Слишком близко, чтобы уйти

Сознание возвращалось к Джиёну неохотно. С похмелья, даже небольшого, он всегда чувствовал себя отвратительно. Его организм бунтовал против алкоголя с особым рвением, мстя ему даже за один единственный вчерашний бокал вина, выпитый сгоряча. Он и сам понимал, что за все в этой жизни надо платить.  С потрескавшихся губ Джиёна сорвался короткий стон из-за этой невыносимой головной боли. С трудом оторвав голову от подушки, он понял, что вчера даже не добрался до кровати. Всю ночь он провалялся на диване, вмятину от которого теперь носил на щеке. Мир плыл перед глазами, когда он, пошатываясь, поднялся на ноги. Пол под ним качался, как палуба корабля в шторм.  Добираться до кухни за таблеткой было настоящим подвигом. Джиён плелся, цепляясь руками за стены. Один раз его нога подкосилась, и он едва удержался, схватившись за косяк двери. На кухне Джиён дрожащими пальцами вытряхнул из блистера таблетку, сунул ее в рот и жадно запил водой прямо из-под крана. Холодная жидкость обожгла горло, но не принесла никакого облегчения. И тут его взгляд упал на молчавший до этого момента телефон. В груди что-то екнуло. Это была смесь надежды и страха. Может, он написал? Тот, из-за кого вчерашний вечер закончился хреновым состоянием и осадком на душе? Джиён взял телефон в свои по-прежнему дрожащие руки. Экран расплывался перед глазами. Он лихорадочно смахивал уведомления одно за другим: реклама, спам, сообщения из каких-то чатов. Сообщений оставалось все меньше, а заветного имени среди них так и не было. Не написал. Сегодня удача определенно повернулась к нему спиной. — Придурок.. — прохрипел Джиён.  Слово, еле-еле сорвавшееся с пересохших губ, прозвучало как признание собственного бессилия. Почему он снова позволил себе надеяться? По старой привычке Джиён зашел в мессенджер, чтобы разобрать оставшиеся сообщения. И среди прочего ненужного хлама взгляд зацепился за сообщение от менеджера: «Утро доброе. Я зайду к тебе ближе к двум часам?» На лице Джиёна пронеслись всевозможные эмоции: сначала непонимание, потом паника, а за ней попытка сообразить, что бы это значило. Он посмотрел на часы — без пятнадцати два. Сердце ушло куда-то в пятки. «Да, в целом, можно. А для чего?» — Джиён отправил ответ, и в ту же секунду его осенило. Человек, который собирался к нему в гости, обладал поистине орлиным зрением и нюхом ищейки. Он заметит. Обязательно заметит. Мысль смешалась вместе с навязчивой головной болью, которая никак не хотела проходить. Джиён, словно ошпаренный, отшвырнул телефон в сторону и метнулся по комнате, превратившись в того самого подростка, которого застукали родителями на месте преступления. Вот она, бутылка из-под вина, маняще поблескивающая на столе. Он схватил ее и затолкал в мусорное ведро, прикрыв сверху бумажками. Бокал, все еще хранивший аромат вчерашнего, полетел в раковину. И тут настойчивый звонок в дверь пронзил тишину. Он прозвучал на несколько минут раньше, чем Джиён успел внутренне подготовиться, обрывая его судорожные попытки замести следы: — Чёрт, — прошипел он.  Пальцы инстинктивно вцепились в край раковины. Схватив первое, что попалось под руку, а это было мятое кухонное полотенце, Джиён смахнул с лица капли ледяной воды. Он сделал глоток воздуха, пытаясь выдавить из себя хотя бы подобие собранности, и побрел открывать. На пороге стоял менеджер, весь такой безупречный, аккуратный. Ну полная противоположность растрёпанного и заспанного Джиёна в помятой футболке. Его рубашка была ослепительно белой, а папка под мышкой выглядела как естественное продолжение руки. Выражением лица была почти отрепетированная улыбка, одновременно говорящая о доброжелательности и о том, что он уже всё про тебя понял. — Ну что, живой, — произнёс тот сухо, и, не дожидаясь приглашения, шагнул внутрь.  Его взгляд первым делом  скользнул по Джиёну, будто сканируя объект на наличие повреждений. Джиён молча отступил, пропуская ураган в виде этого человека в свою пропахшую вчерашним стыдом реальность. И вот в этот момент, глядя, как тот с протокольной точностью осматривает комнату, Джиён понял: тот пришёл не к нему. Не к Джиёну, как к человеку, а к Джиёну, как к проблемному сотруднику.  Его взгляд методично изучал пространство. Он задержался на полу у раковины, где всё ещё блестели невысохшие капли воды, скользнул по кухонному столу, будто ища кольцо от бокала, поднялся к окнам, оценивая, не слишком ли прокуренный воздух. Он не искал разговор. Он проверял порядок, словно надзиратель, обходящий камеру. — Всё чисто, — тихо пробормотал менеджер, скорее себе, делая мысленную галочку в невидимом списке. И только тогда, удовлетворившись результатами осмотра, он повернулся к Джиёну. — Извини, если вторгся. Просто.. сам понимаешь, после того, что было, компания просила, ну, чтобы я убедился, что ты в норме. «Убедился». Слово впилось в Джиёна, как острая заноза в пятку. Он натянул губы в подобие улыбки. Не «навестил», не «проведать», а «убедился». И даже не скрывает этого. Он был не другом и не коллегой, а подопытным кроликом, чьё состояние требовало верификации. — Конечно, — выдавил Джиён.  Менеджер, словно ничего не заметив, а он наверняка заметил всё, поставил свою папку на стол.  — Сделаешь кофе? — это прозвучало не как просьба, а как следующая часть процедуры. — Нам всё равно нужно кое-что обсудить. Джиён молча кивнул и поплелся к кофемашине, чувствуя себя не хозяином в своем доме, а актёром в тщательно отработанном спектакле. Шум кофемашины, обычно такой родной и уютный, сейчас резал слух, напоминая жужжание дрели. Он старался не смотреть в сторону непрошеного гостя, но краем глаза видел, как тот с деловой миной раскладывает папки на его столе и открывает ноутбук. Казалось, что этот человек мог работать где угодно: в аэропорту, в кафе, в квартире знаменитого исполнителя, превращенной в филиал офиса. — Что за разговор? — наконец выпалил Джиён, ставя перед менеджером кружку. Пар от кофе поднимался между ними, как дымовая завеса. — Концерт, — ответил тот, не поднимая глаз с экрана, — Ты же знаешь, компания не отменяет график. Нужно готовиться, хотя бы морально. Репетиции начнутся через неделю. Джиён вздохнул, тяжело опускаясь на стул. Его тело, еще не пришедшее в себя, протестовало против самой мысли о работе. — Репетиции, — устало повторил он, — Значит, всё как раньше? Буду снова петь, улыбаться и делать вид, что всё хорошо? Как хорошо обученная обезьянка. Менеджер отложил свои дела и уставился на Джиёна. В его выражении лица читалась не столько жалость, сколько утомление от необходимости в очередной раз разбирать одну и ту же проблему. — Джиён, никто не просит тебя улыбаться. Зрители приходят за твоей музыкой, а не за гримасой. Просто.. не ломай график, ладно? Мы дадим тебе поддержку, психолога, если нужно. Это не слабость. — Не нужно, — почти огрызнулся Джиён, отшатнувшись от этих слов, как от нежеланного прикосновения. Признать, что ему нужен психолог, значило расписаться в своей несостоятельности и поставить крест на иллюзии контроля. — Всё нормально. Я справлюсь. — Ты уверен? — менеджер посмотрел на него изучающим взглядом. В нём Джиён прочитал не заботу, а профессиональную оценку рисков. Вместо ответа он уставился в темную гладь кофе. Сейчас ему хотелось крикнуть: «Я бы хотел, чтобы ты пришёл ко мне как человек, а не как смотритель зоопарка, проверяющий, не сбежал ли его главный экспонат», но слова так и остались глубоко в голове Джиёна.  Менеджер, между тем, допил кофе, аккуратно поставил кружку точно по центру подставки и поднялся, застегивая пиджак. Его визит был исчерпан. — Ладно, я не буду мешать. Главное отдыхай, не пропадай, и, пожалуйста, — он сделал небольшую, но значимую паузу, — отвечай на сообщения. Это важно. — Конечно, — безжизненно улыбнулся Джиён.  Сейчас его улыбка была такой же ненастоящей, как и всё утро. Он стоял и смотрел на закрывающуюся за уходящим менеджером дверь. Джиён снова не смог ничего доказать. Ни ему, ни самому себе. Когда дверь за ним закрылась, он одновременно с ней закрыл глаза и сделал глубокий вдох. И снова Джиён остался один на один с этим просторным, безупречным и до тошноты безжизненным гнездом. Всё это время, суетясь и пряча «улики», Джиён внутренне твердил себе, что не ждал от этого визита ничего. Ничего особенного. Но это была ложь. Где-то в глубине души, под слоем апатии и показного безразличия, теплился крошечный огонёк надежды. Может, хоть кто-то придет просто к нему? Не к артисту, не к бренду, а к нему, к Джиёну. Спросят: «Как ты?», а не «в какой ты форме?». Но вместо этого он получил осмотр с пристрастием.  Джиён плюхнулся обратно на диван, в ту самую вмятину, что осталась от его беспокойной ночи. И тут из его груди неожиданно вырвался хриплый и неуклюжий смешок. В нем не было веселья, только горькая ирония: — Поддержка, — пробормотал он, — Психолог. Ага. Классно придумали. Ему вдруг представилось, как они сидят вот так же, но менеджер не смотрит в экран, а просто пьет кофе и говорит о чем-то отвлеченном. О погоде. О глупом фильме. О жизни. Но это была из разряда тех несбыточных фантазий, что только сильнее ранят своей недостижимостью. — Лучше бы просто кофе вместе попили.. — прошептал он в пустоту. Джиён на секунду прикрыл глаза. Голова уже не так болела, ведь теперь это была не просто физическая боль. Его беспощадные мысли всё никак не отпускали, загоняя в ловушку самоанализа. Теперь не на что было свалить. Это просто одиночество, которое въелось стены этого дома и прописалось тут, как законный житель.