27. Ник
9 января 2026 г., 09:55
Я вошёл в командную комнату отдыха за несколько минут до начала собрания. Большинство парней уже были здесь, и Блейк подошёл пожать мне руку.
— Удачи, приятель. У тебя всё получится.
Бэнкс сидел в углу один, ухмыляясь, а Хоук стоял у боковой стены и читал что-то в телефоне. Он кинул на меня достаточно долгий взгляд и кивнул. Я вышел в середину комнаты, и ребята заняли свои места. Когда все успокоились и замолчали, я прочистил горло и постарался говорить без дрожи в голосе.
— Спасибо, что пришли. Я знаю, что у вас напряженная неделя, много стресса из-за экзаменов и предстоящей дополнительной игры.
Как по заказу, тренер Хиггинс ворвался в комнату с грозным выражением лица.
— Говори, что собирался, и убирайся, Джонсон. Я же велел тебе взять выходной.
Я постарался не обращать на него внимания.
— Я буду краток, но…
— Подожди, Ник. — Хоуки встал, выглядя недовольным. — Это не по правилам.
Марти Стайлз заговорил. Он никогда не стеснялся того, что был новичком, и доносил своё мнение независимо от обстоятельств.
— Сядь, Хоук. Всё по правилам. Ник имел право созвать собрание, и он имеет право говорить всё, что хочет.
— Я не о Нике, — ответил Хоук, глядя на Хиггинса. — Тренер, при всём уважении, но вам нужно выйти.
Лицо Хиггинса покраснело, на лбу выступила вена.
— Когда я в последний раз проверял, я по-прежнему был главным тренером, Бёрк. Это тебе нужно сесть или выйти.
Хоука не так-то просто было запугать, он прищурился и продолжил.
— Вы лично установили систему собраний, когда пришли в UNY три года назад. Вы сказали, что для игроков важно иметь возможность свободно обсуждать разные темы. — В комнате раздался тихий согласный гул, и Хоук продолжил. — Тогда это была хорошая идея, и до сих пор она остается хорошей. — Хиггинс не шевелился, но молчал. — Вы всегда говорите нам, что мы должны быть людьми чести, и вам нужно показать нам личный пример.
Большинство парней кивнули, некоторые выразили устное согласие. Хиггинс несколько секунд бормотал что-то, а потом посмотрел на меня.
— Скажи, что хотел, Джонсон, и иди домой.
В комнате воцарилась тишина, пока все смотрели, как уходит тренер. Когда он ушёл, все взгляды снова обратились ко мне. Моё лицо покраснело, и мне стало трудно дышать. Несколько секунд я переминался с ноги на ногу.
— Как я уже сказал, ребята, я ценю, что вы пришли. Извините за заминку и спасибо, Хоук.
Хоук не отрывал взгляда от пола.
— Я просто поступил правильно, вот и всё.
Я обвёл комнату взглядом.
— Все вы меня знаете, и, если честно, что-то всегда было не так, верно? Какая-то часть головоломки отсутствовала. — Никто не шевелился, и я сжал руки, чтобы они перестали дрожать. — Короче говоря, я был трусом в течение многих лет. Я скрывал кое-что ещё задолго до того, как приехал в Сиракузы. — У меня дрожали колени, и я чуть не упал. Всё казалось мутным, как будто в комнате стоял туман. — Мне казалось, что для игры в хоккей я должен быть скрытным, но вы, ребята, для меня как братья, и мне жаль, что я лгал вам.
Мой голос дрогнул, и спазм, как нож, пронзил моё горло. Чтоб меня! Я смахнул крупную слезу, скатившуюся по щеке, и сжал губы, пытаясь взять себя в руки.
— Спокойно, Ник. — Успокаивающая улыбка Блейка стала моим спасением. — Не торопись.
Я несколько секунд смотрел в потолок, прежде чем опустить голову.
— Правда в том, что… я хочу, чтобы вы услышали это от меня, что… ну… — Я пожал плечами и на мгновение развёл руками. — Я гей. В отличие от большинства из вас, я никогда не мог открыто любить и жить с тем, кем хочу, и это несло за собой сплошной стресс и проблемы.
Никто не пошевелился, кроме Бэнкса, вскочившего со стула. Он не переставал хмуриться с тех пор, как я вошёл в комнату.
— Ты, наверное, прикалываешься. Не могу поверить, что у тебя хватает наглости являться сюда и говорить такое. Ты извращенец. Тренер прав — убирайся отсюда.
Пока я думал, что ответить, ребята, один за другим, заговорили.
— Заткнись, Ревун, — заорал Келли. — Клянусь, ещё слово, и я подойду и переломаю нахрен твои грёбаные ноги.
Бэнкс снова сел, выглядя так, будто хотел сплюнуть на пол.
Все повернулись ко мне, и я слегка улыбнулся. Я почувствовал себя намного лучше: зрение прояснилось, горло расслабилось, я снова мог дышать.
— Наверное, я больше не буду играть с вами, но я хочу поблагодарить всех вас за дружбу, которую вы дарили мне эти четыре года, и за честь, которую оказали, сделав своим капитаном. Для меня было честью играть с вами, и я буду помнить это время до конца жизни. — Я не хотел продлевать разговор, но ребята заслужили расставить все точки над i и закрыть эту тему. — Прежде чем я уйду, остались ли у вас вопросы? Если смогу, постараюсь ответить на них.
— Как, чёрт возьми, можно любить сосать член?
Келли вскочил и бросился к Бэнксу с убийственным выражением лица. Парни, сидящие по обе стороны от него, схватили его за руки, чтобы он не прорвался к придурку и не покалечил его.
Ребята зашевелились на своих местах, и Скотт Лемойн встал.
— Что это за чушь, что ты больше не будешь играть?
— Ты слышал Хиггинса, Скотти. Когда я встретился с ним сегодня утром, он чётко дал мне понять, что в команде геям не место.
— Дерьмо. — Пэт Миллер был из Алабамы и произнес это слово с протяжным акцентом, растянув его на три или четыре слога. — Это бред. Он тренер, но не владелец этой команды. Помните, как в прошлом году Деккера арестовали за нападение? Хиггинс отстранил его от игр всего на две недели. А тут мы узнаём, что он может выгнать тебя из-за того, что его вообще не касается?
— Полная чушь, — сказал Келли. — Пусть он сам скажет мне это в лицо. Я, может, и не понимаю, почему парням нравятся другие парни, Стик, но ты четыре года прикрывал наши спины. Пришло время и нам прикрыть твою.
Ребята начали обсуждать моё положение и угрозы тренера и сошлись на том, что я не только продолжу играть, но и иду со всеми на тренировку сегодня. Мне не хотелось снова сталкиваться с Хиггинсом так скоро, но ребята с таким энтузиазмом поддержали меня, что я не мог их подвести и пойти на попятную. Мы все пошли в раздевалку и переоделись в тренировочную экипировку.
Я сидел в раздевалке, в личной зоне, и рассматривал логотип «Бульдогов» на полу, когда на середину комнаты вышел Блейк и поднял свою клюшку.
— Я горжусь тобой, Ник, и не я один. Мы всегда знали, что ты одарён в нижнем отделе, — смех, раздавшийся по комнате, заставил меня улыбнуться, — но ты только что доказал, что у тебя ещё и колоссальные яйца. Ребята, за Джонсона. — Он начал стучать клюшкой по полу, и многие другие парни присоединились к нему. Бэнкса нигде не было видно.
Хоук, который тоже стучал клюшкой, встал и сказал, что нам пора выходить на лёд. Мы тяжело шаркали на коньках по проходу к арене, и как только все оказались на льду, Хиггинс свистнул и заорал.
— Я слышал, что вы там говорили. Это трудное решение, но ты исключен из команды, Джонсон. Бёрк, ты получаешь «С».
Хоуки стоял неподвижно.
— Я отказываюсь от должности. Ник — капитан, и он остаётся с нами.
Хиггинс нервно хмыкнул и снова посмотрел на меня.
— Вон, Джонсон. Твоя карьера в спорте окончена. Уверен, в команде найдётся кто-нибудь, кто захочет стать капитаном.
Стало довольно шумно, потому что почти тридцать парней, перекрикивая друг друга, пытались понять, что происходит. Хоук зло посмотрел на Хиггинса, пока группами по нескольку человек примерно половина парней подкатилась ко мне. Келли был одним из тех, кто оказался рядом, и заговорил.
— Мы поддерживаем нашего капитана, тренер Хиггинс. Если вам это не нравится, мы все с удовольствием уйдём.
Ребята вокруг меня начали стучать клюшками по льду, а Хиггинс так долго стоял неподвижно, что я уже подумал, не парализовало ли его.
— Вы думаете, я не отберу ваши стипендии? — наконец прорычал он. — В какую, чёрт возьми, игру мы здесь по-вашему играем?
— Мы все хотим играть в хоккей, — сказал Блейк. — Если вы хотите победить Мэн в эти выходные, лучше позволить нам продолжить тренировку.
Тренер долго смотрел на нас. В конце концов он покачал головой.
— Джонсон может остаться на сегодня. Завтра утром я встречусь с ректором университета, и посмотрим, что он скажет. Вы все сумасшедшие, если думаете, что он позволит вам шантажировать его и меня. Вам стоит сегодня вечером вернуться домой и хорошенько подумать о своём будущем.
***
Джейкоб обрадовался, что ребята поддержали меня на собрании, но нахмурился, когда я рассказал ему о ссоре Хиггинса с половиной команды. — Он что, сам может отнять стипендии? — Не знаю, но если есть какой-нибудь комитет или комиссия, я уверен, они одобрят всё, что он им скажет. И, конечно, он решает, кто выходит на лёд, независимо от того, есть у него возможность технически исключить игрока из команды или нет. — Ты их лучший игрок, Ник. Ты сам мне рассказывал, как он любит побеждать, так что он наверняка хочет, чтобы ты играл. Мы сидели на диване, и я обнял его. — Если я что-то и знаю о фанатиках, так это то, что больше всего они любят быть правыми. К тому же, в нашей команде все парни — хорошие игроки. Они прекрасно обойдутся без меня. — Когда ты получал стипендию, ты подписывал какие-нибудь документы? — Да, я подписываю контракт каждый год. Он прищурился, выглядя как настоящий хитрый адвокат. — У тебя есть последний из тех, что ты подписал? Или любой другой? — Есть, контракт этого года. А что? — Могу я посмотреть его? Его алые губы манили так сильно, что я не удержался и поцеловал его. — Конечно. Мы можем взять его завтра из моего дома. Джейкоб кивнул. — Посмотрим, что тренер может и не может сделать с вами, ребята.
