What if: Se non fosse per te...

Студия была очень милой. Небольшое пространство, владелица, она же секретарь, которая принесла кофе и безропотно удалилась, когда он попросил её об этом. Здесь была прекрасно оборудованная аппаратная, компьютер с хорошими программами для работы со звуком, и даже уютный жёлтый диванчик, на который он, собственно сел, разувшись, едва дверь за владелицей закрылась. Томмазо не знал, зачем пришёл сюда, зачем отыскивает и перетаскивает к дивану кольцевую лампу, выставляет дневной свет, подключает к ней свой телефон, подгоняет настройки прямого эфира в инстаграме. Только, когда в нижней части экрана появилась надпись «вы в эфире», в голове будто что-то щёлкает. Нужно было что-то сказать, глядя на жёлтое отражение лампы в своих глазах. - Здрасте, - обшарив взглядом комнату, он обнаружил небольшом микрофон, запоздало подключил его и, надеясь, что звук достойный, повторил: - Здрасте… Я не знаю, кому это интересно, не люблю прямые эфиры, ни в телеке, ни в соц.сетях и вообще не знаю, зачем это делаю… К эфиру присоединились Френсис и Марко, единственные люди, которых Томмазо мог назвать близкими друзьями. - О, привет, народ! Так вот, я, наверно, просто хочу выговориться в никуда, потому что… На меня сегодня напали. Девочка, имя которой я, наверно, узнаю завтра, когда начнут звонить из полиции и прокуратуры, надыбала где-то кислоты, благо, не очень сильной и, подкараулив меня у отеля, плеснула её в меня… К эфиру присоединилась смутно знакомая девушка, которая лайкала все фото и иногда писала тёплые комментарии и некий lucio_corsi, на сердце почему-то сразу потеплело. «Как твои руки?» - сразу написал тот. - А, это ты! – Томмазо почувствовал, что улыбается впервые за последние несколько часов. Ему было страшно, больно, он злился, переживал… Но он всегда мог найти причину и повод поднять себе настроение. – Знакомьтесь, товарищи, этот человек меня спас сегодня! Какое у тебя солнечное имя! «Спасибо» - набрал парень и притих, потихоньку подкидывая лайков. «Что случилось? – тут же встрял Френсис. – В лицо она не попала, как я понимаю?» - Я почти не пострадал, - кивнув, Томмазо показал в кадр руки. – Кожа лопнула, на ресепшне в отеле обработали, забинтовали. Но очень пострадал пиджак, - дотянувшись до вещи, он продемонстрировал нанесённый урон и в который раз вздрогнул от этого сам. – Я… Мы ездили с группой в Милан перед Новым Годом. До этого нам заплатили за выступление в одном клубе, и у меня оставались какие-то деньги. Я знал, что в городе открылся NewYorker, Мекка подростков на тот момент. Мы отстояли такую очередь, что у меня болели не только ноги, но и руки, поскольку мы по очереди держали пальто друг друга. «Я это помню! – с ржущим смайликом написал Марко, но тут же добавил: - Представить боюсь, что ты испытываешь…» Покачав головой, Томмазо проверил список слушающих. Всё те же – друзья, странный знакомый и пара постоянных подписчиков. На что он рассчитывал? Увидеть там Рокко? Да, возможно… Но это вряд ли. - Я подписывал в этом пиджаке все договоры в жизни, начиная с первого. Этой тряпке почти 18 лет, и, наверно, ей давно пора было бы отправиться на помойку, но я берёг его… «Я могу попробовать его отреставрировать!» - пишет девочка-подписчик. - Я не уверен, что хочу этого… - Томмазо действительно не любит прямые эфиры, а потому, забывает прочитывать комментарии вслух, чтобы остальным было понятно, на что он отвечает… Но, наверно, при столь незначительном числе зрителей этого можно и не делать? – Смысл ведь всё-таки в другом. Ведь она не одна хотела этого. Она одна на это решилась. И ты невольно задаёшься вопросом, стоит ли публичность и популярность того, чтобы находиться под угрозой физического уничтожения по причине ориентации, привязанностей, своего выбора и выбора твоего партнёра? Наверно, здорово видеть, как люди нестандартной ориентации и убеждений становятся частью законодательного процесса, лоббируют в том числе и свои интересы… Но, стоит хейту и агрессии коснуться тебя или твоего близкого, сразу возникает вопрос: а стоит ли оно того?... Сколько людей страдает из-за неудачно размещённого фото или видео, из-за аутинга в школе и на работе… «Наберу?» - пишет Френсис в директ. «Я сам, после эфира» - быстро отвечает Томмазо. Некоторое время в эфире не происходит ничего. Зрители понемногу жмут на сердечко внизу экрана, Томмазо сидит, низко опустив голову, как вдруг почти одновременно приходят два комментария: «Знаешь, а ты, оказывается, прав, - пишет только что вошедший пользователь со старой фоткой Чиелло на аватарке. – И я бы тоже врезала ему!» Выходит, Чиелло в это самое время тоже был в эфире и… жаловался на него? Как мило. Спасибо, родной, я тоже тебя люблю. «Тома, - как осторожно подписчица написала свой комментарий, было понятно даже через экран. – Я понимаю, что, наверно, не вовремя, но я хочу попросить тебя: можешь, пожалуйста, спеть? Немного… Просто песня Blind fool love спасла мне жизнь в детстве. Я уже стояла на подоконнике, собираясь прыгнуть вниз, когда услышала из кухни, где оставила включённым телевизор, чтобы отвлечь родителей, заиграла удивительная песня. Она наполняла сердце уверенностью и желанием бороться и жить… Моего старшего сына зовут Томмазо… Я хочу, чтобы ты знал это… Пожалуйста, спой!» Медленно перечитав сообщение, Томмазо на секунду забыл о боли в руках и жгучей обиде на безрассудного супруга. На несколько минут он почувствовал себя подростком, который безоговорочно верит в справедливость мира и бессмертие души, большую любовь и безграничность возможностей истинного таланта. - Я сейчас не смогу петь из-за того, что буду плакать, - действительно с трудом сдерживая эмоции, проговорил он. – Ладно, уговорили! Что для вас… - взгляд скользнул по ник-нейму писавшей девушки. Madrigale. - О, я понял. Только акапелло. Не знаю, когда смогу взять в руки гитару теперь… Первые строки дались ему большим трудом. Невозможно забыть песню, которую написал сам, но настроение совершенно не соответствовало песне, да и голос давно отвык от пения… Но к последнему куплету к нему вернулась уверенность. Боль ушла. Он знал, что делает. Как и в те дни, когда подбирал слова и аккорды, верил в то, что дождь не может идти вечно…

Striscia triste, avvelenato

Ma i giorni persi ha vivere

I sogni a mani vuote

Tra rabbia e malinconia,

Tra le smorfie della morte

I pagliacci ridono di te.

Tra le smorfie della morte

I pagliacci ridono di te…

- Почему ты не поехал ко мне? – жалобно поинтересовался Френсис, когда, выйдя на улицу, Томмазо набрал его номер и закурил. - Ты в Риме сейчас? А мы в Неаполе… - Ну и что!? 2 с половиной часа на машине! Ты болтал дольше! На самом деле, проболтал он меньше даже полутора часов. От чего-то было приятно, что никто не вышел из чата за это время, хотя вряд ли его рассуждения и неуверенное пение в конце были в действительности им были интересны. - Мне телефон держать больно, а ты про руль говоришь…