Помощь всё же потребуется

— Зачем ты их бросил одних?! Всё уехать хотел?! Уехать?! Что ж, сейчас нам, похоже, действительно уехать придётся! — Да кто ж знал, что этих балбесов так понесёт! Я оставил их на видном месте всего на пять минут! Вернулся: а их и нет уже! А тут ты сирену включила! Прибежала и без разбору орать начала! — То есть ты такой хороший, ни в чём виновный, а я истеричка, да?! — Да причём здесь это, я не!.. Аргх, всё! Не могу так больше! Чёрт с тобой! — Чёрт с тобой! Всегда так! Чуть сыновей из-за своих капризов не угробил! — Пошлите, ребята, поднимайтесь… Скорее, скорее. — Один раз на природу всей семьёй выбрались, а ты и это умудрился испортить! — Испортить?! Как можно испортить то, что изначально хуёво?! — Ну так едь обратно, раз тебе ничего здесь не нравится! Смысл этого отдыха в том, чтобы вместе с семьёй время провести, а не отлежаться самому в своё удовольствие! Конечно, здесь нет ни мужиков, ни алкоголя, ни красавиц длинноногих: на что тебе смотреть?! С семьёй неинтересно! Пусть жена с детьми сама в этом навозе копается, ей же это нравится! — Да что ты… — Я стараюсь на благо семьи! Терплю это всё! Ради нас, ради детей! А что делаешь ты? Только капризничаешь! Толко всё портишь! Знаешь, что, Морок?! Ты победил! Можешь ехать! Навсегда! Ты свободен, как вольный ветер! Ты же всегда этого хотел! Всё! Держи! В грудь мужчине с безымянного пальца королевы летит бриллиантовое кольцо и падает ему под ноги. Морок даже не опускает на него свой взгляд. Он тоже разворачивается и, взмахнув рукой, уходит. Дети только и видят, как их родители расходятся в разные стороны, а в месте, где они только что стояли, присыпанный землёй, блещет знак их былой любви... *За полчаса до этого* Слава с Вадимом, переминаясь с ноги на ногу, стояли и наблюдали за тем, как их отец, кинув всю работу, о чём-то болтает с принцессой Штормграда. Возмущению детей не было предела. Вернее, он был, но только у Вадима: тот по натуре своей был довольно спокойным ребёнком и никогда не возмущался. Не потому что не видел несправедливости, а просто потому, что понимал, возможно, чуть больше, чем вечно недовольный всем Слава. В действительности, разве когда-нибудь возмущения и крики работали против их строгого отца? Того могла взять только нежность их сестры, а нежность сыновей Морок, наоборот, терпеть не мог. — Это нечестно, — бубнел Слава, недовольный своим положением. — Почему мы должны делать за него всю работу? Эта трава просто не кончается! Он глянул на брата. Тот, заглатывая в лёгкие больше воздуха, изо всех сил старался одолеть заросли у себя под ногами. Его лицо покраснело от напряжения, руки почти на глазах тряслись от усталости, и Слава разозлился от этого вида брата. Пусть Вадим и использовал магию, порывами острого ветра срезая верхушки травинок, его силы были ещё не слишком велики, чтобы без последствий взять такую площадь работы. Потому первый принц подошёл к брату и буквально ударил того по рукам, заставив остановиться. Мальчик посмотрел на него в ответ с немым вопросом в глазах, словно пытаясь понять, почему тот злился. — Что ты делаешь?! — взвыл Слава, не контролируя собственные эмоции. Он схватил Вадима за плечи настолько сильно, что тот невольно сморщился. — Я кошу траву. — А зачем ты это делаешь?! Хочешь помочь этому индюку?! Он бросил свою работу на нас, а сам ушёл с сестрой болтать! Мы уже давно сделали то, что от нас требуется, так что по праву заслужили отдых! Мы можем прямо сейчас уйти и никто нам ничего не сделает! — Так ведь и я не для папы это делаю. Это нужно Людмиле Филипповне, она попросила папу закончить с этим до вечера, — невинно проговорил Вадим со своими большими глазами. — Так вот пусть он это и доделывает до вечера, — Слава схватил брата за руку и притянул к себе. — А мы займёмся чем-то более интересным. Пошли. — Куда мы идём? — Исследовать эту чёртову ферму. Может, что-то интересное найдём. — Подожди, нужно же папе сказать, что мы уходим! — Обойдётся, — проговорил Слава, дёрнув второго принца за руку, чем помешал ему развернуться. — Пусть теперь ищет. Будет знать, как издеваться. — Но!.. — Пошли давай, пока никто не увидел! К слову, никто и не увидел. Влад, вернувшись после увлекательной и довольно плодотворной беседы с дочкой, замер, когда не заметил в своём поле зрения ребят. Он не стал паниковать: во-первых, это было не в его характере, а, во-вторых, мужчина понимал, что то, должно быть, очередная выходка его старшего сына, который сейчас определённо точно должен был где-то отлёживаться вместе с братом. — Кинуть меня решили, значит… — проговорил на выдохе Морок. — Небось, мамке под юбку побежали жаловаться. Ладно. Ещё посмотрим, кому от этого хуже будет. Так как помощники бывшего князя решили дружно дать дёру, а желание доделывать всю работу самому у мужчины не появилось, он решил, что пора отдохнуть. Пройдя к амбару, он разместился там с большим комфортом на горе соломы и ненадолго прикрыл глаза. Пролежал так воевода от силы минут двадцать. Ровно через это время он сквозь наступающим сон услышал за амбаром, в метрах двух, шаги. Вскоре тяжёлая дверь отворилась, и, даже не раскрывая глаз, Влад понял, кто стоял в проходе. — Морок, где дети? Тон королевы Штормграда вместе с краткостью её выражения и этим употреблённым сухим прозвищем «Морок» сразу насторожили воеводу. Однако он не поднялся на локтях, чтобы глянуть на жену, а только лениво сквозь закрытые глаза произнёс: — Разве не с тобой? Варя хмыкнула. — Как видишь, нет! Я их уже двадцать минут дозваться не могу! Всё поле обошла: ни тебя, ни мальчишек! «Странно», — мелькнула в голове Морока мысль, но с виду он даже не шолохнулся. Это Варю и разозлило. Она взмахнула рукой и подняла горсть соломы, которая практически сразу после того оказалась во рту у её мужа. Мужчина моментально подскочил и начал отплевываться, после чего волшебница в довольно грубой манере подняла его над землёй и выкинула из амбара. Никаких слов, никаких церемоний или прелюдий. — Морок, где наши дети? — строго произнесла женщина, казалось, в последний раз. Влад поднялся с земли, не чувствуя отбитых ягодиц. — Да где, где? Здесь, на ферме! Гуляют где-то! — Где гуляют? — Откуда ж мне знать? Варя сверкнула взглядом так, что даже закалённый в боях Морок невольно отступил на шаг.Он знал этот взгляд. За ним всегда следовала буря. Буквально и фигурально. — Последний раз спрашиваю. Где. Наши. Дети? — каждое слово было произнесено с ледяным спокойствием, от которого по спине пробежали мурашки. — Наверное, обиделись на меня за то, что я им времени не уделяю. Я думал, они пошли тебе жаловаться, — сказал Влад, стараясь говорить как можно более умиротворяюще. Варя, однако, продолжала сверлить его взглядом. Мужчина не выдержал: — Ну, что ты смотришь? Что я могу сделать, если они сбежали? Я же не привязываю их к себе! — И где нам теперь их искать?! Словно знак судьбы, в стороне раздался детский крик. Варя с Владом моментально дрогнули, узнав голос Славы. Родительское сердце моментально сжалось, а после крик повторился. — Туда! — громко скомандовала Вика, указав в сторону большого загона для животных. Влад выругался и бросился туда, не став дожидаться взволнованной супруги. Прибежав на место первым, он тут же подскочил к младшему сыну, что стоял около загона и тревожно дрожал, смотря куда-то вперёд. Почувствовав прикосновение отца, мальчик мгновенно растаял и схватил его за рукав. — Где твой брат? — строго спросил Вадима Морок и проследил за тем, куда указывал палец принца. — Он там! Сердце ёкнуло у всех. Прямо посреди загона, на голой земле, съёжившись, лежал Слава. Его одежда была потрёпана, а лицо прикрыто руками. По следам копыт на земле вокруг его тела Варя с Мороком сразу поняли, что произошло, и очень испугались, не увидев никакого движения со стороны старшего сына. Между тем из стада испуганных коров выделился молодой бык, который, судя по своему грозному рёву, был крайне недоволен тем, что на его территорию зашёл человеческий мальчик. Влад сразу заметил резкость в движениях животного, и, стоило тому только раз яростно коснуться копытом земли, как воевода, громко выругавшись, тут же перепрыгнул через ограду и бросился к сыну. — Влад! — крикнула Варя, заметив, как в то же мгновение бык сорвался с места. Королева подскочила на ноги, отрвавшись от младшего сына, и кинула его в руки Вике. Она видела, что Влад не успевает увернуться. Он подхватил тело старшего сына и прижал к себе в секунде от столкновения. Дыхание, казалось, оборвалось у всех, кто видел этот момент. Вика прижалась к Вадиму, на мгновение в страхе зажмурив глаза. Однако Варя успела. Она создала вокруг мужа с сыном барьер, который довольно настойчиво пытался проломить бык. Волшебница воздуха досадно рыкнула: — Влад! Мужчина сразу же понял её мольбу. В одно мгновение на его месте выросла огромная фигура льва, который, прикрывая между лап своего детёныша, издал такой громкий рёв, что всколыхнулось всё стадо. Бык моментально прекратил попытки проломить невидимую защиту и отступил. Как только воевода подошёл к железному ограждению, Варя тут же выхватила сына у него из рук. Она опустилась на колени и поставила его перед собой, проверяя, может ли тот держаться на ногах. Мальчик не сказал и слова и, видно, отделался только сильным испугом. Влад обвёл его фигуру строгим взглядом, чувствуя, как до сих пор бешено колотится у него в груди сердце от недавней тревоги за этого ребёнка. Он постарался отдышаться, не зная, что сейчас ему хочется больше: прижать сына к себе или оторвать ему голову за совершённый поступок? — Слава Богу, слава… — повторяла Варя, прижимая к себе мальчика. Казалось, ещё мгновение — и из её глаз должны были политься слёзы. Чувствуя, как тело матери пробивает дрожь, Слава не мог спокойно прятать свое лицо у неё на плече. Ему было стыдно за то, что он туда полез. Стыдно и страшно, зная, что, если не бык его убил, сейчас это сделают родители… Тем не менее, никаких вопросов или замечаний мальчик не услышал. Родители, казалось, перепугались за него настолько, что даже не смогли найти слов, чтобы что-то спросить. Даже Морок, который в любой ситуации обязательно найдёт причину да в чем-то сына попрекнуть. Но в этот раз и он молчал. Только подошёл к ним с мамой и положил ей ладонь на плечо. Ему стало жалко супругу. Настолько, что Слава по одному только его взгляду понял: это ему отец не простит. И сейчас после всего того, что произошло, следя за тем, как родители расходятся в разные стороны, мальчик почувствовал, что совершил нечто непоправимое…

Pov: Слава

На ужине никому из нас не лез в горло кусок. Напряжение витало в воздухе, хватая за горло и мешая спокойно дышать. Мама не поднимала глаз с тарелки, а отец и вовсе не пришёл. Мы с Вадимом сидели тише травы, прекрасно понимая, что провинились. Вернее, вина лежала только на мне. Я видел это во взгляде сестры, которая сразу же поспешила увести нас с братом с места родительской ссоры. Тем не менее, даже уходя, их голоса были слышны ещё долго, напоминая мне о том, что произошло. Я уже не чувствовал того страха, что накатил на меня в тот момент, когда я, вопреки всему здравому рассудку, решил перелезть через изгородь загона для коров. Мне вспомнились рассказы дяди Саши о таких человеческих развлечении как «родео» и «коррида». Мне хотелось посмотреть, что это из себя представляет. Может быть, хотелось напугать отца, проучить его за то, как он с нами обошёлся... «Я же воин, со мной ничего не должно случиться!» — думал я, впечатлённый словами крёстного. Однако мысль та была ошибочной. И, даже всё ещё чувствуя обиду на отца за его отношение, я понимал, что не имею право больше возмущаться. Я провинился: я напугал маму, подверг опасности Вадима. Даже руки отца задрожали, когда он, стоя в полуметре от быка, прижимал меня к себе. Больше всего мне было жаль Вадима. Он очень тяжело переносил ссоры родителей, и, судя по тому, что даже спустя пару часов после ужина мама не проронила и слова, ссора эта была как никогда серьёзной. — Брат, — Вадим потянул меня за рукав, когда нам после ужина сказали подниматься в комнату. Я остановился и опустил взгляд ему на протянутую ладонь: там блестело выброшенное мамой кольцо. Словно ужаленный, я начал быстро вертеть головой по сторонам, а после прижал брата к стене и заставил его спрятать руку. — Что ты делаешь? — прошептал я, наклонившись к нему. — Откуда ты его взял? — Я вернулся на поле и отыскал его в траве, — сказал мне в ответ он. — Надо его вернуть маме. — С ума сошёл? Маме сейчас даже напоминать об отце нельзя! Спрячь! — я насильно запихнул руки брата в карманы. — Даже не показывай ей его! Не сейчас! Понял меня? Он пару раз кивнул, и только тогда я успокоился. — Пошли… Ночь была тяжёлой. Казалось, никто из нас не сомкнул глаз. Может быть, только Вадим под утро уже от усталости погрузился в сон. Я же был весь как на иголках и, бросая взгляд на кровать сестры, понимал, что она тоже переживает. Родители долго говорили на крыльце, пока мы отдыхали в комнате. Было уже поздно, и в ночной тишине их голоса были хорошо слышны, несмотря на все их старания быть тише. Я не показывал своих переживаний, но всё равно от каждого колкого слова матери непроизвольно вздрагивал. — Ты эгоист, — говорила она с большим надрывом в голосе. — Какой я эгоист? — отвечал грубо отец, явно из последних сил сдерживая себя, отчего его шёпот звучал ещё более зловеще. — Я же всё делаю ради семьи! Работаю, как волк, в этом войске, мирюсь с тараканами твоего отца. Думаешь, я бы это всё терпел, не будь у меня вас? —Ты делаешь это не ради семьи. Тебе нравится то, что ты можешь, как в былые времена, всеми командовать. Тебе нравится выводить моего отца, играть в эту вседозволенность, понимаешь? Нельзя целыми днями пропадать, где попало, и говорить, что делаешь это ради семьи! Ты не дорожишь нами, понимаешь? Отец фыркнул. — Я дорожу вами. — Если бы ты действительно дорожил этой семьёй, ты бы сделал всё, чтобы я так не думала, Влад. Ты бы сделать всё, чтобы сегодня наши сыновья… Голос мамы стал тише, а после совсем оборвался. Она не смогла договорить, и это молчание тяжёлым укором кольнуло меня в самую душу. Казалось, даже отец после того стал спокойнее. По крайней мере, его голос ослаб. — Так ты поэтому решила со мной развестись? — проговорил он, наверное, понимая, что давить на жену больше не стоит. И тем не менее, он желал ответов. — Это дело не одного дня, Влад. Я уже давно об этом думала, — ответила ему мама, и я почти увидел, как она поднимает к небу покрасневшие глаза, боясь наткнуться на взгляд осуждения своего мужа. Ей очень тяжело давался этот ровный тон голоса. — Это поездка… Я думала, что это наш последний шанс что-то исправить. Я надеялась, что ты им воспользуешься. Что ты тоже видишь, как мы отдаляемся друг от друга. В какой-то момент мне показалось, что всё наладилось, но всё не может наладиться, пока ты этого не хочешь. От тяжёлых шагов отца по крыльцу дрожали стены избы, заставляя нас с сестрой каждый раз вздрагивать и сжиматься все сильнее, чувствуя кожей каждое дрожание дерева от гнева отца. Он тяжело вздохнул и поправил волосы (я прекрасно знал, что он всегда делал это, когда был зол). — А ты не забыла сказать об этом мне?! — его голос осип от холодного воздуха. — А когда сказать? Тебя никогда нет рядом! Приходишь, когда вздумается, уходишь, неизвестно на сколько. Эти командировки вечные, собрания, тренировки… Ты совсем не видишь детей, не знаешь, чем они занимаются. А когда освобождается минутка, то сразу бежишь на гулянки с друзьями, из которых возвращаешься весь в женских духах, пьяный и помятый! Мне даже и спрашивать что-то неловко, звонить, узнавать, где ты, когда вернёшься! Знаешь, как я устала от этого ожидания, что что-то изменится? Как я устала быть дурой, которая сидит с детьми за столом бумажек, пока её муж всю ночь с кем-то где-то развлекается! — Да никто тебя дурой не делает! Я же сказал: Алёнки это были духи, Алёнки! Ты же знаешь, какая она приставучая! Как Абрикосова приехала забирать нажравшегося, так и триста раз меня обняла, всю дорогу не отпускала! — Дело не только в этом, Влад. Дело в наших отношениях. Отец выдохнул, постаравшись успокоиться. — Что в них изменилось? — Ты правда не замечаешь? — Нет, Варя, нет, я не замечаю! — по глухому хлопку я понял, что он театрально развёл руками. — Просвети же меня, о мудрейшая! Почему же наши отношения изменились? Может, потому что мы больше не подростки, которым все горы по колено, а муж и жена, чьи заботы теперь вертится вокруг наших детей? — Не надо на меня орать! — сквозь холодную сталь голоса мамы впервые за это время просочилась боль, которая сразу же заставила отца замолчать. Воздух, казалось, ещё больше похолодел, и ветер усилился, выдавая все внутренние переживания его хозяйки. Только отец мог так взволновать маму. Только он так на неё влиял, выводя на такие эмоции, какие я, да и никто больше, никогда не мог увидеть. — Зачем ты это делаешь?! Зачем стараешься сейчас выставить меня истеричкой?! Ты не понимаешь, в чём проблема! Ты просто не хочешь меня услышать! Раньше мы всё друг другу рассказывали, мы делились всем, смеялись вместе… Раньше мы любили друг друга, Влад! Понимаешь? — Я тебя люблю, — голос отца прозвучал спокойнее, хотя в нём всё ещё слышалось недовольство. — А ты что? Не любишь? Эти слова прзвучали как упрёк, от которого всё внутри меня похолодело. Мама молчала, а отец не торопил её с ответом, от которого та в этой ситуации просто не могла уйти. — А я… Уже не уверена, — услышал я тихий ответ, словно звук треснувшего стекла. — Мне надо подумать. Следом наступила тишина. Лишь спустя время мне удалось уловить тихо брошенное отцом: — Класс. Далее все звуки притупились, словно мне в уши кто-то налил воды. Я слышал только, как скрипела дверь, когда с улицы пришла мама. Одна. Она присела около нашей с Вадимом кровати и всю оставшуюся ночь не вставала, поглаживая меня по голове. В её прикосновениях я чувствовал лёгкую дрожь — они словно вчерпали в себя всю боль, что она переживала. Мне хотелось её поддержать и прижаться к ней ближе, но я боялся открыть глаза, чтобы она не подумала, что я всё знаю. Я уверен, это было последней вещью, которую она бы хотела, чтобы я знал. Поэтому и я, и сестра притворились, что спим, дав маме, хоть и маленькое, но спокойствие на оставшуюся ночь. Отец же так и не пришёл ночевать. Лишь под утро он завалился в комнату, разместившись где-то на скамье в самом углу. От него сильно пахло сигаретами.

Конец Pov: Слава

На завтрак спустились не все. После вчерашней сцены даже детям не лез кусок в горло. Тем не менее, команды Вари никто не ослушался. Даже если бы хотел — не смог. Единственным, кто пропустил завтрак, был Морок. Но он и прежде не отличался большим тяготением к утреннему приёму пищи: постоянно по утрам куда-то спешил, потому никогда не успевал на перекус. В конце концов, это вошло в привычку. Чему уж точно воевода никогда не изменял, так это утренним затяжкам, которые в моменты ссор с Варей становились интенсивнее. Так, зная, что отец может быть сейчас только в одном месте, если не за столом, Вика заботливо собрала ему пару бутербродов и, завернув в салфетку, откланялась с завтрака первой. Несмотря на старания принцессы быть крайне незаметной в своих махинациях с едой, Варя всё же заметила, что стол значительно опустел, однако ничего не сказала. Выйдя на крыльцо, Вика встретилась со спиной отца. Он стоял и, облокотившись о деревянное ограждение крыльца, выпускал изо рта густые клубы дыма. Принцесса пристроилась сбоку и выдернула у него из рук сигарету, вложив вместо неё стопку бутербродов. — Меняю бутерброды на сигарету, — произнесла она, выбрасывая окурок. Влад краем глаза заглянул под салфетку, а после глянул на улыбающуюся дочь. — Если тебе хотелось самой попыхтеть, могла просто попросить. Я бы тебе никогда не отказал. — Курить натощак вредно, папочка. Сколько раз мне это тебе повторить, чтобы ты понял? — Мешать родителю расслабляться тоже вредно. Сколько раз мне это тебе повторить, чтобы ты поняла? Мужчина выпрямился и, оставив бутерброды балансировать на широких перилах, потянулся к заднему карману штанов. Вика тут же перехватила его руку и, выдернув пачку сигарет, мгновенно избавилась. От неё, телепортировав куда-то на вершину рядом стоящего дерева. Влад посмотрел на принцессу с самым своим хмурым выражением лица. — Ты позлить меня пришла? — спросил он, и, судя по интонации, вопрос этот был, конечно, риторический. — Думаешь, не достану? — Хватит тебе тухнуть, пап, — Вика пихнула отца в плечо. — Иди лучше маму поддержи. У неё сейчас и без твоих сигарет голова болит. Влад нахмурился ещё сильнее, будто её слова были физически ощутимым ударом под дых. Он знал, разумеется, знал, что Варя не в порядке, но предпочитал игнорировать этот факт, надеясь, что всё рассосётся само собой. Как обычно. Только вот, очевидно, «как обычно» больше не работает. — А что я могу сделать? — тихо спросил он, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала искренняя растерянность. — Я не понимаю, что ей нужно. Принцесса вздохнула. Её родители, как два упрямых барана, бодались друг с другом, не желая признать, что причина раздора лежала на поверхности. И Вика, как старшая дочь, вынуждена была выступать в роли миротворца, хотя ей самой хотелось просто сбежать куда подальше. — Поговори с ней, — посоветовала она, — Выслушай её. Просто выслушай и постарайся понять. Ей не нужны твои оправдания или советы. Ей нужно, чтобы ты был рядом. Нам всем это нужно, пап. Вика замолчала, ожидая ответа от отца. Влад смотрел куда-то вдаль, на лес, на небо, на что угодно, лишь бы не встречаться взглядом с дочерью. На мгновение воздух вокруг него слово стал плотнее. Он шумно втянул в лёгкие больше воздуха и на выдохе, не глядя на Вику, проговорил: — Ты ей всё рассказала? — девушка сразу же виновато опустила голову. В тот же момент Влад опустил на её макушку суровый взгляд, какой редко позволял себе в отношении дочери. — Ты знала, да? Что она хочет развестись. — Я… догадывалась. С твоим отношением ко всему это было довольно ожидаемо. — И что скажешь? Ты согласна? Вика молчала, собираясь с мыслями. Вопрос отца застал её врасплох.Вика вскинула голову, в её глазах плескалось возмущение. — Согласна? Ты меня спрашиваешь, согласна ли я на то, чтобы моя семья развалилась? Пап, ты вообще слышишь, что говоришь? Да мне кошмары снятся о том, как вы ругаетесь! Я хочу, чтобы вы были счастливы, оба. Вместе. А не порознь. Я не хочу, чтобы вы разводились. Но я понимаю маму. Ты слишком отдалился, перестал её слышать. Она чувствует себя одинокой, хотя ты рядом. Разве это нормально? Ты живешь в своём мире, где есть только работа и сигареты. Ты забыл, что у тебя есть семья, которая нуждается в тебе. Влад нахмурился ещё сильнее. Он не ожидал такого ответа от дочери. Он всегда считал, что она его понимает, что она видит его усилия, его старания… — Так я для тебя плохой отец? — спросил он с такой резкостью, что принцесса тут же оборвала свою тираду. — Я научил тебя говорить, ходить, с ложки всё детство кормил, по первому крику просыпался, ножи метать обучил. Этого всего недостаточно? — Это совсем не касается моей любви к тебе, папочка. Ты хороший отец. Я тебя люблю, — она подошла к мужчине и аккуратно дотронулась до его предплечья. — Но ты пойми, мы, наконец, собрались всей семьёй. Не знаю, как ты, а я хочу этим насладиться. Мы все хотим. И Слава, и Вадим, и мама… — Вадим-то, может, и счастлив здесь оказаться, а Славу хлебом не корми — дай отсюда уехать. Или ты не видишь, как он капризничает всё время? — Пап, это не армия. Это семья. Вика произнесла эти слова чуть тише, будто вложив в них особую глубину. Влад долго смотрел в лицо дочке и так и не нашёл, что ей ответить. Он отвернулся, хмуро глядя на верхушки сосен. Ему явно было неуютно говорить на эту тему, он словно искал пути к отступлению. Вике захотелось его обнять, утешить, но она знала, что сейчас это было бы не лучшим решением. Мужчина опустился на перила, словно ноги внезапно перестали его держать. — Развод… — задумчиво пробормотал он, словно смакуя это слово на языке. — Я никогда не думал, что до этого дойдёт. — До этого может не дойти, — на губах принцессы скользнула ласковая улыбка. Она подошла к отцу и переместила свою ладонь чуть выше, на плечо. Он коротко хмыкнул и закинул свою руку девушке за шею, соприкоснувшись с ней головами. После чего, зацепившись взглядом за заботливо упакованные ею бутерброды, отстранился, взял один и разломал его на две части. — Держи, — проговорил бывший князь, протягивая дочери больший кусок. — Не, спасибо, я ела, — попыталась отмахнуться та. Морок настоял. — Ещё поешь. За маму. Вика взяла предложенный кусок, понимая, что отказываться бесполезно. Она откусила небольшую часть, ощущая, как горечь последних разговоров немного отступает. Отец жевал молча, устремив взгляд вдаль. Казалось, он наблюдает за чем-то, чего не видит никто другой.Тишину нарушали лишь щебет птиц и редкий треск веток. Фигура отца возвышалась над принцессой, словно укрывая её, как нежный цветок, от ветра, и девушка залезла ему под руку, ощущая его тепло. Влад обнял её за плечи и положил на макушку голову. Так они и стояли вдвоём, обнявшись, пока от бутербродов не осталось и крошки. И, возможно, никто из них так и не заметил, что через окно избы за ними наблюдали…