Слишком близко, чтобы уйти

После такого небольшого падения все вновь начало возвращаться на круги своя. Сегодня Джиён проснулся с ощущением свободы и внутреннего равновесия. Легкость в груди, непривычная тишина в голове.. впервые за долгое время он открыл глаза без того чувства тревоги и панических приступов, что обычно накатывали по утрам. Это простое, но давно забытое ощущение нормальности, радовало его больше всего. Осознание того, что вчера он почти весь день провел с Хёном, не давало ему покоя. Мысли возвращались к каждой мелочи, к каждому слову и жесту. Джиён был слишком счастлив, чтобы подобрать правильные слова и описать свое состояние. Это не было похоже на обычное чувство. Скорее, глубинное счастье, которое выравнивало его изнутри. Сам факт, что Хён был рядом, будто придавал ему силу стоять на ногах. Нельзя сказать, что все полностью вернулось на свои места после того происшествия. Разумеется, доверие компании к Джиёну заметно пошатнулось. Теперь каждый его шаг находился под жестким контролем. После выписки ему представили личного водителя, официально для "комфорта", но на деле для строгого надзора. Тот должен был отслеживать все его перемещения, вовремя подвозить и, главное, не допускать "плохих маршрутов". Это значило, что ни клубов, ни случайных встреч, ни даже попытки сбежать в сторону былых привычек не будет. Более того, компания явно держала руку на пульсе и наблюдала за ним по всем фронтам. Но Джиёна этот контроль почти не смущал. Внутри он чувствовал, что ему больше нечего искать и нечего скрывать. Он не собирался бегать в поисках новой дозы, не хотел вновь окунаться в бездну. Эти желания исчезли, растворились, как дым. Теперь ему ничего из этого не было нужно, потому что Хён рядом. А раз Хён рядом, значит, уже все хорошо. Выходя из больницы, он на мгновение остановился, обернулся и задержал взгляд на высоком здании. Оно оставило за собой много воспоминаний, как тяжёлых, так и приятных одновременно. Джиён позволил себе короткий выдох, и, прощаясь с этим местом, развернулся и направился к машине водителя. Менеджер заранее прислал фото и описание, так что он сразу узнал нужный автомобиль. На вид водитель показался спокойным, даже немного расслабленным. Он сидел небрежно, руки легко лежали на руле. Но Джиён прекрасно понимал: расслабляться ему нельзя. Этот человек может выглядеть беззаботно, но на самом деле он был звеном той же цепи, которую компания накинула ему на шею. Он знал, что тут не до шуток и что контроль строгий. Каждое его движение отныне будет зафиксировано. И улыбка водителя не обманывала: за ней скрывалась холодная дисциплина. На вопрос водителя «Куда?» Джиён ответил коротко и очень вяло: «Домой». Судя по тому, что не последовало уточняющих вопросов про адрес или маршрут, водитель уже был заранее осведомлён обо всех местах, где Джиён может появляться. От этого становилось еще тревожнее, как будто у него совсем не осталось права выбора и все пути уже давно расписаны кем-то другим. В машине его почти сразу окутал сон. После больницы в нем все еще жила вялость. Скорее всего, это остаточное чувство от лекарств, что вводили в его организм. Тепло сидений и шум двигателя только усиливали сонливость. Наконец, оказавшись дома, Джиён с усилием вышел из машины, коротко поблагодарил водителя, без лишних эмоций, и двинулся в сторону подъезда. Но даже в этот момент он чувствовал, как взгляд буквально прожигает его спину. Водитель не уезжал и не сводил с него глаз, а следил до самого входа.

***

Оказавшись в квартире, Джиён словно по привычке, сразу достал телефон и коротко отписал менеджеру: «Я дома». Больше слов и не требовалось. Менеджер сто процентов всё равно знал, где он и что с ним. Сообщение ушло и в тот же миг Джиён, освободившись от обязательства, тяжело опустился на диван. Мягкие подушки приняли его усталое тело, а мысли, наоборот, только сильнее надавили на виски. Он долго ворочался на спине, то зарываясь лицом в подлокотник, то закрывая глаза, но мысли лишь усиливались. Всё происходящее в последние дни вертелось в голове. Джиён чувствовал, что его разум слишком уставший, чтобы справляться с этим напором, и потому в какой-то момент просто «выключился». Сон накрыл его слишком резко. Джиён видел себя идущим по бесконечному коридору, стены которого сжимались, угрожая раздавить его. С каждым шагом дышать становилось тяжелее, а свет тускнел. Вдруг за спиной послышался смех, такой знакомый и родной, смех Хёна. Джиён оглянулся, но увидел лишь силуэт, уходящий всё дальше. Он пытался бежать за ним, но ноги не слушались. В коридоре раздавались чужие, строгие, холодные голоса, как у его компании. Они нашёптывали слова: «Мы следим. Мы знаем. Ты не уйдёшь». И в тот момент, когда он почти сдался, вдруг вспыхнул яркий свет, и Джиён рухнул в пустоту. Резкий звук вырвал его из сна. Телефон настойчиво звонил. Джиён протянул руку и сонно, с неохотой, поднял устройство. Стоило только взглянуть на имя на дисплее, как сонливость в ту же секунду улетучилась. На экране горело имя: "Идиот (Хён)" Джиён проснулся окончательно, будто в его вены впрыснули чистый адреналин. Он сел, глаза загорелись и заблестели от невероятного счастья. Когда в последний раз Хён звонил ему сам, первым? Года два, может, даже три назад. Слишком давно, чтобы память держала точную дату. Но сейчас это было неважно. Главное, что он действительно звонит. Он сам. Первый. Без лишних колебаний Джиён принял звонок с широченной улыбкой на лице. — Хён! Ну ты даёшь!.. — запыханным от радости голосом почти выкрикнул он, — Как давно ты первым звонить научился? Или повод какой серьёзный? На другом конце послышался короткий смешок. Но насколько же он был родной. Джиён знал этот смех наизусть. От него по коже пробежали мурашки, а в сердце вдруг стало удивительно тепло. — Ну ладно тебе, — спокойно ответил Хён. Даже через динамик было слышно, что тот сейчас улыбается, — Я подозревал, что ты спишь, поэтому мои сообщения до тебя не дошли бы. Вот и решил позвонить.. — он будто оправдывался, но сейчас это не имело значения. — Ты сам как вообще? Как чувствуешь? — Да в целом хорошо всё, мне уже лучше.. — слегка растерянно ответил Джиён, задумавшись на пару секунд. — То есть повод какой-то есть всё-таки? — уже более отстранённо продолжил он, поднимаясь с дивана и направляясь за стаканом воды. — Да, — коротко и чётко отрезал Хён, резко сменив тон на серьёзный. — Ты приглашён на кое-какую тайную встречу. Очень тайную и конфиденциальную. Джиён аж водой подавился, едва успев зачерпнуть её на кухне. Он закашлялся, пытаясь отдышаться, и с трудом выдавил слова: — Чего-о? Хён, не пугай. Ты прекрасно знаешь, что я загадочности такие ну вообще не люблю, — всё ещё откашливаясь, пробормотал он с ноткой недовольств. — Да шучу я, дурак, — хихикнул Хён и выдержал паузу, как будто специально, чтобы довести друга до пика напряжения. — Я тебя на студию нашу зову. Завтра. Ну так, посидеть там, пооткисать, вспомнить времена, как мы треки там записывали.. Разумеется, всё в законе, никакого алкоголя, как тебе сказал менеджер, — он на мгновение помолчал, а потом с ещё большей иронией добавил: — Только яблочный сок. Джиён знатно прифигел от такого поворота. Он точно не ожидал подобного приглашения, но это оказалось таким приятным сюрпризом, что внутри всё заискрилось. — Ты.. боже, напугал.. — стараясь максимально сдерживать нахлынувшие эмоции, ответил он. — Считай, я одной ногой уже там, на студии. — Ну вот и славно. Знал, что ты согласишься, — быстро отреагировал Хён. В трубке тут же послышались посторонние голоса, крики, шум какого-то мероприятия. Сразу было понятно: он где-то среди толпы, занят, и внимание у него рассеянное. — Ещё бы, знал он.. — с лёгкой грустинкой пробормотал Джи, осознавая, что Хён, как всегда, прав. — Но ладно, не суть. Идея и в правду замечательная. Голос Хёна всё больше заглушался гулом со стороны. Было ясно, что он уже не слушает Джиёна так внимательно. От этого внутри стало немного неприятно, но всё же Джиён не винил его. Это ведь Хён, а у него всегда дел полно. — До завтра, давай. Уже плохо слышу тебя, — протараторил Хён напоследок и, не дожидаясь ответа, скинул звонок. В груди у Джиёна в тот же момент что-то кольнуло. Ему стало грустно, обидно, как будто его внезапно оставили посреди светлой комнаты в одиночестве. Но эта грусть продлилась не дольше минуты. Уже вскоре он, как самый счастливый ребёнок, носился по квартире, подпрыгивал, смеялся и взвизгивал от восторга. Ему было всё равно на контроль компании, на то, что водитель дежурит у подъезда. Всё это перестало иметь значение. Важным оставалось только одно: Хён позвал его провести вместе целый день. А что может быть лучше? Вот именно, что ничего. Внутри словно ожили все чувства, и даже появилась безумная мотивация сесть за блокнот, открыть старый софт и начать писать новый трек. И с этими счастливыми мыслями Джиён забежал в спальню, переоделся, захватил ноут, зарядку, тетрадь и ручку и выбежал на улицу. Машина водителя и сам водитель, как и предполагал Джиён, стояли на том же месте. Быстро протиктовав адрес, тот шустро запрыгнул внутрь и начал строчить менеджеру "я в кафешку. резко вдохновение проснулось". В глубине души всё переворачивалось от счастья, но Джиён старался этого не показывать водителю и в целом всем посторонним. Все шло слишком хорошо, что в некоторые моменты он проворачивал в голове "а если это не правда? может мне послышалось?" и прочие тревожные мысли. Но искренняя радость все же их затмевала.

***

Уже сидя в кафешке, Джиён иногда бросал короткие взгляды в окно на водителя, который всё это время стоял неподалёку, рядом с машиной. Тот закуривал, опершись на дверь авто, и выглядел абсолютно невозмутимым. Джиён тихо фыркнул себе под нос, будто посмеялся над ситуацией и над самим фактом того, что даже здесь он всё равно под наблюдением. «Ну и работа у тебя, парень. Карауль меня, как будто я какой-то особо опасный преступник» мысленно усмехнулся он и снова опустил взгляд в блокнот. Джиён продолжил торопливо накидывать строчки, попивая горячий кофе, будто спасаясь в тексте от давящего взгляда извне. Закончив текст, Джиён с облегчением закрыл блокнот и на секунду уставился в пустую чашку. Время оказалось безжалостным. Стрелки показывали уже 20:45. Три с лишним часа пролетели, а он даже не заметил, как ночь подкралась к окнам кафе. В этом месте его знали. Вернее, знали не его самого, а его присутствие. «Сам Квон Джиён сидит здесь» — этого хватало, чтобы кафе давно стало своего рода легендой. Здесь не было лишнего шума и кофе был именно таким, каким Джиён любил. Персонал давно научился обращаться с ним по-особенному. Каждая официантка уже имела по личному автографу, полученному когда-то за обещание молчать и не выдавать его присутствия другим посетителям. Благодаря этому он мог писать, не оглядываясь каждые пять минут, что кто-то подбежит с телефоном или блокнотом. Закрытие было уже близко. Джиён не любил задерживать людей, поэтому, расплатившись за кофе одной купюрой, которая стоила вдвое больше всего заказа, он собрал вещи и вышел. На улице всё было по-прежнему: водитель стоял там же, словно статуя, ни разу не шелохнувшийся за всё это время. «Какую же выдержку имеешь, аж жутко. Сталкер хренов», — подумал Джиён, скользнув взглядом по нему, и направился к машине. Внезапно его накрыла тоска по ночным прогулкам. Слишком давно он не позволял себе просто идти по улицам, слушать город и ловить ветер на лице. Джиён попросил водителя отвезти его в любимое место, и тот молча кивнул. Но когда машина остановилась и он вышел, иллюзия свободы тут же рассыпалась. Едва тот сделал несколько шагов по асфальту, как заметил, что автомобиль двигается рядом, медленно катясь по дороге. «Иронично..» — выдохнул он про себя, доставая наушники. Музыка мгновенно отделила его от мира, будто нарисовала прозрачную стену между ним и этим контролем. Он попытался сосредоточиться только на звуках в ушах и на ощущении ночи вокруг. Мысли одна за другой нахлынули, и он стал вести диалог сам с собой: «Может быть, это и всё к лучшему? Всё ведь ради одного.. ради того, что рядом есть Хён. Ради него можно потерпеть.. Но разве это жизнь? Разве это не превращается в существование по чужим правилам? И всё же, может именно в этом и есть цена? Цена за то, чтобы снова начать дышать, не проваливаться в ту пропасть, что совсем недавно почти проглотила меня..» Ему хотелось спорить с самим собой, но музыка делала слова мягче, словно они звучали не в голове, а откуда-то со стороны. Он смотрел на уличные фонари, на витрины магазинов, и чувствовал, как внутри рождается одновременно горечь и сладость. Горечь от того, что свобода теперь ограничена, и сладость от того, что завтра его ждёт студия, Хён и, возможно, что-то новое. Когда он вернулся домой, внутри него бушевало слишком много эмоций. С одной стороны раздражение от контроля и от того, что даже ночью его шаги считают, а с другой предвкушение завтрашнего дня. Он почти на цыпочках вошёл в квартиру, будто боялся спугнуть это чувство, снял обувь, бросил куртку на стул и сразу рухнул в кровать, не заботясь ни о чём. В темноте комнаты, укрывшись одеялом, Джиён закрыл глаза и тихо улыбнулся сам себе. Завтра. Всего лишь завтра. И это «завтра» грело его сильнее, чем что-либо.