Межшкольная олимпиада

Глава 2. Тени остаются Чем ближе был день возвращения в «Невермор», тем сильнее Уэнсдей хотелось остаться дома. Не потому, что ей было хорошо — в доме Аддамсов «хорошо» в принципе не случалось, зато было уютно в своём особенном смысле. А потому, что там, в школе, её ждали лица, от которых нельзя было спрятаться за книжной страницей. Она сидела за завтраком, отодвигая тарелку с омлетом в сторону. — Дорогая, — мягко произнесла Мортиша, — я понимаю, что ты не горишь энтузиазмом, но возвращение в школу — это не каторга. — Для кого как, — сухо ответила Уэнсдей. — Для меня это скорее медленный ритуал казни. Гомес оторвался от газеты: — Мия дочь, в школе есть друзья. Это прекрасно. — Друзья? — она чуть приподняла бровь. — Скорее — контрольные наблюдатели в моём личном зоопарке. Но на самом деле она не была уверена, хочет ли видеть кого-то. Особенно — одного конкретного человека. Во дворе «Невермора» было многолюдно. Суета, крики, кто-то уже делал селфи на фоне центрального здания. Новая директорша — высокая женщина с короткими серебристыми волосами — стояла на ступенях и приветствовала учеников. Уэнсдей, как всегда, шла медленно, не участвуя в общем потоке. Она собиралась пройти мимо, но услышала обрывок разговора директора с кем-то из преподавателей: — …нет, Торп больше не вернётся. Его перевели в «Сент-Клер». Слова ударили неожиданно. Она продолжила идти, но в голове уже начал раскручиваться клубок мыслей. Перевели. Просто так. Даже не попрощался. В памяти всплыли его косые улыбки, глупые попытки разговорить её. Конечно. Это проще — уйти, чем объясниться. В комнате её уже ждала Энид — с чемоданом, стопкой журналов и взглядом, в котором читалась усталость. — Он написал? — спросила та, даже не поздоровавшись. — Кто? — машинально ответила Уэнсдей. — Мой бывший. — Энид театрально закатила глаза. — Ты же знаешь, я с ним рассталась. И теперь он бродит по школе, как привидение в поисках жертвы. — Совет: замуровать его в подвале, — без тени эмоций сказала Уэнсдей. — Ага, а потом ты будешь защищать меня в суде? — фыркнула Энид. — Хотя… ты бы, наверное, не стала. Они переглянулись, и Уэнсдей краем губ изобразила тень улыбки. Вечером, когда вещи были разложены, а Энид ушла в душ, Уэнсдей решила подняться на чердак общежития — место, куда редко кто ходил. Там пахло пылью, старым деревом и… краской. На стене, прислонённая к ящику, стояла картина. Силуэт девушки с косами, погружённый в серые и чёрные мазки, будто сотканный из тени. Внизу лежала маленькая записка: “Некоторые тени остаются с нами, даже когда мы уходим.” Она задержала взгляд на строках, но не взяла бумажку. Значит, он всё-таки оставил прощание. Только так, чтобы не пришлось смотреть мне в глаза. Она спустилась вниз, убрав выражение лица в привычную маску. Но в голове глухо звучало: Сбежал.