Помощь всё же потребуется

— Всем встать! Суд идёт! Тишину в зале нарушил шелест одежды. Все присутствующие встали и осторожно перевели свои взгляды к входу: из массивный двери, словно большой корабль, медленно выплывала фигура Сидорова. Он был одет в чёрную мантию, а в руке держал тонкую папку и судейский молоток. Пройдя к своему месту, блондин остановился, развернулся, после оглядел собравшихся и непривычно громко для себя начал: — Слушается дело по обвинению гражданина Князева Владислава Владимировича в совершении тяжёлого ряда преступлений против эстетики и ментального здоровья супруги, Её Величества королевы Варвары, а так же в систематически причинённом ей мужском бессилии и бытовой инвалидности, что предусмотрено статьями 69, 52, 27 и 67 Уголовного семейного кодекса. Обвинение представляет сама королева Штормграда и прокурор Александр Абрикосов. Всё верно? — Да, всё верно! Бодрый голос Саши прозвучал на весь зал, не дав Варе и шанса самой ответить судье. После шатен вызывающе глянул на Морока и важно потёр неуклюже нарисованную на подбородке бороду, развазав её сразу же по лицу. — Раз все в сборе, прошу… — Эм, Ваша честь, — воевода поднял руку, привлекая внимание судьи, — мой адвокат ещё не пришёл. — Верно, — Сидоров понимающе кивнул. — Прошу пригласить адвоката, выделенного государством. Судебный пристав, исполняемый Железякой, с некоторой излишне наигранной тяжестью распахнул дверь, и в зал, словно фурия, ворвалась Рыжова. Она поприветсвовала судью, присяжных, а после прошла к Владу и встала с ним рядом с чрезвычайно серьёзным видом. В глазах Морока читалось явное замешательство. Он обвёл подругу удивлённым взглядом и посмотрел на судью с немым вопросом в глазах, так, что всем стало ясно: мужчина явно был не слишком рад видеть Алёну. Нет, вернее, самой встречи он не кривился, но вот роль, что занимала Рыжова, его крайне смущала. Особенно смущало то, что волшебница, похоже, была на его стороне. — Я прошу прощения, а какое государство мне адвоката выделило? Соседнее? — Вы желаете отказаться от адвоката и защищаться самому? Влад замолк, а после посмотрел на Алёну. Она выглядело поистине нелепо в этой бабушкиной блузке с длинной юбкой, таким же длинным пиджаком и очками, линзы которых делали её и так немаленькие глаза ещё больше. Наверное, даже слишком нелепо для такого напряжённого выражения лица… «Что ж, видимо, у меня нет выбора». Влад смиренно отвернулся. Тогда Сидоров ударил молотком по столу, разрешив всем сесть, и махнул рукой Абрикосову. — Пожалуйста, вам слово. Процесс начался. — Ваша честь! — громко и торжественно начал в тот же момент прокурор Александр, поправляя жёлтый галстук, и вышел вперед. Присяжные позади дрогнули от его внезапности. — Никакие цензурные выражения не способны описать моё изумление, когда я узнал о всём происходящем в этой семье, если это безобразное формирование ещё можно считать семьёй, а Владислава её частью! За мою практику мне разные случаи встречались, но такое я вижу впервые. Мне даже пришлось выйти из декретного отпуска, чтобы защитить эту милую женщину за моей спиной! — Это вы 17 лет всё в декретном отпуске, правильно, прошу прощения? Вася громко постучал по столу молотком, призывая к тишине. Саша проследил за тем, как Алёна недовольно от него отворачивается, и продолжил в том же тоне: — Только представьте: обвиняемый, этот хозяйственный террорист, иначе назвать нельзя, на протяжении уже многих лет совершает тягочайшие преступления против домашнего порядка и семейного быта! Только посмотрите на результат его издевательств! — Абрикосов указал на Варю. — Вы думаете, это просто сильная женщина? Нет, это страдалица, великомученица, Варвара Илиопольская, если в этом мире осталось хоть что-то святое, прости Господи! — Саша… — Варя попыталась приунять его пыл, но факир её проигнорировал и, казалось, лишь больше от этого завёлся. — Только посмотрите на её мешки под глазами! В них же можно слёзы тоннами собирать! А эти волосы? Что стало с этими волосами! Такие тусклые, безжизненные, сухие! Такие же сухие, как и душа Владислава, который довёл Её Величество до такого плачевного состояния! Варя сильно нахмурилась. — Что ты несёшь?! — разозлившись, шепнула она. Саша это снова проигнорировал. Он продолжил: — Мне больно смотреть на эту бесчеловечность, Ваша честь. Он ведь её не окольцевал, он её заклеймил! Схватил, поставил печать «мама трёх ангелочков» и бросил заниматься детьми! Разве это правильно? Разве этому потакает закон? Ещё в Библии было сказано: «Мужья, любите своих жён, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за неё». А здесь что? Саша сделал драматическую паузу, обвёл взглядом зал и продолжил, указывая пальцем на Влада: — Он систематически оставляет грязные носки на видных местах, забывает выносить мусор и, что самое возмутительное, — не отпускает сиденье унитаза, проводя там даже больше времени, чем в объятиях супруги! Ваша честь, это не просто бытовые мелочи — это преступления против человечности! Королева Варвара ежедневно подвергается моральному и эстетическому насилию, её психика под угрозой, а нервы — на пределе! — Протестую, Ваша честь! Все присутствующие в зале люди разом посмотрели на Рыжову. Та сидела, гордо задрав подбородок, и молчала. — После этого что-то говорят. Адвокат, — тихо шепнул ей Морок. Девушка сразу опомнилась. — Я протестую, Ваша честь! — она подняла руку. — Про носки неправда! Влад громко хлопнул себя ладонью по лбу: «Свезло же!» — Слушайте, я, наверное, с такими обвинениями и сам свои слова защищу. — Эй! — Тишина в зале! — судья сделал пару громких стуков и обратился к Саше: — Продолжайте, прокурор. Тот благодарствующе кивнул. — Дикость, — продолжил он, перекладывая листы в своей папке, — вот, каким словом можно описать эту семью. — Ваша честь, я протестую! Алёна хлопнула ладонями по столу и поднялась с места. Абрикосов нахмурился, недовольный, что его снова прервали. — Ваша честь, мой клиент не виноват! Я вам зуб даю! Честное пацанское! «Во дура, — проскользнуло в мыслях Морока. — Сядь!» Очки Рыжовой съехали набок, но она даже не обратила на то внимания, поглощенная происходящим действием, и уверенно продолжила: — Истица и прокурор драматизируют и подменяют факты художественным вымыслом! Да, мой подзащитный неидеален, но он не совершал преступлений против человечности — он всего лишь жертва обстоятельств, бытовой забывчивости и, возможно, генетической предрасположенности к оставлению носков в неположенных местах! В зале послышались смешки. Влад закрыл лицо рукой, вновь крепко припечатав ко лбу ладонь. С его губ сорвался жалобный стон: — Боже, что ты несёшь… — Откройте глаза! — Абрикосов моментально подключился к обсуждению. — Какая генетика? Какое предрасположение? Как они могут соотноситься с тем, что обвиняемый типичная неряха! — Протестую, Ваша честь! Прокурор снова врёт! Подсудимый никакой не неряха! Посмотрите на него: одет как с иголочки! Маечка чистая, штанишки выглажены, волосы уложены — ну песня же! — Протестую, Ваша честь! Внешний вид обвиняемого всё заслуга Её Величесива! А вот в быту он неряха ещё та! — Протестую, Ваша честь! Пусть предъявят доказательства! — А? — Саша удивлённо нахмурился. — Вы имеете ввиду грязные носки? — Я имею ввиду орудие преступления! ОНИ ЖЕ грязные носки! — Вы с ума сошли? Какой адекватный человек принесёт в зал суда грязные носки?! Это бред! — Что, нечего предъявить? — Алёна надменно скрестила на груди руки. — Оно и понятно! А теперь внимание! Ваша честь! Эта лживая сторона и не могла ничего принести на сегодняшний процесс! Ведь доказательства — вот они! Рука волшебницы потянулась в карман своего пиджака, резко вынимая оттуда завернутый в пластиковый пакет носок уже, очевидно, не первой свежести. Присяжные удивлённо ахнули. — Фуу! — отвернулись мгновенно дети. — Алёнка, то есть, товарищ адвокат… — Что?! — девушка резко глянула на волшебницу земли на скамье присяжных. — Хотите что-то возразить? А что вы можете? Это неоспоримые доказательства! Сомневаюсь, что у потерпевшей не было возможности предоставить суду хотя бы один носок, ведь, как говорит прокурор, они разбросаны везде! Или же вы сомневаетесь в их подлинности?! Что ж, тогда… Волшебница огня повернулась к упавшему на стол в порыве мучительного стыда (а ведь Влад его никогда не испытывал) другу и, не церемонясь, схватила его за щиколотку. Не успел он опомниться, как Рыжова потянула его ногу вверх. Растяжка, к слову, у воеводы была не слишком хороша, так что он сразу после такого резкого рывка оказался на полу, а из-под стола выглядывала только его нога, облаченная в такой же носок, какой находился у Алёны в пакете. Волшебница демонстративно оглядела присутствующих, игнорируя доходящие с пола до её уха ругательства, и победоносно усмехнулась. — Ого… А тётя Алёна не перебарщивает? — неловко переводя взгляд на сестру, спросил Вадим. На лице Вики не дронул ни один мускул. — Да… Перебарщивает… Она легонько улыбнулась. Честно говоря, принцесса с детства привыкла наблюдать за глупыми сценами между родителями и их друзьями: как только те собирались вместе, обязательно да что-то происходило. За этим всегда было весело наблюдать, и практически никогда абсурдность их идей не выходила за рамки игры, что делало каждую встречу Сказочного патруля незабываемой. Единственная проблема же была только в том, что мальчишки, в частности Вадим, не были такими же частыми свидетелями этих игр. С рождением второго сына родители стали больше времени уделять семье и королевству — словом, встречи с друзьями стали уже не таким частым явлением в их доме, но оттого, стоит сказать, не менее радостным. Впрочем, как это обычно бывает, среди всеобщего замешательства нашёлся и человек, которому увиденное зрелище пришлось по душе. — Ха-ха-ха, вот так ему! Молодец тётя Алёна, ха-ха! Вот это мы удачно сели! — надрывая живот от смеха, проговорил громко Слава. — Опрокинули старика! Ха-ха! Судья резко ударил молотком по столу, и в зале мгновенно воцарилась тишина. Его взгляд был настолько строгим, что даже первому принцу стало понятно: мягкосердечный дядя не будет терпеть возражений. — Тишина в зале суда! — произнёс он властно. — Подобные выходки недопустимы. Адвокат, впредь прошу придерживаться регламента. Обвиняемый, приведите себя в порядок. Влад, всё ещё красный от злости, поднялся с пола и бросил на Алёну испепеляющий взгляд. Он был вне себя от возмущения, но молчал, понимая, что сейчас не время для оправданий. Всем присутвующим пришлось последовать его примеру и проглотить свое изумление. Только Варя прикрыла рот рукой, пытаясь не выдать свою ухмылку. Она проследила за тем, как Морок вновь принимает сидячее положение и раздражённо убирает с лица волосы. Алёна же в это время сияла от гордости. Она поправила очки и с победоносной улыбкой скрестила руки на груди. Её взгляд так говорил: «Я же говорила, что защищу его любой ценой». Для неё это, похоже, был триумф, и в нем её, очевидно, ничего не смущало. Она продолжила: — Как говорил мой учитель физики, «что и требовалось доказать»! Влад вновь громко хлопнул себя по лбу. — Прошу прощения, а что вы этим хотели доказать? — обратился к Рыжовой судья. Та на мгновение осеклась. — Как что? Это!.. — Это, собственно, и то, о чём я говорил! — ловко воспользовался моментом Саша. — Видите, даже в таком абсурде, Ваша честь, кроется истина! Только взгляните на эти носки! Понимаю, зрелище неприятное, но я прошу всех ещё раз взглянуть на предъявленные адвокатом «доказательства». Если вы пересилите себя и присмотритесь, то вам станет очевидно, что этому носку уже не один день! И смердит от него так сильно, что по количеству химикатов он ничем не отличается от немецкой газовой камеры! Уверен, если под микроскопом его посмотреть, можно просто отлететь! Это не просто носок, это рассадник чумы и бактерий, место зарождения новой формы жизни! — Ближе к теме, прокурор. — Да, Ваша честь, — приунял свой пыл Саша и посдпродолжил: — Это доказывает слова истицы! Владислав, смеете ли вы это отрицать? — Отрицать что? Что я ношу носки? — развёл руками Морок. — Признался! Все слышали?! — прокурор хлопнул по столу и обратился к судье: — Вот он и попался, Ваша честь, который кусался! Занесите в протокол! Чистосердечное признание в зале суда! Виновен! Влад непонимающе нахмурился. Он уже, признаться, слабо улавливал суть происходящего, и его растерянный вид, казалось, только придавал Абрикосову больше уверенности. — Ваша честь, — не унимался он, — я требую приобщить к делу вещественные доказательства: вот эти самые носки! — Хорошо, — на выдох проговорил Вася, — только уймитесь. Саша довольно кивнул и с ухмылкой проследил за тем, как Железяка забирает у Алёны пакет с носком Морока и кладёт его на судейский стол. После шатен повернулся к Варе и подмигнул ей: — Мы его сделали. — Чушь! — мгновенно вскрикнула Алёна. — Вы всё перевернули! — Да-да, мы всё перевернули, — не сдерживая своего злорадства, огрызнулся волшебнице факир. Он был крайне удовлетворён собой. — Ваша честь! Разве эти носки не могут быть просто элементом декора? Или, быть может, современным искусством? Мой клиент — творческая личность! — Но они воняют! Как можно назвать искусством то, от чего несёт! — Они не воняют, а передают запах хозяина! — Влад перевёл на Рыжову удивленный взгляд. — У всех нас есть запахи! Все мы чем-то пахнем! Просто кто-то лучше, кто-то хуже! — Рыжая, да заткни ты свой!.. — Разве можно упрекать человека за то, как пахнут его ноги?! Это абсурд, а не обвинение! — Вы так говорите, потому что никогда не проходили того же, что каждый день приходится терпеть Варваре! Уверен, если бы вы хоть раз столкнулись с тем, что ноги вашего идеального мужа воняют, то сразу бы изменили свою позицию! — Чего?! — Алёнка уже практически потеряла терпение. — Зачем мне вообще нюхать чужие ноги?! — У всех разная чувствительность к запахам! Что может сделать Варвара, если её воротит от запаха этой сырно-луковой бомбы! — Ой, от тебя тоже пахнет, знаешь ли, не фиалками! Только я с тобой почему-то не сужусь! А то, что я слышу сейчас, так это предательство, а не обвинение! Абрикосов возмущенно ахнул и театрально схватился за сердце. — Я попрошу словами не разбрасываться! Ваша честь! — он вновь повернулся к судье. — Это издевательство над правосудием! Эта женщина не знает, что несёт! Я моюсь каждый день! — Это единственное, что вас возмутило в её словах? — приподнял вопросительно бровь Сидоров. — Это всё возмутительная клевета! Я требую лишить эту женщину слова за профанацию! — Называй меня «товарищ адвокат», а не «эта женщина»! Судья устало вздохнул и снова ударил молотком по столу. — Тишина! — на удивление все быстро замолчали. — Адвокат, сядьте на место, — Алёна недовольно опустилась рядом с Владом. — Прокурор, — Саша высоко задрал голову, — у вас по этому обвинению всё? — Нет, у нас ещё две свидетельницы из числа королевских фрейлин, готовых дать свои показания против подсудимого. — Вот суки, а, — пробубнела себе под нос, не сдержавшись, Алёна. Судья постучал по столу. — В зале суда не выражаться, — строго произнёс он. Женщина прикрыла рот рукой. — Адвокат, ещё два предупреждения в вашу сторону и заседание завершится досрочно. — Прошу прощения, Ваша честь. Вася обратился к Саше: — Прокурор, не кажется ли вам, что обвинение в разбрасывании носков уж слишком притянуто? — Вот правильно, я же говорю, какая-то полная хер… Влад дёрнул подругу за руку и сказал замолчать. Вылететь из игры так рано ему не хотелось, да и должен же был он хотя бы попытаться себя защитить! У Рыжовой, очевидно, в этом деле было не слишком много опыта, а теперь ещё и её эмоциональность могла их запросто подставить, так что брюнет сам принялся контролировать ситуацию. — Я не могу назначить наказание только за какую-то пару носков, — тем временем продолжал Сидоров. Саша был с ним, естественно, не согласен. — Ваша честь, это не просто пара носков! Это пара вонючих, смердящих самыми отвратными отходами человечества носков! Вы бы видели лица фрейлин, которым довелось с этим столкнуться! Они же настоящие героини, раз смогли после этого выжить и не поехать сознанием! Они великие страдалицы, неужели мы просто так пропустим их подвиг мимо ушей и даже не заставим Владислава поплатиться за их испорченное ментальное здоровье? — Может, у вас есть ещё какие обвинения? — Конечно. Саша легко кивнул и довольно быстро переключился с одно темы на другую. Его лицо утратило сострадающие нотки, и, как только он достал из своей папки большой лист, стало очевидно, что готовился шатен к этому заседанию не один день. — Мы с моей клинткой постарались и оформили самые вопиющие и чудовищные акты вандализма Владислава на бумаге. В принципе, это было несложно, ведь любое его действие уже является серьёзной заявкой на конфликты вселенского масштаба. У нас ещё осталось 19 пунктов обвинений, и это только те, которые я, ну то бишь мы, посчитали необходимым приобщить к делу. — Вот суки, а. На этот раз не сдержался уже Влад. Алёнка хлопнула его по ноге. — Так! — Вася грозно постучал по столу. — Второе предупреждение! Ещё одно выражение и заседание отменяется! Морок кивнул. — Прокурор, начинайте. — Благодарю, Ваша честь, — Саша достал из кармана пиджака очки, натянул их на нос, после кашлянул, протёр лоб платком и только тогда выразительно начал: — Неряшливость Владислава в быту, как ни удивительно, не единственная его проблема. Здесь, если бы мне не запретили говорить на эту тему, я бы добавил, что главной проблемой их отношений является не «неряшливость» Владислава в быту, а его конкретная в этом плане инвалидность. Поэтому я бы задержался на этой теме, чтобы все приствующие здесь, которые ещё не успели осознать масштабы трагедии, всё-таки пришли к каким-то определённым выводам не в пользу подсудимого, конечно. Прошу вашу честь ознакомиться с этим списком. Саша передал приставу исписанный с двух сторон лист бумаги. Как только тот оказался в руках Сидорова, он принялся читать вслух: — Не опускает стульчак, разбрасывает грязные полотенца, устраивает на тренировочных полигонах бои без правил, залазит с грязными ногами на кровать, издевается над дворцовыми слугами и королевской армией Штормграда, прячет шоколад… — судья запнулся, его взгляд продолжил быстро скользить по строчкам и через пару мгновений зацепился за одну фразу. Вася поднял взгляд на Влада и недоверчивостью спросил: — Обвиняемый, вы использовали парадное знамя Штормграда для чистки тренировочных мечей? Все взгляды мигом переместились на Влада. Казалось, даже Алёна не была готова услышать подобные откровения о дворцовой жизни её друга. — И как я должна тебя защищать, если ты каждым своим действием только больше себя закапываешь?! — недовольно пробубнела она, стараясь говорить настолько тихо, насколько могла. Влад закатил глаза, но ничего не ответил. Тем временем Саша продолжил: — Ваша честь, я прошу вызвать первых свидетелей, они же потерпевшие, они же объекты унижения и многолетних издевательств подсудимого, они же и его главные ненавистники! Те, кто видел, как зарождалась катастрофа — родители Варвары, бывшие король и королева Штормграда! Двери зала распахнулись, и в помещение вошли двое — статный мужчина в короне и строгая, но величественная женщина в королевском платье. По залу пронёсся шёпот: бывшие король и королева Штормграда, Людмила и Виктор, родители Варвары, выглядели сурово и непреклонно. Их лица не выражали ни капли сочувствия к обвиняемому — они давно знали своего зятя и, казалось, были счастливы дать показания против него. Влад это предчувствовал, потому сразу же закатил глаза и закрыл лицо рукой. Саша, довольный произведённым эффектом, шагнул им навстречу и церемонно поклонился. — Прошу Вас, Ваши Величества, займите места свидетелей. Расскажите суду, как всё начиналось. Каким был Владислав в начале их отношений с Вашей дочерью? Королева Людмила, не дожидаясь приглашения, заговорила первой — её голос был холоден, как лёд: — Перед дачей показаний хотелось бы подчеркнуть, что особой симпатии и уважения к Мороку мы никогда не питали. Чего таить, он до сих пор является для нас воплощением беспардонности и хамства. Мы были крайне удивлены, когда наша дочь спустя годы скитания и поиска себя привела во дворец вот… это. Влад развёл руками. — Протестую, Ваша честь! — включилась в игру Алёна. — Обесценивание личности обвиняемого! Мы требуем уважительного отношения! Вася кивнул. — Уважительнее, пожалуйста. Признаться, его внешняя уверенность давалась очень нелегко. Блондин чувствовал лёгкую дрожь и онемение конечностей, и старательно скрывал это, контролируя свой каждый взгляд и вздох. Ему доверили такую важную роль, и он не хотел облажаться. В конце концов, когда ещё Вася бы мог сделать замечание королю и королеве Штормграда! Казалось, их взгляды холодили на месте, и при обычных обстоятельствах Сидоров бы вряд ли те выдержал. Да и сами король с королевой вряд ли бы стали терпеть таких упрёков. Однако сейчас промолчали, и Людмила продолжила: — Мы сразу поняли, что он принесёт в наш дом хаос. В конце концов, Морок есть Морок. Уже на второй день жизни во дворце он явился на королевский ужин в доспехах, испачканных грязью, и даже не подумал извиниться. А когда Варвара попросила его снять сапоги у порога, он заявил, что «настоящий воин не разувается перед врагом». По залу прошлись откровенные смешки. Особенно громко прозвучал голос Славы. Да, среди всех присутвующих он, видно, больше всех наслаждался позором отца. Влад попытался сделать непричастный вид, но возражать королеве не стал, так же как и опровергать её слова. Да и Алёна тоже промолчала — наверное, и сама понимала, что это правда. Виктор продолжил за жену, чеканя каждое слово: — Но это были только цветочки. Настоящий кошмар начался, когда он переехал в восточное крыло дворца. Он превратил наши парадные залы в тренировочную площадку, а хрустальные люстры — в мишени для метания кинжалов. А однажды… — король сделал драматическую паузу, сдерживая кипящее внутри раздражение, готовое вот-вот вырваться наружу. — Он использовал парадную мантию королевы как занавеску для своей комнаты! Мужчина схватился за края трибуны и эмоционально продолжил (наверное, Морок был тем единственным на всём свете, что заставляло короля всегда терять самообладание). — Этой мантии больше тысячи лет! Она принадлежала ещё первой королеве Штормграда, укротительнице ветров! Королевская семья чтит её память и передаёт мантию из поколения в поколение, она сравнима с реликвией, а этот дикарь сделал из неё занавеску! — Протестую, ваша честь! Оскорбление в зале суда! — Уважительнее, Ваше Величество, — повторно попросил Сидоров. — Суд интересуют факты, имеющие отношение к делу, а не личные обиды и оскорбления достоинства. Прошу Вас, Ваше Величество, ограничтесь описанием событий и поступков, а не оценкой личности обвиняемого и его потомства. В противном случае мне придётся остановить дачу показаний. Людмила дотронулась до плеча супруга, прося его успокоиться. Лицо Виктора мгновенно потяжелело, сделалось некрасивым, изнурённым и даже сумасшедшим (за годы жизни с Мороком мужчина заметно состарился). — Я продолжу, — проговорила Людмила, выходя вперёд. — Не будет преувеличением назвать Морока главной причиной дворцового неспокойствия. С его появлением во дворце вести дела, как прежде, стало невозможным. Он вечно наровит во что-то влезть и навести шум. Мало нам было его, так теперь, с рождением нашего старшего внука, во дворце стало ещё более шумно. К сожалению, Вячеслав абсолютный сын своего отца, а Морок, как назло, ему демонстрирует не лучшие свои стороны, так что суматоху эти двое наводят вместе. А ребенку надо заниматься учёбой, если он не хочет вырасти таким же тугодумом, как его некудышный отец. Слава с Владом одновременно нахмурились. Да, неприятно было слышать подобные слова, ещё и в присутствии такого количества людей. Особенно ситуация не нравилась Славе: он же хотел над отцом посмеяться, а теперь и его балбесом выставили! Мальчик сложил на груди руки и откинулся на спинку скамьи. Вика с Вадимом переглянулись, и на их лицах выступили легкие ухмылки, которые им пришлось быстро убрать, чтобы не нарваться на истерику брата. — Слушая ваши рассказы, у меня создаётся впечатление, что обвиняемый в вашей семье как собаке пятая нога, — высказал свою мысль Василий, удивив друзей этой формулировкой. — Неужели от него нет никакой пользы? Должен же был обвиняемый сделать хоть что-то хорошее за эти 17 лет. — Что ж, пожалуй, единственное, за что мы можем его благодарить, так это за нашу внучку и младшего внука. Хоть где-то его гены проявились не так сильно. В остальном ценность этого целовека во дворце сильно преувеличена. Если раньше он находил, чем себя занять, то сейчас полностью отошёл от своих обязанностей и вместо того, чтобы тренировать нашу армию, он только слуг кошмарит. — Протестую, Ваша честь! —Алёна поднялась со своего места. — Королева лукавит! Мой подзащитный не мог 17 лет протирать штаны на шее королевской семьи! — Что ж, придётся вам проверить свои данные, ведь он именно это и делал, — нахмурившись, отчеканила Людмила. Алёна возразила: — А вот мне известно, что обвиняемый вместе с командой Сказочного патруля спас Штормград! Пожалуйста, я прошу предоставить эти бумаги судье! Здесь собраны все показания очевидцев того дня больше двадцати лет назад! Будете и это отрицать? На лице девушки скользнула ухмылка. Кажется, она обрадовалась тому, что ей удалось загнать Людмилу в тупик. И ведь не просто Людмилу, а королеву Штормграда! Эта мысль не могла не воодушевлять и пугать одновременно. — Что ж, он действительно внёс свою лепту в судьбу нашего королевства, — вынуждена была признать женщина. Влад закатил глаза и недовольно выдохнул: — Да неужели. — Но стоит отметить, что он делал это не один и перед тем, как спасти Штормград, именно он навлёк на него беду. — Главное не действие, а результат! Ваше Величество, ей богу, в каком только говне Морок не плавал, он всегда из него выбирался! Штормград был спасен его усилиями, именно он нанёс контрольный удар своему отцу! Вы не смеете это отрицать! — Думаю, мы это и не отрицаем, ведь, если память Морока все ещё свежа, он должен помнить, как сразу после битвы за Штоомград был представлен к награде. Более того, мы сделали его почетным гостем королевства и даровали такие привилегии, о которых люди его положения не могли и мечтать. Вы считаете, это недостаточной благодарностью? Алёна чуть не проглотила язык от такого напора. — П.протестую, Ваша честь! — она вновь вскочила с места, и её голос зазвенел то ли от возмущения, то ли от страха проиграть эти дебаты. — Это не показания, а семейная вендетта! Обвинение в «тугодумстве» и «некудышности» — прямое оскорбление не только моего подзащитного, но и его сына! Судья перевёл взгляд на мальчика на скамье присяжных. Слава мигом отозвался. — Я ничем не оскорблён! Алёна закатила глаза и быстро начала искать новые рычаги давления. Аргументы, как назло, приходили слишком долго, и этого времени молчания было достаточно, чтобы королева Людмила вновь перехватила инициативу. — Мне слабо понятно, о чём мы сейчас спорим. Морок с первого дня показал себя как человек, не признающий границ. Он не просто игнорировал этикет, он его презирал. Его комната в восточном крыле стала эпицентром хаоса. Он притащил туда тренировочные манекены, которые грохотали по ночам, не давая спать всему крылу. Он устраивал спарринги в галереях, рискуя повредить бесценные гобелены и статуи. Хочется спросить: неужели этого человека вы сейчас пытаетесь, оправдать? Совершенно же очевидно, что ему за своё поведение даже не стыдно. — Конечно, ему не стыдно! Ведь он не виноват! Я права? — Рыжова посмотрела на Морока. Тот сидел с абсолютно невозмутимым видом, словно слушал пересказ скучной книги, и молчал. Она требовательно пихнула его в плечо. — Скажи, что не виноват! — Я не виноват. — Вот, видите? Все присутвующие неловко переглянулись. И если кто-то из вас уже задался вопросом, каким образом Алёна собралась защищать Влада с такими аргументами, то не волнуйтесь: вы не единственные, кто об этом подумал. Поверьте, со стороны присяжных каждое её слово звучало настолько же неубедительно, насколько смешно. И конечно, на фоне Александра, выглядящего важно и уверенно с папкой исписанных листов в руках, чувство испанского стыда Морока только удваивалось. Да, возможно, Абрикосов лишь делал вид, что имеет в запасе кучу козырей, но по крайней мере, он точно знал, какие аргументы у него остались и когда их стоит использовать. Его тактика, как ни крути, была выигрышной в сравнении с непродуманной Алёной, которая в ответ на очередные обвинения выдавливала из себя короткое «протестую» или «вы не правы». А обвинений, между тем, не становилось меньше: Людмила и Виктор ведь знали, куда шли, потому не удивлюсь, если они просидели весь вчерашний день за составлением списка всех областей, в которых их любимому зятю не повезло их задеть. Владу лишь оставалось молчать и тихо удивляться тому, насколько, оказывается, продуктивным он был эти последние годы. А ведь он даже о том не подозревал! — Но самое возмутительное… — Виктор сделал запинку, перебирая слова. — Он притащил во дворец грифона! В зале все охнули и зашептались. Влад лишь криво усмехнулся и попытался прикрыть свою улыбку рукой. При том его глаза блестели озорным, мальчишеским блеском — он явно вспоминал тот день. — Протестую, Ваша честь! — Алёна Рыжова, словно пружина, в который подскочила со своего места и ткнула пальцем в сторону короля. — Король специально играет голосом, выставляя себя жертвой! Это не показания, а дешёвый театр! В зале повисло неловкое молчание. Все взгляды устремились на Сидорова. Тот устало потёр переносицу, словно у него внезапно разболелась голова от этого балагана. — Адвокат, сядьте, пожалуйста, — его голос был тихим, но в нём звучала такая усталость и властность, что Алёна, не смея перечить, медленно опустилась на своё место. Тогда судья молча кивнул королю Штормграда, призывая его продолжить. Виктор откашлялся, возвращая себе осанку. — Грифоны — это неконтролируемые существа. Мало того, что они чрезвычайно агрессивны, так ещё мстительны и прожорливы! — его голос снова набрал силу. — Им совершенно не место среди людей! Тот птенец за один день доставил нам ущерба больше, чем вся битва 20 лет назад! Это же додуматься — выкрасть птенца грифона из-под крыла матери! Мужчина замолчал, давая залу переварить сказанное. В повисшей тишине было слышно лишь его тяжёлое дыхание, что свидетельствовало о произошедшем взрыве недовольства внутри Виктора. Вася посмотрел на Влада, ожидая от него каких-то оправданий. Воевода ничего не сделал: не закричал, не ударил по столу и не поднялся с места в возмущении. Он просто развёл руками в невинном жесте и посмотрел на своих обвинителей с обезоруживающей прямотой. — Я просто хотел дочке сюрприз сделать. Слова прозвучали так просто и искренне, что на мгновение в зале воцарилась абсолютная тишина, которая вскоре прервалась волной перешептываний. Даже Сидоров позволил себе лёгкую, едва заметную усмешку. Алёна тут же почувствовала свой шанс. Она снова поднялась с места и воскликнула: — Протестую, Ваша честь! — её голос прозвенел на весь зал. — Свидетели пытаются выставить заботливого отца безответственным хулиганом! В чем он виноват?! В том, что любит дочь и делает всё для её счастья?! Она сделала шаг вперёд, обращаясь уже не только к судье, но и ко всему залу. — Ваша честь! Господа присяжные! Разве забота о ребёнке — это преступление? Или, может быть, в этом дворце теперь считается преступлением желание подарить своему ребёнку мечту? Вы обвиняете его в том, что он любящий отец! — Нет, он!.. — Ой, вы всё перевернули! — встрял в разговор Абрикосов. Алёна злорадно закивала головой, пародируя манеру шатена. — Да-да, мы всё перевернули, да! Судья постучал пару раз по столу. — Тишина! — произнёс он и посмотрел на Алёну. — Адвокат, я сокращаю ваше оставшееся количество протестов до трёх. Ещё три таких выступления — и ваша работа будет на этом завершена. Я ясно изъясняюсь? Алена обидчиво сложила на груди руки, но опустилась на место. Было неприятно, что её решили приструнить таким образом, но делать было нечего. В конце концов, проиграть суд они никак не могли. Поэтому пришлось замолчать. Саша победно усмехнулся, на что Рыжова только закатила глаза. — Все ваши слова довольно… впечатляют, — продолжил Вася, тщательно подбирал слова. — Но как-то, что подсудимый разорил гнездо грифона относится к обвинению в тунеядстве и уклонении от обязанностей? Людмила снова взяла слово, её голос был полон яда. — Как же! Он… — Ваше Величество, — судья прервал женщину, — давайте послушаем, что скажет подсудимый. Владислав, — Морок лениво перевёл взгляд на Сидорова, — вам слово. Брюнет не медлил ни секунды. — А что тут говорить? Любое моё слово они используют, чтобы выставить меня врагом народа. И это после того, как я, рискуя своей задницей, я извиняюсь, спас их посёлок. — Протестую, Ваша честь! — громко проговорил Абрикосов, будто поменявшись с Алёной местами. — Оскорбление нации и королевства! — Где ты тут оскорбление нации увидел? — возмутился Морок. — То, что такой Алибаба, как ты, Сказочный мир на международном уровне представляет, вот это оскорбление нации. — Протестую, Ваша честь! Подсудимый высказал неуважение к Ветряному королевству через пренебрежение его правителями! — А ты-то какое отношение к этому королевству имеешь? — Тишина в зале! Вася ударил молотком по столу. Когда в помещении вновь все успокоились, Влад продолжил: — Ну, что тут говорить, Ваша честь? Клевета одна сплошная кругом, желание отомстить, личная неприязнь… Меня всегда во всех бедах обвиняют, я привык. Но разве ж я в хоть одной из них виноват? Разве моя вина в том, что я не желаю подчиняться их тупым порядкам? Да, пусть я и официально работаю на королевскую семью, но я не хочу брать на себя ответственность за деменцию её старших членов. Мне же и самому не посчастливилось в неё войти. Думаете, я мечтал о том, чтобы такой тугодум, как… — Это король! — Спасибо большое, — кивнул Саше Влад и быстро продолжил: — Такой тугодум, как этот седой, стал моим тестем? — Влад развёл руками. — Да упаси господь! Это же не жизнь, а путёвка по всем 9 кругам Ада. Не, это додуматься: обвинить меня в тунеядстве, — интонация Морока подсказала, что слова родителей Вари его задели. — Я же всё для них, понимаете? Семью не вижу, всё с воинами работаю. Армия то у них же не развита. Эти же тугодумы на добром слове оборону держать собирались 20 лет назад. Это надо армию не развивать! Да в моё время то было единственным приоритетным направлением развития государства! Войско — это гарант безопасности! На что рассчитывали эти королевские плуты, когда решали забить на него болт? Что их тучка спасёт? Или облачко, на котором спряталось их «свободное от вражды и опасности королевство»? Типа до него враги не дотянутся? Ну честное слово, что вам всем, под небом от нехватки кислорода мозги что-ли отказали у всех? — он откинулся на спинку кресла и уже явно разошёлся. — Нет, конечно, если бы они вдвоём сложили свои две извилины, то, возможно, раньше бы пришли к этой истине. Дворяне, что с них взять? Полное отсутствие интеллекта, корона голову постоянно сдавливает, так у мозга уже асфиксия хроническая. Думали только о том, как бы народ не волновать, а о безопасности его и разговаривать не стоит. Армия чисто для красоты у людей. Элемент декора. И даже с ней мы выиграли войну. Мы победили, отвоевали Штогрмград. А то, что мои методы отличаются от чопорных парадов Витька… Ну, извините. На поле боя против орды нежити строевая подготовка помогает слабо. Мои ребята были живы. А ваши парадные солдаты и минуты бы не продержали. Так что я себя героем считаю. И всё на этом. Влад откинулся на спинку кресла, сложив на груди руки. В зале повисла гробовая тишина. Казалось, ответить на это король ничего не мог, хоть и был крайне оскорблён словами зятя. Варя потупила взгляд и слегка улыбнулась: её муж всегда был слишком прямолинеен. — Вот это я с самого начала и пыталась донести, Ваша честь! — тут же подскочила с места Рыжова. Казалось, она была единственной, кто не потерял ни капли своей настойчивости. — Не кажется ли Вам, что это несправедливо? — она смело глянула на бывших короля и королеву Штормграда. — Он спас Ваше государство, Вы находитесь здесь под статусом короля и королевы Штормграда, а ведь этого титула и вовсе могло и не быть, если бы не Владислав! А Вы просто хитренько оставили его у себя под боком! Даже денег ему не предложили! А ведь он герой, его подвиг неоценим! — Он получил в жёны принцессу Штормграда, — стукнул по столу Виктор. — Он взял больше, чем достаточно! Он присвоил себе самое ценное, что имеет Шиормград! А теперь ещё и на шею нам сел! Кто здесь и хитрец, так это он! — Неправда! — не согласилась Рыжова, и её голос звучал с таким натуральным протестом, что присяжным только и оставалось, что думать: «Боже, с кем ты споришь?» — Уверяю, Морок тогда и сейчас — два разных человека! Тот Морок неряха холостой, а этот Морок ну просто Лев Толстой! Интеллигентен, рассудтелен. Ну не сравнить! — Ой, ну прямо уже Ален Делон, — Саша закатил глаза. — Давайте тоже, адвокат, не перегибайте, вы же не апостола описываете, к чему здесь это надуманное величие. — Даже если за эти годы обвиняемый натворил дел, уверена: если бы у сегодняшнего Морока была возможность вернуться во времени, то он бы определено действовал чуточку иначе! Я права? — Алёна проигнорировала возмущения Саши и повернулась к Владу. Тот кивнул. — Конечно. — Вооот! Видите?! — Конечно, я бы сразу этого лося королевского на хуй послал, если ему уже корона так надавила, что клетки мозга от нехватки кислорода поумерали последние. Нахуй надо с таким водиться, — мгновенно продолжил брюнет. — Я же сам к нему в рабство попал, добровольно, по глупости. А всё из-за чувств вот к этой вот. Варя улыбнулась. Присяжные поняли: эта улыбка предназначалась только ему. Ив ней, казалось, смешалось всё: нежность, лёгкая ирония и насмешка. Она видела, как Влад заводится, как его несёт, но именно эта его несгибаемая, взрывная натура и заставляла её сердце биться чаще. Он был живым, настоящим — не чопорным аристократом из золотой клетки, а диким зверем, которого уже 20 лет безуспешно пытались приручить королевские порядки. Её улыбка не укрылась от Виктора. Он заметил этот безмолвный обмен взглядами, и его лицо исказилось от гнева и отвращения. — Вот! — воскликнул он, ткнув пальцем в сторону дочери. — Вот оно! Вот в чём корень зла! Морок творит, что вздумается, а она его только поощряет — смотрит на него с обожанием, когда он позорит нас на весь мир! Разве это нормально?! Варя медленно повернула голову к отцу. Её улыбка исчезла, уступив место холодному, стальному взгляду. — Я смотрю на него так, как подобает любящей жене смотреть на своего мужа, отец. В отличие от некоторых наших военачальников, он хотя бы что-то делает, а не только сотрясает воздух громкими словами о чести и долге. Ты судишь человека, который проливал кровь за то, чтобы ты мог и дальше сидеть на своём троне, отец. Ты обвиняешь его в том, что он не хочет быть твоей комнатной собачкой? Саша тихо присвистнул и толкнул Виктора локтем в бок. — А девочка-то выросла. И коготки отрастила, да? Виктор дёрнулся, но промолчал, не найдя слов для ответа. Он лишь сверлил дочь строгим взглядом, под которым та даже не прогнулась. Тем не менее, наступившая пауза послужила Саше намёком, что шутка была неудачной и ситуация начала медленно выходить из-под контроля. Он наклонился к Варе и тихо ей шепнул: — Варюх, мы это… Если что против Влада выступаем. — Я знаю, — отрезала шатенка. Саша неловко замолчал. В этот момент тишину нарушил тихий смех. Смеялся Влад. Он смотрел на Варю с такой теплотой и любовью, что все обвинения, казалось, отскакивали от него, как горох от стены. Они переглянулись. В глазах волшебницы ветра снова мелькнула та самая улыбка. Вася ударил молотком по столу. Он подождал, пока разговоры прекратятся, после обвёл тяжелым взглядом притихший зал и остановил его на присяжных. — Продолжайте, — кинул он Александру. — У вас ещё есть, что сказать? Саша слабо кивнул. Признаться честно, он сначала растерялся: не ожидал, что Варя решит вступиться за супруга. Не то чтобы это было совсем неожиданным ходом, но, в конце концов, они это никак не обговаривали, и Саша не мог сразу сообразить, как правильно выйти из этой ситуации. Тем не менее, присутствующие в зале люди требовали от него каких-то действий, и довольная ухмылка Алёны подталкивала шатена сказать хоть что-то. Внезапно факир резко выпрямился, словно его осенило, и громко, перекрывая повисшее напряжение, произнёс: — Конечно. Помимо всего вышеперечисленного есть и другие детали, не менее трагичные. — А мы думали вы только о его «бытовой инвалидности» можете говорить, — буркнула под нос Рыжова, отвернувшись. Она сделала особенный акцент на формулировке обвинения, тем самым подчеркнув своё несогласие с ним. Саша прервался, чтобы оглядеть её обиженную фигуру. — Ладно, не спорю, были моменты, когда Владислав изъявлял желание что-то поделать по дому! — взмахнул он театральной руками. Рыжова кивнула. — Спасибо. — Но, честно говоря, лучше бы он не изъявлял это желание вообще. — Так чё мне делать в итоге? — Влад развёл руками. По залу тут же прошлась волна тихих усмешек. — С женой моей меньше общаться, — Саша недовольно уставился в свои бумаги. — Мы не можем, — ответила быстро Рыжова. И прежде, чем Саша успел возразить, она добавила: — Нам нужно общаться, мало ли когда ещё вы заходите судиться! Мы, жертвы-потерпевшие, должны держаться вместе. Абрикосов закатил глаза. — Хочется спросить, где это вы так потерпели. — Так, не отвлекайтесь, пожалуйста, прокурор! — дёрнул Сашу Вася и ударил по столу молотком. Шатен замолкнул, поправил галстук на шее и, проглотив все возмущения, продолжил: — Знаете, вот сидел я сочинял, составлял, — быстро исправился Абрикосов, — обвинения, собирал улики, опрашивал свидетелей… И мою светлую голову неожиданно посетила мысль, котрая до сих пор не даёт мне покоя. Почему этот незнакомый мне мужчина, имея такой заработок… — он начал проговаривать слова медленнее, будто параллельно над чем-то думал. — Не дарит цветы… своей любимой женщине… А? Выражение лица Саши насмешило Влада. Шатен с таким серьёзным выражением лица выговаривал каждое своё слово, что держать себя в руках ему становилось всё труднее. Особенно брюнета повеселил вот это конечное «А», которым факир закончил своё предложение, видимо, осознав, что неправильно подобрал интонацию, но не сумев ничего придумать лучше. Варя тоже ухмыльнулась, но быстро вернула себе самообладание и опустила глаза на руки. — Это мне вопрос? — сквозь улыбку спросил Влад, когда понял, что молчание в зале стало казаться всем странным. — Нет, — ответил ему мгновенно шатен. — Ты уже, блядь, сиди уже, — он махнул на друга рукой, как на ненужную вещь, и тут же заработал от Васи замечание. — Следите за речью, прокурор! Вы находитесь в зале суда! Саша кивнул и смиренно опустил голову. Выждал паузу и затем продолжил: — И знаете, мне до сих пор не понятен этот момент. Я как человек, воспитанный в наинтеллигентнейшей семье, понимаю, что для Морока это слово неизвестно, так что расшифрую: это значит в высокой степени культурной, — Влад кивнул, — где слово «сука» приравнивалось к лишению телефона, а «блядь» так вообще к позорному изгнанию из семьи, до этого момента не представлял, как можно так относиться к женщине. Тем более, к своей, надеемся, единственной супруге. Ведь, согласитесь, не каждая женщина согласится на то, чтобы стареть в объятиях Морока. Здоровые так вообще не согласятся, а уж среди покалеченных жизнью ещё поискать надо — сами же понимаете, что у каждого человека свои амбиции. Может, Варвара тоже хотела себе принца, может она тоже хотела, чтобы её муж был внимателен к ней, чтобы кости у него при ходьбе не хрустели, и маты как-то со словами чередовались хотя бы, а не друг за дружкой шли в одном предложении, — девочки улыбнулись, наблюдая за тем, как Абрикосов всё больше вживается в роль, примеряя на себя маску сострадальца. — И на прогулки бы с ней ходил, и завтраки в постель приносил, и зубы бы свои имел, и в постели… — Саша, не отвлекайся. — Извините, — кивнул на замечание Вари мужчина и прислонился тыльной стороной ладони к носу. — Эмоции. Со стороны Влада послышался крепкий мат. Он отвернулся и спрятал глаза за ладонью. Можно было подумать, что ему стыдно за друга, но нет, наоборот — он был зол. И эта злоба, что удивительно, сочеталась в нём с насмешкой и иронией. — Второе замечание! — стукнул молоточком Вася, прервав позыв Морока к возмущению. Тому пришлось выпрямиться и вновь занять позицию терпеливого слушателя. Стоит отметить, что отыгрывать свою роль у Влада получалось лучше, чем все ожидали. Кажется, даже Алёнка срывалась тот или иной раз на Абрикосова, а Морок, тот самый вечно ехидный и вспыльчивый Морок, так просто прогатывал оскорбления Абрикосова? Это было поразительно. И Саша, похоже, понял позицию друга в этой игре раньше всех, поэтому не стеснялся в выражениях и был на удивление крайне смел в отношении Влада. Варя задумчиво оглядела лицо мужа, после посмотрела на сидящую рядом с ним Алёнку: та была недовольна, что им из-за Влада сделали ещё одно замечание, и похоже, продумывала в голове, как выходить из ситуации. Словом, атмосфера была всё та же. — Так вот, — произнёс Абрикосов, акцентируя внимание публики (а учитывая все обстоятельства, присутвующих в зале нужно было называть не иначе как публикой) на продолжении своей мысли, — что я хочу этим сказать? А сказать я хочу то, что более алчного и хитрого человека мои глаза ещё не видали. Даже этот брак с Варварой — это его холодный расчёт. — Саша, что ты несёшь? — удившись формулировкам, нахмурилась Варя. Факир тут же поспешил её успокоить. — Тихо, Варвара, не переживайте, всё будет хорошо. Мы выведем этого негодяя на чистую воду и заставим его расплатиться за все 20 лет вашей первой молодости, — он наклонился и подбадривающе погладил её по плечу. — Держись, родная, держись. Всё обойдётся. Будет и на твоей улице счастье, вот увидишь. Абрикосов выпрямился и поправил пиджак, как ни в чём не бывало. Его же невозмутимости Варя могла только позавидовать. Была ли она удивлена? Вполне. Была ли она растеряна? Конечно! Ведь изначально установленные ею рамки орудования Абрикосова постепенно рушились, и она уже, казалось, совсем не могла коонтролировать друга. То было результатом её необдуманного решения добровольно сдаться ему во власть, и теперь волшебнице приходилось мириться с шириной фантазии Александра, меняя в этой игре свою позицию с центральной на второстепенную. Единственное, что в таком случае могло волновать Варю, так это то, что подумает Влад, но и он, судя по его удручённому виду, оказался не в лучшем положении. Так что супругам только и оставалось, что вверить свою семью судьбе, а точнее, чете Абрикосовых, котрым, как казалось со стороны, тоже не помешала бы поддержка. — Это возмутительно! — Алёна громко хлопнула по столу руками и поднялась с места, опрокинув стул. Её глаза дырявили Абрикосова огнём соперничества и азарта, и даже губы чуть изогнулись в нервной ухмылке. — Рыжая, ты либо скажи что-нибудь, либо сядь, — произнёс ей под ухо Влад, котрый не потерял и капли своего самообладания. Волшебница огня быстро пришла в себя и опустилась на место (в конце концов, последнее предупреждение оставалось), однако злорадство, отражённое в выражении лица мужа, вскоре её снова взбесило. — Продолжайте, — кивнул Саше Вася. Факир, на этот раз не став выжидать паузы, точно зная, что от его промедления супруга заведётся сильнее, продолжил: — Что я имею ввиду под этим обвинением? Сейчас вам всё станет ясно, — он достал из папки лист бумаги и демонстративно повертел им перед лицом судьи. — Здесь расписано всё имущество семьи Владислава и Варвары. Не скрою, было тяжело считать настолько большие суммы, но я постарался сохранить здравый рассудок, хоть с такими деньгами это сделать крайне трудно. Эти пятнадцать минут дались мне с большим усилием, чтоб вы знали. И пусть вам кажется, что справился я с заданием слишком быстро, чтобы жаловаться, я попрошу заметить, что далось мне это дело за 15 минут не потому, что я сделал это на отвали и придумал все цифры сам и не потому, что попросил навести справки другого человека. Во-первых, я таких больших чисел не знаю, у меня ещё со времен школьных уроков математики от них кружится голова, а во-вторых, это даже не благодаря моим уникальным качествам следопыта. Всё дело в том, что вычисления сами по себе оказались не такими трудными. Варвара и Владислав, как настоящие влюбленные, скооперировались и совместными усилиями за 17 лет брака нажили ровным счётом ничего. Вся собственность, что сейчас находится в руках этой семьи, также принадлежит королевству, а именно дворец, основное место жительства, также два замка в других регионах Ветряного королевства. То есть живёт королевская чета на кошелёк налогоплательщиков, прошу заметить. Из отдельного только зарегистрированная на Варвару как члена Сказочного патруля мельница и царское жалованье от имени Его Величество короля Сказочного мира Ивана, тестя моего, между прочим, — он хвастливо подмигнул и вернулся к чтению, — в неприлично большую сумму. У обвиняемого же из всего этого списка из личного имущества только казявка под столом Его Величества короля Штормграда. Влад улыбнулся и довольно закивал, будто хотел подтвердить этот факт, но не чувствовал, что его комментарии в этой ситуации были уместны. Виктору же удалось уловить его фирменную самодовольную ухмылку, потому в то же мгновение лицо короля Штормграда стало красным, почти багровым. «Маленький ребёнок», — подумала Варя, тоже заметив, как супруг повеселел. — Теперь, я думаю, вы понимаете суть нашей претензии, — проговорил Абрикосов, передавая судье свои записи. — Морок — совершенно бесполезная вещь не только в быту, но ещё и, как оказалось, в семье. Я бы даже сказал, он настоящий паразит. Сами рассудите, — мужчина начал показательно загибать пальцы, — от этого брака Варвара ничего, кроме испоренных нервов, не поимела, родители её так и подавно! От зятя толком ничего не получили, зато он их поимел мама не горюй! Я вообще рокер: у меня, как было 5 рублей со школы в кармане, так они и лежат! А этот понимаете: всё и сразу! — Александр, скажите, какое отношение вы и ваши школьные 5 рублей имеют к королевской чете Штормграда? — поинтересовалась язвительно Алёна. — Это неважно, — махнул на неё Саша. — Я к тому, что посмотрите на меня! Я и есть любовь! Я олицетворение искренности! Если ваши дети что-то хотят знать о настоящих чувствах, можете их отправлять ко мне! Более того, я обидно для себя бескорыстен: я ничего не получил, даже женившись на наследнице Сказочного мира! Меня ни в замке, ни в жизни до сих пор никто в авторитет не ставит! Об меня даже дети родные ноги вытирают, хуже того, даже дети Морока! Я самый большой антикоррупционный проект Ивана, моего тестя! Может Быть, я бы тоже хотел так жить, как обвиняемый, но я выбрал быть честным перед собой и своей любимой! — Прям видно, что он расстроен, — шепнул другому приставу, какому-то нанятому актеру, Железяка. — Ага, —ответил тот. — А этот это всё для выгоды! — Саша презренно указал на Влада. — Вот, Варвара, — он повернулся к волшебнице воздуха, — вам вопрос: говорил ли когда-нибудь Владислав, что вас любит? Варя ненадолго призадумалась. — Ну… Бывало. Саша среагировал молниеносно. — Воот, видите?! «Бывало»! — Что видим? Саша, ты дурак? Они вместе уже больше двадцати лет, у них трое детей — очевидно, что они любят друг друга! — Какое любят? Какое любят! Это ответ человека, котрый смирился со своей никчёмной позицией! Она привыкла, что ему всё равно на неё, и считает, что этот недостаток внимания норма! А ведь это совершенно не здорово, когда в семье супруги не могут найти друг на друга время! Это не любовь, это привычка, от которой невозможно избавиться! Это… Это... Это зависимость! — зал пораженно ахнул. — Причём, если у Варвары эмоциональная, то у Владислава — материальная! Он зависим от ресурсов королевской семьи! И самое страшное, что это ещё не ясно, какая из 20 зависимостей Владислава самая страшная! А Варвара же с ним как-то живёт. Мне кажется, моя любимая супруга, ну, будь она здесь, —Алёна закатила глаза, — непременно бы не поверила, что такое возможно в семье! Понятное дело, я веду себя не так. Я даю своей Алёнушке всю любовь без остатка. А Владислав? Кажется, я даже около 5 раз минимум от него пьяного слышал «Абрикосик, родной, я тебя люблю». А Варвара, наверное, только пять раз и слышала. Вот, на свадьбе — он загнул один палец, — три раза, когда рожала… Представляете? — мужчина мгновенно отвлёкся. — Подвиг женщина совершила! Три раза родила! Тем более от него. Это же в шестикратном размере надо поощрять! — Вот он сука болтливая у тебя, — шепнул Рыжовой Морок, уже уставший слушать монолог Абрикосова. Он разместил руки на столе и опустился чуточку ниже, демонстрируя всем, что устал и не хочет больше ничего обсуждать. Алёна тихо вздохнула. — Да, — проговорила она еле слышно, — он тот ещё балбес, — а у самой вылезла на лице улыбка.