Здорово, что мы столкнулись с тобой

      Бэнкс взбесил меня, а Келли страшно разозлил. Конечно, рыжий почти ничего не сказал против, но и поддержки не оказал никакой. Мне было очень жаль, что Джейкоб снова услышал всё это, и я снова чувствовал себя крайне неловко. Чем больше мои так называемые друзья вели себя как ублюдки, тем больше Джейкоб отдалялся от меня. Но, набрасываясь на Бэнкса, я не собирался впечатлять нового знакомого, я просто был в ярости. Всю жизнь мне приходилось слышать гомофобную чушь, не высказывая своего мнения, и терпеть это я больше не собирался.       — О чём думаешь? — спросил Джейкоб.       — Не знаю. А что?       — Игра закончилась десять минут назад, а ты не произнёс ни слова.       — Ты тоже.       — Я думал о том, какой прекрасный вечер провел сегодня. — Он загудел и вытянул ноги. — И я рад, что познакомиться с тобой.       Я положил Switch на тумбочку и улыбнулся.       — Я тоже рад. Ты самый классный парень из тех, кого я встречал последние годы.       — Да, ладно! — Он шлёпнул меня по руке. — Если бы ты не был большим, натуральным хоккеистом, я бы подумал, что ты со мной флиртуешь.       Моё сердце забилось чаще. Если я хотел подружиться с ним, следовало прояснить пару вещей. Я решил сразу перейти к делу, пока не передумал.       — Можно задать вопрос?       — Конечно.       Я сжал кулаки.       — Я знаю, что это личное, но ты — гей? Не подумай, что я против, честно, и я не собираюсь тебя шпынять, просто…       — Да, я — гей. Ты всегда можешь спросить меня об этом. И я горжусь, что я гей. — Он посмотрел на меня несколько секунд, его губы задрожали. — Значит ли это, что мы не можем быть друзьями?       — Вовсе нет. — Я затаил дыхание. — Я…       — Ты что?       — Я, э-э… Дело в том, Джейкоб… — Я так тяжело дышал, что говорить было почти невозможно.       Джейкоб широко раскрыл глаза и положил руку мне на плечо.       — Успокойся, всё нормально. Ты не обязан…       — Я тоже! — В груди у меня бешено колотилось сердце, но я продолжил: — Я тоже гей!       — Ты серьёзно? — Он внимательно посмотрел мне в глаза, несколько секунд неуверенно покусав губы, а после выдал. — Ты действительно серьёзно. Но ты не афишируешь это.       Я расплакался, у меня задрожали руки.       — Нет, — прохрипел я. — Ты единственный человек в университете, которому я рассказал.       — Ник. — Он взял одну из моих рук и успокаивающе сжал между своими. — Я очень польщён. То, что ты только что сделал, требует стальных яиц. Ты же понимаешь это, да?       — Я столько лет был трусом, — покачал я головой. Мне по-прежнему трудно давались слова. — Я запер в себе эту тайну, чтобы играть в хоккей. Может быть, я недооценивал парней в команде, не знаю, но раньше мне казалось, что признание не стоит риска.       — Ты не был трусом. Ты просто боялся, и это нормально, все мы через это проходим. — Он чуть крепче сжал мою руку. — Ты проявлял осторожность, и, учитывая обстоятельства, это было разумно.       Плотину прорвало. Я пытался сдерживать рыдания, но слёзы лились всё сильнее, я столько не плакал с самого детства. Джейкоб подвинулся ближе и обнял меня, как мог, учитывая, что мы до сих пор прислонялись к изголовью кровати. Я цеплялся за него, пока ревел.       Когда я закончил рыдать, он продолжал держать меня за руку.       — Ты когда-нибудь был с мужчиной?       — Да. — Я кивнул. — Но не в UNY. В Калифорнии была пара парней, и около года я встречался с парнем из Корнелла.       Джейкоб улыбнулся.       — Год? Неплохо для молодого парня, который скрывает свою ориентацию.       — Было тяжело. Мы виделись раз в несколько недель и в конце концов поняли, что у нас не так много общего, кроме учёбы в колледже. Наши отношения превратились в чистый секс и вскоре закончились.       Джейкоб сжал губы в чём-то среднем между улыбкой и хмурым выражением.       — Сочувствую. У меня было нечто похожее один или два раза.       — Время от времени я езжу в Нью-Йорк или Буффало, чтобы найти кого-нибудь для перепиха. Не идеально, но помогает не рехнуться.       — Сомневаюсь, что парню с твоей внешностью сложно кого-то найти.       — Анонимный секс — не то, чего я хочу. — Из моих глаз вытекли ещё несколько слезинок. — Я хочу чего-то настоящего. Кого-то, о ком можно заботиться.       — Ты поступаешь в юридическую школу, да? Бросаешь хоккей?       — Да. — Мой голос снова стал сиплым. Джейкоб всё ещё держал меня за руку, и это было лучшее из всего, что я испытывал за долгое, долгое время.       — Ты будешь свободен. — Он поднял брови. — Сможешь открыться, и уверяю, там будет огромным выбор парней. У тебя не будет проблем с поиском настоящего партнёра.       — Надеюсь. — Я прочистил горло. — Я устал от одиночества. Мне нужен кто-то, кто знает о моей ориентации. — Долгое время царила тишина, и я подумал, не сказал ли чего-то лишнего.       — Ник? Ты серьёзно предлагаешь дружить?       — Конечно.       — Тогда расслабься. У тебя есть человек, который знает о твоей ориентации. — Он прижал наши руки к своей груди. — Я.       Я не мог сдержать улыбку.       — Ты правда согласен?       Джейкоб отпустил мою руку, сел и раскрыл свои объятия. Мы крепко, по-настоящему обнялись.       — Конечно, согласен, — сказал он. - Но я немного переживаю.       — Из-за чего?       — Нам, наверное, придётся встречаться только тайно. — Он небрежно усмехнулся — Ты не афишируешь свою ориентацию, а я практически хожу по улице с радужным флагом на спине. Твои друзья не дадут тебе и минуты покоя. Не придётся беспокоиться о раскрытии своей ориентации, потому что тебя запишут в геи заочно.       — Заткнись! — Я покачал головой. — К чёрту их. Никто не будет мне указывать, с кем я могу общаться. Я не позволю тебе скрываться, чтобы быть моим другом, и сам скрываться не буду.       — Ты действительно нечто, Ник Джонсон, но тебе лучше быть готовым к предстоящему дерьму.       — Это мой последний год в университете, и я не буду больше играть в хоккей. Если люди узнают, то так тому и быть.       Мы сидели и слушали, как капает вода в ванной.       — Так придёшь на игру в пятницу?       — Попробуй остановить меня. — Его улыбка осветила всю комнату.       — Чёрт возьми! — Я растянул губы в коварной ухмылке. — А после игры председатель команды приглашает тебя на ужин.       — Неужели? — В голосе Джейкоба появились забавные нотки, как будто он играл в недоступность. — С чего это председатель решил, что я захочу пойти?       На мгновение я замолк, чтобы рассмотреть его. Джейкоб был самым красивым парнем, с которым я когда-либо был близок.       — Потому что… — Я положил руку ему на грудь. — Потому что он знает, что я этого хочу.       Ветер завывал снаружи, пока мы смотрели друг на друга. Я склонился и поцеловал его два или три раза, и, кажется, он сделал то же самое, но внутренний голос твердил, что нам стоит остановиться. Джейкоб был особенным, и я не хотел, чтобы он думал, что мне нужен от него только секс.       — Я думаю сегодня поспать на полу, — сказал я.       Он выглядел озадаченным и, возможно, слегка разочарованным.       — Зачем? Ты же замёрзнешь насмерть.       — Не хочу, чтобы ты чувствовал себя неловко. Особенно теперь, когда ты всё знаешь, я не хочу, чтобы ты подумал…       — Заткнись! — Он хлопнул меня по руке. — По-моему, капитан немного завышает свою самооценку. — Мы засмеялись, и он постучал пальцами по моей руке. — Ты, конечно, понимаешь, что нравишься мне, но обещаю, что смогу сдержаться.       Я слегка фыркнул.       — Надеюсь, для тебя это будет не слишком просто!       — А если что-нибудь выкинешь, залеплю тебе пощечину.       Я не знал, серьёзен ли он, но был уверен, что мы можем спокойно спать в одной постели. Если повезёт, не в последний раз, и не всегда мы обойдёмся без рук.