Слишком близко, чтобы уйти

После ухода менеджера на квартиру вновь опустилась эта ненавистная тишина. Джиён стоял посреди гостиной, теперь уже без каких-либо эмоций.  Он знал, что сегодня в его жизни вновь появился этот редкий островок покоя, а именно выходной. До концерта еще долго, а сейчас никто пока не требовал изматывающих репетиций, не строил планы, не торопил на съёмочную площадку. Этот день был подарком и долгожданной возможностью перевести дух. Но если на эту возможность смотреть с другой стороны, то вполне возможно повторить вчерашний вечер, а этого Джиён однозначно не хотел.  Без череды дел, выстраивавших день в понятную, пусть и изнурительную линейку, становилось только хуже. Те мысли, которые он так старательно гнал прочь, теперь наваливались всей своей массой.  В голове вновь всплывали обрывки вчерашнего вечера: Хён, их короткий разговор, где тот был таким невозмутимым и его слова, в которых не было намёка на былую теплоту. Все эти факты отрезали прошлое, как ненужный аппендикс. Телефон в его руках на данный момент казался единственной живой связью с внешним миром. Джиён бесцельно водил пальцем по холодному стеклу, несколько раз открывал и закрывал мессенджер, прокручивал список чатов, останавливаясь на знакомом имени. Палец замер над клавиатурой: Написать, не написать? Это был поединок между гордостью и отчаянной потребностью в подтверждении, что он не один в этой тишине. В конце концов, отчаяние перевесило. Пальцы сами заскользили по экрану: «Ты занят? Может, заедешь на пару минут? Просто кофе и поболтать». Едва отправив сообщение, Джиён сразу же ощутил, как внутри зарождается знакомое чувство неловкости. Он ведь знал, чем это кончится. Знал, но всё равно написал. Ответ пришёл почти мгновенно, без малейшей паузы на раздумья. «Не получится. Работа. Извини.» Три слова. Всего три. Джиён замер, впиваясь взглядом в экран, пока глаза не начали слезиться от невысказанной обиды. Потом экран потемнел и в его отражении он увидел своё лицо, такое же пустое, как и этот чёрный прямоугольник в его руке. Он швырнул телефон на диван, из-за чего тот отскочил, будто даже не желая разделять его горечь. Джиён повалился лицом в прохладную шелковистую ткань подушки, впитавшую ранее тысячи его слез и тихих признаний: — Вечно ты занят.. — голос сменился на хрипловатый шепот. Он говорил так, будто боялся услышать самого себя:  — А я?.. Разве я не заслуживаю хоть капельку твоего внимания?.. К глазам подступила влага. Джиён провёл рукой по лицу, будто хотел стереть слабость, но пальцы только размазали соль по коже.  Мысли текли лениво, возвращаясь к Хёну, к его спокойным глазам, в которых больше не читалось ничего родного, к ровному голосу, что обходил все острые углы, будто их и не было. Когда сумерки окончательно затянули комнату, границы предметов растворились в темноте. Джиён на ощупь нашел телефон. Экран вспыхнул бледным светом и палец сам, без участия воли, коснулся знакомой иконки: лента инстаграма ожила. Несколько случайных снимков пролетели мимо, пока сердце вдруг не застыло на мгновение. А потом.. Хён. Тот самый, у которого «работа». Он сидел за столом, уставленным бокалами и тарелками, в окружении смеющихся людей, вероятнее всего со съёмочной группы. Вспышка камеры отражалась в его глазах, в тех самых, в которых когда-то плавал Джиён, ища спасение. А улыбка.. теплая, открытая, настоящая. Та, что когда-то согревала Джиёна лучше любого солнца. Теперь она обожгла изнутри. Джиён не мог оторваться. Он увеличил фото, будто надеялся увидеть в зрачках хоть тень себя. Но там было только чужое счастье. Каждая черта лица говорила одно и то же: он может вот так сиять, просто не с ним. Пальцы дрожали так сильно, что телефон едва не выскользнул из рук. Джиён судорожно втянул воздух, закусил губу до боли, и, не выдержав, погасил экран. Но было поздно. Образ счастливого Хёна уже отпечатался в памяти.  — Отлично.. — голос превратился в сдавленный смешок. — Просто.. замечательно. Это была не просто ревность, а что-то гораздо страшнее. «Почему?.. Почему с ними он может вот так смеяться? А со мной даже кофе не выпьет?..» Он вскинул руку и швырнул телефон в сторону. Тот ударился о пол и отлетел в сторону, но звука было мало. Сейчас хотелось громче и сильнее, чтобы хоть что-то разбилось вместе с ним.  Джиён рухнул на пол, обхватив ноги руками. Из горла начали вырываться надломленные рыдания. Слёзы текли, впитываясь в ткань брюк, пока он дрожал всем телом. — Блять.. почему?.. — сорвалось с губ почти истерическим криком, — Хён.. да что я делаю не так?..  Он прижался лбом к коленям, хватая ртом воздух. Произнесённое имя повисло в воздухе, лишённое адресата. Это был просто беспомощный и отчаянный звук, не имеющий никакого смысла.  — Я же стараюсь.. — он шмыгнул носом и попытался рукавом вытереть слёзы, — Я живу, как ты хотел. Почему же тебе всё равно?..

***

Джиён неохотно поднялся с дивана. Каждое движение давалось с усилием. Ноги дрожали, как после затяжной болезни. Он пошёл в сторону прихожей, цепляясь взглядом за смутные очертания мебели и за собственную тень на стене.  У зеркала Джиён остановился. В отражении стоял кто-то, кого он едва узнавал: пересохшие и покусанные губы, красные глаза.. Он долго смотрел на эти следы от слёз на щеках и на дрожащие ресницы, и с каждой секундой становилось страшнее. Страшно не за себя, а за то, что от него осталось. Взгляд вновь помутнел, но он не стал больше сдерживаться. Слёзы снова побежали по лицу, оставляя за собой солёные дорожки. — Вот видишь?.. — прошептал он, едва разжимая губы. — Видишь, какой я?.. Пустой. Жалкий. Уставший до тошноты. От тебя, Сынхён.  Он горько усмехнулся, но в этом смехе не осталось ничего человеческого. Только усталость и бессилие. — И кто захочет на это смотреть?.. Неудивительно, что тот не пришёл.. — Джиён надломленно улыбнулся. — Раз уж всем весело.. То почему бы и мне не.. Тишина будто прислушивалась к недосказанному, и в зеркале, где только что стоял человек, теперь отражалась лишь его блеклая тень: след от того, кто когда-то умел жить.

***

Через час Джиён уже бездумно листал сторис разных клубов. Экран светился в темноте комнаты, отражаясь в его слегка покрасневших глазах. Он листал, пока один пост не зацепил внимание: то была закрытая вечеринка в центре, где вход только по приглашениям. В описании мелькнул ник организатора, но Джиён не стал думать. Просто нажал. Ответ пришёл почти сразу. Пара коротких фраз, эмодзи, и ссылка на электронное приглашение. Проще некуда.  Пальцы все также дрожали, когда он застёгивал пуговицы, но не от волнения, а так, будто тело сопротивлялось. Внутренний голос шептал: не иди, это неправильно. Но именно из-за этого он и пошёл. Потому что если не идти, то придётся снова думать и снова чувствовать. А он больше не хотел. Он хотел просто выключить голову, стереть всё, включая звук его имени, произнесённый чужим голосом, улыбку Хёна и то короткое сообщение.  Но Сынхён всё ещё жил где-то глубоко внутри, как привидение, от которого не избавиться. Джиён накинул кофту, а после медленно подошёл к окну. Подъезд был освещён, но с другой стороны дома тянулся пожарный выход: металлическая лестница, ведущая во внутренний двор, со стороны которого не было ни камер, ничего такого, что могло бы указать на его очередной побег. Джиён скользнул наружу, стараясь не шуметь. На секунду дыхание перехватило, но потом он шагнул на лестницу, спустился вниз, обогнул дом и, не оглядываясь, растворился в темноте.

***

Когда Джиён вошёл в клуб, его сразу окутала волна уже знакомых звуков и запахов. Воздух был наполнен смесью алкоголя, пота и чего-то сладковатого, от чего кружилась голова. Люди здесь смеялись, кричали, обнимались. Тут никто никого не знал и в этом было странное облегчение. Кто-то прибился к Джиёну с бокалом, предлагая выпить, а кто-то, почти касаясь губами уха, прошептал про кое-что покрепче.  Но Джиён даже не ответил. Он просто смотрел мимо всех этих людей. Он искал беду. Может, даже звал её. Когда один из парней в яркой куртке сунул ему в ладонь маленький свёрток, Джиён не сразу понял, что происходит. И вдруг, будто откуда-то из прошлого, в голове появился.. Хён. Его руки, крепко сжимающие запястье Джиёна, голос, очень низкий и уставший, но всё ещё тёплый: «Вещества, алкоголь — всё это не выход, Джи. Ты ведь знаешь сам. Я не хочу видеть тебя в грязи, в долгах, на грани срыва и под прицелом слухов.» Внутри что-то сжалось, но это чувство быстро пропало. Джиён выдохнул: — Прости, Хён.. — губы едва шевельнулись. — Просто.. надо выжить хоть как-то. Он вновь шагнул в темноту клуба, позволяя шуму и свету проглотить себя целиком. Музыка заглушила совесть, алкоголь смыл последние остатки рассудка, и где-то глубоко внутри что-то снова треснуло. Но теперь — окончательно