозг вспыхнул. Он отшатнулся, зажмурился, но потом.. Свет в туалете стал ярче, чем был, вода в кране заблестела, его собственное отражение в зеркале вдруг показалось живым, будто другой человек смотрел на него с насмешкой и одобрением одновременно. Смех ребят стал громче, чем музыка. Они хлопали его по плечу, кричали что-то, но слова сливались. — Вот так! Видал? — донёсся голос, будто издалека. — Теперь ты в теме. И его действительно «понесло». Сердце билось быстро, но это уже не пугало. Каждое движение было лёгким, боль, пустота и воспоминания отключились. Он рассмеялся. Впервые за долгие дни смех вырвался.. неожиданно громко и почти безумно? Он откинул голову и рассмеялся так, что даже компашка переглянулась. — Хорошо.. чёрт возьми.. как же хорошо.. — прошептал он, уткнувшись руками в лицо. Мир вокруг казался прекрасным, красочным, полным движения, огня, жизни. Джиён чувствовал себя сильным, как будто он только сейчас начал дышать по-настоящему. Но где-то глубоко внутри уже была мысль, что за это придётся платить. Джиён вышел из туалета другим человеком. Толпа, что раньше казалась враждебной, теперь была похожа на море лиц, где каждый смеялся для него. Бас бил в грудь, но не давил, а наоборот поднимал и выталкивал выше. Он протиснулся сквозь толпу и оказался прямо на танцполе. Световые лучи рассекали воздух, как клинки. Всё было слишком ярким и слишком живым. Джиён чувствовал каждый сантиметр кожи, каждый вдох, каждый взгляд. Он смеялся. Крики, смех и хлопки по плечу принимались с восторгом. Джиён видел улыбки и отвечал своей, но эта улыбка была дикой, как у человека, которого уже нет. Алкоголь снова оказался в его руках. Откуда, он и сам даже не заметил. Глоток, и по телу разлилось новое тепло. Пакетик мелькнул снова: один из парней из той компании подошёл и протянул, как конфетку. — Давай ещё разок. Джиён даже не подумал и снова втянул. Теперь всё рвануло ещё сильнее. Люди вокруг уже не казались людьми, только движущимися силуэтами. Он будто стоял в эпицентре взрыва, причиной которого являлся сам. Но вместе с эйфорией пришло странное чувство. Сначала появилась лёгкая дрожь в руках, потом сердце забилось быстрее, не в ритме музыки, а как-то опасно. Он чувствовал, как каждая клетка тела вибрирует, как будто вот-вот лопнет. Джиён снова рассмеялся, но в смехе уже звучала истерика. Казалось, что если он перестанет двигаться, то просто упадёт. Джиён цеплялся за шум и за очередной глоток из стакана, но чем сильнее он пытался держаться за это ощущение, тем быстрее оно ускользало. Глаза начали видеть размыто, лица расплывались, потом снова обострялись. Кто-то рядом наклонился, сказал что-то на ухо, но слова превратились во что-то невнятное. Пот струился по вискам, дыхание сбилось, в груди больно кольнуло. Джиён пошатнулся, попытался рассмеяться снова, но смех сорвался на кашель. Толпа всё так же двигалась, но для него она уже не значила ничего. Он видел свет, слышал звук, но всё это вдруг стало враждебным, как будто мир хотел его разорвать. Он хотел ещё дозу, срочно, чтобы не упасть и не вернуться в то состояние. Но руки дрожали, голова кружилась, и ноги уже не слушались. В какой-то момент всё оборвалось. Танцпол закружился, в глазах потемнело и Джиён рухнул.