Здорово, что мы столкнулись с тобой

Вторник, 6 декабря       Этой ночью я замёрз. Всего одна ночёвка с Джейкобом разбаловала меня, и теперь никак не получалось согреться. Несколько волшебных часов мы провели у меня дома, и я злился на себя за то, что в последний момент не решился на поцелуй. Мне казалось, Джейкоб может решить, будто я хочу лишь затащить его в постель. Конечно, я хотел этого, но в то же время я хотел и гораздо большего. Он не позволил мне приготовить ужин, и оставалось надеяться, что я ничем его не обидел. Когда позже он сказал, что ему нужно вернуться к учёбе, я отвёз его домой.       Закончив утреннюю тренировку, я отправил Джейкобу сообщение.       НИК: Привет, как ты? Как прошёл день?       Прошло чертовски много времени, а ответа не было.       НИК: Что, от меня плохо пахло, а я не заметил?       Блядски много времени, и всё ещё нет ответа.       НИК: Да ладно тебе, чувак. Я тебя чем-то расстроил?       Это выглядело немного отчаянно, но нахрен — я был в отчаянии. Лишь через двенадцать минут он наконец ответил.       ДЖЕЙКОБ: Нет, не расстроил. Просто занятия начались в 8:15, и я только-только закончил. Как ты?       Слава богу, я не успел его отпугнуть.       НИК: Теперь, когда я получил весточку от тебя, лучше. Пообедаем? Хочу увидеться.       ДЖЕЙКОБ: Прости, но рядом вечно однокурсники. Я тоже хочу пообщаться. Давай после обеда?       НИК: Тренировка в 3:45. Поужинаем?       ДЖЕЙКОБ: Мне вечером нужно учиться. Во сколько закончится тренировка?       НИК: К 6 часам должен закончить и принять душ.       ДЖЕЙКОБ: Еда на вынос к ужину? Тебе нужно заниматься вечером?       Я должен был сказать «да», верно? Мне действительно нужно учиться, но ещё сильнее я хотел провести время с Джейкобом.       НИК: Да. Может, позанимаемся вместе?       ДЖЕЙКОБ: Не вопрос. :) Приезжай ко мне к 6. Поедим тако, а потом пойдём в юридическую библиотеку.       НИК: А меня пустят?       ДЖЕЙКОБ: Ты же будешь со мной.       НИК: ОК, увидимся.       Я прогулял занятие в десять, дожидаясь сообщения от Джейкоба, но успел на астрономию в одиннадцать. Потом встретился с несколькими товарищами по команде на обеде, и мы отлично провели время, болтая и обсуждая предстоящие праздники. Большинство членов команды хорошо ладили друг с другом. Старшие игроки всегда старались познакомиться с младшими, и мы все заботились друг о друге. Так повелось ещё до моего прихода в UNY, и создавало весёлую и поддерживающую атмосферу в команде. «Бульдоги» — команда первого дивизиона, где конкуренция между игроками порой становилась очень жёсткой. Я слышал истории о других командах, где парни были настолько склочными, что без колебаний подставляли друг друга.       Мой приятель Хоуки почти выздоровел, и после обеда я подбросил его до дома. Здоровяк с тёмными волосами и смуглым лицом, он один из самых классных людей, которых я знаю. Хоук играет в защите, и многие думают, что он грубый и жестокий. На самом деле у него огромное, доброе сердце, и он никогда не причинит вреда, если не угрожать ему или его близким.       В машине он улыбнулся мне.       — Ты сегодня какой-то счастливый. Что происходит?       Я включил поворотник, выезжая с парковки.       — Ничего особенного. Последняя неделя занятий, скоро каникулы.       — По-прежнему собираешься навестить тётю во Флориде? Ты ведь знаешь, что можешь приехать ко мне? Мама любит тебя как родного, а для папы ты герой.       Мои родители отдыхали на Гавайях и собирались задержаться там до конца января, поэтому тётя Бренда пригласила меня провести каникулы с её семьёй в Майами. Я не очень любил Флориду, но это было лучше, чем остаться в одиночестве.       — Спасибо, Хоук. Я подумаю, если ты конечно не шутишь.       Он жевал печенье, которое не доел в обед.       — Никаких шуток.       — Ты уже поправился? — Я вырулил на Мэдисон-стрит и почти сразу был вынужден остановился. Вокруг кампуса всегда скапливались пробки.       — Да. Не на сто процентов, но к пятнице буду в порядке.       — Рад слышать. Ты…       — Могу я спросить? — Он выглядел серьёзным.       — Конечно.       — Что это за история с тобой и Ревуном? Келли звонил вчера вечером и рассказывал какой-то бред.       Блядь! Хоуки мой лучший друг в университете, но он не знал, что я гей. Я так и не нашёл подходящего момента, чтобы ему об этом сказать. Светофор впереди переключился, и я помолчал ещё немного, пока включал передачу.       — Ты же знаешь Ревуна. Он вёл себя как первоклассный мудак все выходные, а когда мы застряли пока ехали назад, начал наезжать на этого парня Джейкоба, который, кстати, клёвый. Я был не в настроении слушать гомофобную чушь Ревуна, но он не затыкался. В конце концов мне пришлось взять на себя роль стража порядка. — Я хихикнул, надеясь, что Хоук отстанет. — Вот и всё.       Он на секунду задумался.       — Я рад, что ты его притормозил. Ты же знаешь Ревуна, он слишком болтливый.       — Слишком.       — Понимаю. — Хоук сделал паузу, и мне показалось, что он тщательно подбирает слова. — Ник, это не должно повлиять на команду. Слишком многое стоит на кону, и тебе нужно с ним как-то помириться.       Хоук был прав, но мне всё равно не нравилось то, что он сказал.       — Я разберусь.       Мы успели проскочить на зелёный, прежде чем светофор снова переключился, и движение сделалось более плавным. Почувствовав, что сосед напрягся, я бросил взгляд на Хоука.       — Что?       — Ничего не хочешь мне рассказать, Ник? Помни, что я твой друг и ты можешь мне доверять.       Блядское дерьмо.       — Я знаю, Хоук.       Я поехал домой, чтобы вздремнуть перед тренировкой, но не смог толком отдохнуть. Целый час я ворочался с боку на бок, размышляя о Келли и Ревуне, гадая, как не допустить, чтобы всё это вышло наружу и навредило команде, и думая о Джейкобе. Что бы ни случилось с командой «Бульдогов», мне нельзя подвести Джейкоба Мейера.