Моя маленькая девочка

— Это что за хуйня?! — Кричу, глядя на свою комнату. На декоративные подушки, на которых была я и Моника. На фотографии в рамках, где я всё с той же сраной Моникой. Это всё было фотошоп. Подойдя ближе, вижу, что многие фотографии были мои старые с Ли, Ли просто вырезали, а на её место прифотошопили Монику. — Мама?! — Мама поднялась ко мне с каменным лицом. — Это что такое? — Не матерись. — Тут сложно не материться! — Кричу. — Зачем всё это?! — Ну ты же выставила фото с Ли, — по произношении имени моей подруги маму скривило. — Одну единственную! Тут же их до хрена! Ещё и подушка! Может они ещё профотошопили Монику к трусам? — Твоя Моника мне руку сломала, а ты ещё смеешь её фотки везде втыкать! Зачем всё это?! Хватит лизать ей жопу! Пощечина обожгла моё щёку. Тяжело дышу, недовольно глядя на маму. Щека болезненно пульсирует. — Если тебя так волнуют её деньги, вот сама с ней дружи! — Подумай над своим поведением, — сквозь зубы сказала мама и ушла, громко хлопнув моей дверью. Слышу, как меня заперли. Подхожу к стене, где висят эти ужасные фотографии и сдёргиваю здоровой рукой их со стены. Швыряю прямо в рамке на пол. Какие-то рамки разлетаются, а какие-то остаются целыми. Сорвав около пятнадцати рамок, опускаюсь на пол и вытаскиваю фото из рамы и просто разрываю. Одной рукой сложно и поэтому я хватаю одну половину фотографии зубами и разрываю. Закончив с фотографиями, поднимаюсь и взяв подушку иду к окну и открыв его вышвыриваю на улицу. Туда же кидаю и остатки фотографий и рамок. Оглядываюсь в поисках ещё чего-то страшного. Вроде ничего… — Да она издевается?! — Подхожу к столу и вижу фотографию в рамке со своего дня рождения. Это было в том году, на моём дне рождении была только Ли. И то мы праздновали его в тайне от моей матери. Это она запретила праздновать мне и вообще хоть кого-то звать. Причём повода и не было. Она просто так захотела. Ли это не остановило, и она принесла подарок. Палочки для еды и чёрного цвета китайское кимоно. Причём она правильно подобрала размер. А так же всякие китайские угощения. Палочками есть я училась около недели, а в кимоно ходила по дому. Маму ещё тогда выворачивало наизнанку при виде меня в кимоно. Я как-то и не обращала на это внимание, а после случилось неприятное. В начале пропали палочки. Сколько я их искала всё никак не могла найти. Потом мама постирала кимоно и стиралка его просто разорвала. Тогда я рыдала, а мама просто говорила, что не знала, что быстрый режим разорвёт мне кимоно. Я как-то и не предала значения что она вообще никогда не стирала в таком режиме. Мне было ужасно неловко говорить Ли про то, что случилось с её подарками. Но когда подруга позвала меня на празднование китайского нового года и попросила прийти в том кимоно, я честно бегала по всему городу в его поисках и не нашла ничего похоже. Пришлось солгать подруге что у меня ангина. И вот сейчас только я понимаю, что палочки скорей всего выкинули, а кимоно мама испортила намеренно. И вот фото, которое сделал официант в кафе, где Ли вручает мне подарок и целует в щёку изменили. Теперь в щёку меня целовала не Ли, а Моника. Первым делом я стала проверять фотоальбом что лежал у меня в шкафу. В нём были мои совместные фотографии с Ли. Отыскав его за шапками и шарфами, я, к своему ужасу, обнаружила что на всех фотографиях, где присутствовала Ли, саму Ли вырезали. Это сделала мама или Моника? За что вообще так надо было делать? Глаза застелили слёзы. Выронив альбом, я в шоке огляделась словно не в своей комнате. Она целенаправленно уничтожила все воспоминания о моей подруги. О моей настоящей подруги, но при этом пытается втюхать мне эту сраную Карузо. До утра я проплакала. Мне было ужасно обидно за Ли. Ужасно обидно за себя. Может так и нельзя думать, но мне хотелось другую маму. Может даже такую семью как у Ли. Её родители хотя бы не говорят Ли с кем дружить. Мне же нельзя дружить с азиатами, с темнокожими, с слишком бедными. Нельзя общаться с теми, кто ездит на старых машинах и живёт в старых домах. Если только это никакой-то там старинный дорогущий особняк. Сама мама при этом всю жизнь старалась дружить с теми, кто богат. С теми, с кем выгодно. Она и замуж за папу вышла из-за денег. Вот только она слишком поздно поняла, что богат папа был сугубо из-за наследства, которое очень быстро было потрачено. Вот только к тому моменту она оказалась беременной мной. Уходить, оставшись с младенцем она не хотела и поэтому вышла замуж. Я часто слышала эту историю. Папе эта история не нравилась, откровенно она его бесила. Особенно когда на семейных застольях мама начинала об этом говорить. После первого же бокала вина. Она не пьянела, и голос звучал трезво. Но слушать её было противно. Так на День Благодарения я сгорала со стыда. — Эрика, запомни, — мама только отпила белого сухого вина и поставила бокал недовольно глядя на меня. — Твой отец мешок с дерьмом! — Всё за столом замолчали, нас было двадцать человек со всеми тётями, дядями, кузенами, и просто друзьями семьи. — Прежде чем запрыгнуть на первый попавшийся хуй, загляни в его чековую книжку. В банк позвони. Везде проверь чтоб у твоего ёбыря были деньги. — После такого папа обычно вскакивал из-за стола и уходил. Он уходил либо в спальню, из которой не выходил до следующего дня, либо садился в свою машину и просто куда-то уезжал на всю ночь. Никто из родни не пытался остановить маму, а она считала себя капец какой мудрой ну или остроумной. — Никогда не дружи с узкоглазыми и черномазыми. С чёрным поведёшься, назад не вернёшься. — Ну да, теперь она ещё и фильм цитирует. — В твоём случае с этой Ли. Папа не уходил от мамы из-за меня. Я слышала это постоянно. И не понимаю, то ли он меня обвиняет в этом то ли что? В любом случае мне было противно это слушать. Однажды, когда мама была у своей богатой подруги что ни во что её не ставит и даже за человека не считает, папа напился виски. Он сидел на полу и плакал, обвиняя меня во всём. — Я ненавижу твою мать! — Рыдал он, глядя на огонь, полыхавший в камине. — Только из-за тебя живу с этой сукой! — Разведись. — И платить алименты? Твоя мать с меня всё сдерёт. Я останусь с голой жопой. Так что подожду, когда ты станешь совершеннолетней и подам на развод. А ещё у него была любовница. Это я узнала случайно. Просто в школе стало плохо, мои родители на звонки не отвечали и Ли позвонила своим. Её мать приехала за мной и отвезла домой. Поднимаясь наверх, я увидела, как из родительской спальни вышла голая женщина. Кто это был я не знаю, но при виде меня она застыла. Папа выскочил следом. Тоже голый. — Чёрт! — Выругался он, прикрыв руками пах. — Эрика, что ты тут делаешь?! Ничего не отвечаю, мне было слишком плохо. Я просто прошла мимо них и легла спать. Маме ничего не сказала. Потом я застала папу с другой любовницей. И самое что странное, его любовница приехала за мной в школу и отвезла домой. И так папа изменял маме около шести лет. Не знаю знает ли об этом мама, но говорить ей я просто не хочу. Утром, когда меня выпустили я спустилась вниз позавтракать. С мамой не разговаривала. Не смотрела даже на неё. Она же делала вид что всё нормально. Папа, не скрывая переписывался с очередной любовницей. — Что у тебя с рукой? — Спросил папа, убрав телефон. — Моника Карузо сломала. — Это та, у кого родители известные адвокаты? — Киваю. — Ничего удивительного. Смотрю на папу, а он как-то недовольно смотрит на маму. — Ты значит нашу дочь продала? — О чём ты? — Мама сделала невинное лицо. — У неё подруга Ли. Ты заставляешь её дружить с какой-то там Карузо. — Она никакая-то там. А билет в будущее. — В чьё? Если она тебе так нравится так и дружи с ней сама. — Пап, мама вырезала со всех фотографий Ли. — Что ты сделала? — Голос папы стал строгим. — Не трогай подругу Эрики. — Ты хочешь, чтоб наша дочь кончила не пойми как? — Голос мамы стал крайне строгим и неприятным. — Будет дружить с этой желтой ничего хорошего не добьётся. Эта китаянка утащит её на свой уровень. Нищеты! Я желаю для нашей дочери только лучшего! — Заставляя нализывать задницу какой-то серой мыши? Знал бы ты, папа, кто именно жопу кому лижет. — Рон, ты просрал всё своё состояние. — Так из-за тебя. Ты распоряжалась моим наследством направо и налево. Не я решил купить твоей сестре новую машину. Не я решил купить твоему брату новый дом. Ты сама просрала всё моё наследство своими вот такими тратами. Вместо того чтоб откладывать или вложить деньги на учебу Эрики, ты решила оплатить учебу своим племянникам. И по итогу у твоих племянников есть образование, а у нашей дочери из-за тебя не будет. — Что? — В шоке смотрю на них. — В смысле не будет? — Твоя мать хочет, чтоб ты дружила с Карузо и вместе с ней поступила в университет. Естественно, тот который выберет Карузо. Она считает, что если ты будешь очень хорошо целовать жопу этой серой мыши, то она оплатит тебе обучение. — А зачем ты меня слушал, Рон? — Можно подумать это не ты украла мою чековую книжку? Не ты вогнала меня в долги. — А на что же мне интересно ты содержишь своих шлюх? — Поморщившись встаю и ухожу. — Или они содержат тебя? Значит про шлюх она знает. — Я не хочу, чтоб моя дочь кончила шлюхой как эта Ли! Пока они скандалили я вышла из дома в холод. Листва хрустела под ногами, а я, накинув на плечи джинсовку пошла гулять. Настроение было ужасным, а главное, что мама вообще забыла о том, что я под домашним арестом. Джинсовка то и дело сваливалась с моих плеч и мне приходилось её поправлять. Дойдя до парка, я нашла пустую скамейку и села на неё. Спустя несколько минут ко мне подсела Моника. — У тебя совсем нет своей жизни? — Говорю, глядя на свои кеды. — Ну почему же? — Она поправила на моих плечах джинсовку. — Есть. — Тогда зачем ты везде за мной бегаешь? — Ты себе льстишь. Я не бегаю за тобой. — Ага, — откидываюсь на спинку скамейки. — Всего-то оказалась в том же парке, где и я. А живёшь ты в самой жопе мира причём. — Наверное минуту мы просто сидели и молчали. — Я не стану твоей шлюхой ради образования. Я вполне могу кредит на это взять. — Зачем? Всё будет нормально. Не переживай. И не забывай про фотосессию. — У меня рука сломана. — Ничего страшного. Это никак мне не помешает. Ты главное помни о тех фотографиях, которые увидят все если не придёшь на фотосессию. — Она протянула мне визитку, и я взяла её. — По этому адресу приходи. — Надеюсь это будет не голая фотосессия? — Ты всё увидишь, — она поднялась. — И да. Сиди осторожно и ноги сильно не раздвигай. — Чего? — До понедельника. — Погоди! — Вскакиваю на ноги видя, как Моника уходит. — Ты со мной что-то сделала?! — Она не отвечает. — Моника, мать твою?!