Здорово, что мы столкнулись с тобой

      — Ректор Макинтайр хочет встретиться с вами сегодня в два тридцать в его кабинете.       Мы с Джейкобом только закончили обедать, и меня немного разозлило, что нас прервали. Мы едва успели устроиться на диване, надеясь, что сможем немного пообниматься, и я бы не стал отвечать, если б на экране не высветилось «АДМИНИСТРАЦИЯ UNY».       — И какое у него ко мне дело?       — Понятия не имею, мистер Джонсон. Мне просто поручили позвонить и назначить встречу. — Голос секретаря на другом конце провода звучал слишком скучающе, чтобы принять это за шутку.       — Сколько времени займёт встреча? Я играю в хоккей, и у нас тренировка в три сорок пять.       Джейкоб поднял голову, чтобы я его увидел.       — Что? — прошептал он.       Я поднял палец, призывая к молчанию, пока слушал ответ секретаря.       — Вы успеете. У ректора в три тридцать встреча на другом конце города.       Громко вздохнув, я не спешил с ответом.       — Ладно. Я приду.       Джейкоб сразу заподозрил неладное. Нахмурившись и сжав губы, он так долго сидел в раздумьях, что я чуть не закричал, чтобы он поговорил со мной.       — Что-то здесь не сходится. UNY был одним из первых университетов, которые начали бороться за полное равенство ЛГБТК. Макинтайр даже участвовал в публичной дискуссии с руководителем библейского колледжа на юге страны и выступал в Конгрессе в поддержку законопроекта «Нулевая терпимость к гомофобии в образовании».       — Значит всё в порядке, — сказал я, стараясь звучать оптимистично. — Наверное, он встречается со мной, чтобы сказать, что всё улажено и с Хиггинсом больше не будет проблем.       — Возможно. — Джейкоб улыбнулся, но улыбка исчезла, едва появившись. — С другой стороны, я не уверен, что он вызвал бы тебя на встречу, если бы всё было так просто. Разве он не сказал бы Хиггинсу, чтобы тот отстал, и не занялся своими важными ректорскими делами?       Неприятное волнение в груди почти лишило меня улыбки, но я не хотел, чтобы Джейкоб думал о плохом.       — Может быть, Макинтайр собирается как-то извиниться или попросить меня заверить ребят, что никто не лишится стипендии.       Чтобы сменить тему и успокоиться, я слегка ущипнул Джейкоба за нос. Он наклонился ко мне, и я обнял его за шею, поцеловав. Как раз когда я подумал, что он втянулся, он скользнул ладонью по моей руке и отстранился.       — Секретарь сказала, будет ли там кто-нибудь ещё?       Я постарался не стонать слишком громко.       — Нет, но я не уверен, что она должна была поставить меня в известность об этом.       Он положил руку на мою щёку.       — Ты можешь оказаться в меньшинстве и мне это не нравится.       — Может, там будет Хиггинс. Макинтайр, наверное, хочет организовать что-то вроде рукопожатия и дружеского общения, чтобы тренеру было легче соскочить с этой темы. Знаешь, просто делать свою работу, не меняя личного мнения. — Я снова потянулся к Джейкобу и лизнул его сочные губы. Только я начал целовать его, как он снова отстранился.       — Ник, может обсудим какой-нибудь план действий?       — Нет. — В моём голосе прозвучало разочарование. — Детка, мы скоро и так всё узнаем. Давай просто расслабимся ненадолго? Мне это поможет гораздо больше, чем попытки угадать, что именно меня ждёт.       Он успокоился и понимающе улыбнулся.       — Расслабиться, да? Это я могу. Сколько у нас времени?       Я взглянул на часы.       — Примерно полчаса.       — Мне хватит. — Он провёл рукой по моему животу, и мой член напрягся в джинсах, когда он положил на него ладонь и сжал.       Джейкоб поцеловал меня, полный огня и страсти, наши языки сражались за превосходство, пока он незаметно просовывал руку под мой худи и ниже к передней части моих джинсов. Я простонал в его рот, когда он схватил меня рукой и отпустил, как раз когда я раскрыл его ширинку.       — Тебе следует расслабиться, и я займусь этим. — Джейкоб сполз с дивана на деревянный пол и встал на колени. Он похлопал меня по бедрам, и я раздвинул ноги. — Чёрт, да, именно то, что нужно.       — Хочешь перебраться на кровать? — Я подмигнул ему. — Мы можем сделать это в позе 69.       — Нет. — Он уже расстегнул мои джинсы и спускал молнию. — Позволь мне насладиться тобой. Я хотел опуститься на колени и отсосать тебе с той ночи в мотеле. Удивительно, что я продержался так долго.       Когда он потянул за мои джинсы, я приподнялся, чтобы он мог снять их и мои боксеры. Я откинулся на спинку дивана, но не отводил глаз от Джейкоба, пока он спускал свои джинсы, чтобы добраться до члена. Он посмотрел на меня смущённо.       — Ты такой сексуальный. Я не смогу удержаться, чтобы не прикоснуться к себе.       Экскалибур был твёрд, как никогда, а из-за уменьшения притока крови к мозгу я едва смог кивнуть и прошептать:       — Мне нравится вид. Я буду смотреть.       Джейкоб облизнул губы и взял свой член в руку — тот был уже довольно твёрдым. Издав стон и улыбнувшись, он продемонстрировал Джейка-младшего с самой лучшей стороны, начав дрочить.       — Так охренительно горячо, — прошептал я, обхватив рукой свой член.       Он положил свою свободную руку на мою.       — Не будем терять время, так что…       Оттолкнув мою руку, он опустился передо мной.       — Ах, — я тяжело дышал, наслаждаясь процессом. — Бля, детка.       Рот Джейкоба был заполнен Экскалибуром, свободной рукой он ласкал мои яйца, пока его голова двигалась круговыми движениями, втягивая меня, когда он приближался, и почти полностью вынимая, когда он отстранялся. Я посмотрел вниз и увидел, что рука Джейкоба стремительно двигалась. Он жёстко дрочил себе.       — Чёрт, Джейкоб, ты чертовски… Ууууххх!       — Ммм, аргх.       Я положил руки Джейкобу на голову и перебирал пряди на затылке. Мои бёдра ритмично двигались, входя по самые яйца. Нити слюны пачкали его подбородок, и он издавал самые возбуждающие звуки.       — Ах, ммм.       Огонь поглотил меня. Никто никогда не возбуждал меня так, как Джейкоб.       — Соси, детка. Блядь!       Через несколько секунд он отстранился, тяжело дыша и обхватив мой член рукой, чтобы сохранить ритм.       — Блядь, ты такой большой, — прохрипел он. — И так чертовски хорошо пахнешь.       — О… о, о… — это было всё, что я смог вымолвить. Звуки, которые издавал кулак, в котором словно поршень ходил его член, сводили с ума нас обоих.       — Ты такой вкусный, Ник. — С этими словами его рот снова оказался на мне, и я громко застонал.       Он сосал неистово, его горячий, влажный рот и скользящий язык — в сочетании с частыми, громкими звуками дрочки себе, — были слишком возбуждающи, и я понял, что вот-вот кончу. Он хрипел и давился, пока я глубоко в него загонял Экскалибур, а мои яйца поджимались. Собрав всю силу воли, я выпустил из хватки его голову.       — Я скоро, — прохрипел я.       Он отстранился и снова начал дрочить мне.       — Я тоже. — Его дыхание было почти отчаянным. — Кончи мне на лицо.       — Да, блядь!       — Сейчас, Ник, — пискнул он.       Я взял дело в свои руки. Джейкоб откинул голову назад и открыл рот, как раз когда я услышал, как первая струя его спермы ударилась в пол. Экстаз на лице, вместе с громким хрипом, сопровождавшим струю его спермы, толкнули меня за грань.       — Блядь! — закричал я, сильно кончая. Я выплескивал одну струю за другой на его лицо, в рот и на грудь.       Джейкоб затих первым, и когда поток моей спермы замедлился, я упал на пол рядом с ним. Мы легли и обнялись, пока наше дыхание не вернулось в норму. Он положил голову мне на плечо, и я на мгновение закрыл глаза.       — Блин, твоя сперма такая вкусная.       Открыв глаза, я увидел, как он собирает мою сперму с лица и слизывает её с пальцев.       — Мне нравится, какой ты грязный, — сказал я. — Если бы твоя сперма не была размазана по всему полу, я бы слизал её.       Он изогнул губы в хитрой улыбке.       — Похоже, я твоя извращённая спермошлюшка.       — Похоже, это делает меня твоим слабовольным сексуальным рабом.       Джейкоб шумно слизал очередную порцию спермы со своих пальцев. Я фыркнул.       — Тебе это действительно нравится, да?       — Вот, попробуй. — Он набросился на меня, чтобы поцеловать, и вкус моей спермы почувствовался на его языке.       Я заставил себя сесть.       — Мне пора уходить. Не хочу заставлять Макинтайра ждать.       После того, как я привёл себя в порядок и снова надел штаны, Джейкоб проводил меня до двери.       — Заедешь за мной после тренировки? Я хочу пойти к тебе и почитать документы по стипендии.       — Возможно, это не понадобится, — ответил я, стараясь звучать как можно более оптимистично. — Думаю, на встрече всё решится положительно.       — Если нам не нужно будет читать документы, — улыбнулся Джейкоб, — пойдём снова кататься на коньках.       — Хороший план. — Я чмокнул его в нос и собрался уходить.       — Подожди! — сказал он, и я обернулся.       — Ты умный будущий адвокат, поэтому следи за тем, что говоришь. Не дай ему себя спровоцировать и, ради бога, ничего не подписывай. Ничего.       — Обещаю. Я напишу тебе, когда встреча завершится, и расскажу, как всё прошло.

***

      Да вы издеваетесь!       Толпа репортеров и фотографов заблокировала путь к Таккер-холлу, зданию, где находились административные офисы UNY. Увидев меня, они бросились в мою сторону, крича все разом. Я едва не развернулся и не убежал.       — Ник!       — Эй, Ник, дашь короткое интервью?       — Когда ты стал геем?       — Это правда, Ник? Ты действительно гей?       — Где Джейкоб?       — Ты отказался от карьеры профессионала?       Одна особенно агрессивная женщина подошла ко мне вплотную, а её оператор снимал через её плечо.       — Ник, правда, что тебя исключили из команды?       Назойливый мужчина и его помощник с камерой окружили меня с другой стороны.       — У нас есть информация, что тебя исключают из университета. Поэтому ты здесь?       Молодая женщина прыгала, чтобы ее было видно над «стервятниками», стоявшими ближе.       — Две минуты, Ник? Никакого негатива, клянусь.       Привыкший пробиваться сквозь толпу, я пробирался вперед, толкая людей плечами. Я сохранял нейтральное выражение лица и давал один и тот же ответ из двух слов: «Без комментариев».       Таннер Бэй стоял у подножия ведущей в здание лестницы с ухмылкой на лице.       — Ты должен поговорить со мной, Ник.       — Без комментариев. — Я сделал шаг вперёд. — Ублюдок, — добавил я достаточно громко, чтобы он услышал.       Два охранника стояли у двери и махали мне рукой, приглашая пройти.       — Давай, Ник. Журналисты не могут войти внутрь.       — Мы с тобой, Ник, — сказал один из них, когда я проходил мимо.       — Держись, — крикнул мне вслед другой.       Внутри здания было тихо. Как только я зашёл в офис ректора, улыбающаяся секретарша встала и провела меня за угол к двойным дверям. Я встречался с Макинтайром много раз, потому что он большой фанат хоккея, но в его кабинете я был впервые. На стенах, обшитых тёмным деревом, висели дорогие картины маслом, а мягкий малиновый ковёр был настолько толстым, что я боялся утонуть в нём. Массивный деревянный стол возвышался перед окном, с одной стороны от которого висел флаг университета, с другой — флаг Нью-Йорка. В углу стояла ёлка, усыпанная фигурками бульдогов. Ректор Макинтайр сидел за столом, а перед ним на стуле сидела женщина средних лет. Оба встали, едва я вошёл в комнату.       Макинтайр обошёл огромный стол, чтобы поздороваться со мной. Он был чересчур худым мужчиной лет пятидесяти с седыми волосами и широкой улыбкой политика, не доходившей до глаз. Он пожал мою руку.       — Рад тебя снова видеть, Ник. Спасибо, что нашёл время зайти. Знаю, как ты занят во время экзаменов.       — К счастью, у меня сейчас нет экзамена.       С пластиковой улыбкой на лице Макинтайр отпустил мою руку и протянул руку женщине. Ей было, наверное, за сорок, она была одета в помятую юбку и синий свитер с катышками. Её волосы нуждались в хорошей расчёске.       — Это Джулия Франко, — сказал Макинтайр, — юрисконсульт университета.       Я бросил всякую попытку улыбнуться и проигнорировал её протянутую руку.       — Не знал, что нужно было брать с собой адвоката.       — Вовсе нет, Ник. Я просто попросил Джулию прийти, чтобы решить любые вопросы, которые могут возникнуть.       — И какие у меня могут возникнуть вопросы?       Не обращая на меня внимания, Макинтайр повернулся к зоне отдыха с мебелью в стиле ранней Америки. Два дивана с горбатыми спинками стояли друг напротив друга перед богато украшенным камином, а несколько кресел с подлокотниками были расставлены вокруг трёх столов из красного дерева.       — Давайте устроимся поудобнее, хорошо? — предложил Макинтайр. Я сел на диван, к которому он меня направил. Франко заняла другой, а президент сел в одно из кресел. На столике рядом с ним стоял поднос с кувшинами, кружками и стаканами.       — Кофе? — спросил он, глядя на Франко и меня. — Воду?       Я отказался, но Франко попросила кофе. Подав ей чашку, он протянул нам обоим тарелку с рождественскими печеньями. Она взяла два, а я ни одного. Поставив тарелку обратно, он посмотрел мне в глаза и подался вперёд на стуле.       — Я уверен, ты догадываешься, о чём пойдёт речь, Ник. Позволь мне сначала отметить, как я ценю твою смелость в самораскрытии подобным образом. Я понимаю, что подобное сложно для любого, но уверен, что для человека с твоей известностью это потребовало особого мужества. Я горжусь тобой.       Франко энергично кивнула, демонстрируя улыбку с жёлтыми зубами.       — Ты замечательный человек. Поздравляю.       Я помолчал достаточно долго, чтобы улыбка Макинтайра исчезла. Он быстро вернул её обратно.       — Я знаю, что у нас у всех есть дела, так что давайте перейдём к делу. Просто и ясно, Ник, думаю, тебе следует уйти из команды.       Несмотря на то, что ради Джейкоба я старался быть оптимистом, я подозревал, что встреча этим и закончится.       — Почему? Я люблю играть в хоккей и у меня хорошо получается. Команда находится в середине отличного сезона. Если мы не растеряем сосредоточенность, у нас есть хорошие шансы на победу в чемпионате.       Макинтайр и Франко переглянулись, и он снова улыбнулся мне.       — Если команда останется сосредоточенной, да. Нет ничего плохого в том, чтобы быть спортсменом-геем, Ник, но это серьёзно отвлекает команду. — Он поднял руку в сторону окна. — А с этим цирком там ситуация быстро становится неприятной и для всего остального университета.       Я подозревал, что он скажет что-то подобное.       — Судя по вашим собственным статьям и выступлениям о правах геев и равенстве в университетах, может быть, нам нужно такое отвлечение. Оно может очень ясно продемонстрировать, что геи могут быть успешными спортсменами.       — Но команда… — оживилась Франко.       — Команда, — сказал я, немного снисходительно, — в большинстве меня поддерживает.       — В большинстве. — Макинтайр кивнул. — Но некоторые — нет, и тренер Хиггинс боится, что эта ситуация подкосит боевой дух команды, и весь сезон пойдёт ко дну.       Я не моргнул.       — Это отличная возможность для вас проявить свои лидерские качества. Вы заявляли, что на сто процентов поддерживаете права геев, ректор Макинтайр. Ваша непоколебимая поддержка может многое изменить, помочь сделать важный шаг вперёд для академического и спортивного мира. — Я сделал паузу, и, когда он ничего не сказал, продолжил. — Что касается тренера Хиггинса, я мог бы рассказать вам о некоторых отвратительных вещах, которые он сказал мне вчера, но пока воздержусь. Могу заверить вас, что он не соответствует вашим стандартам для университета.       Не обратив внимания на мой комментарий, Макинтайр откинулся на спинку стула и попробовал улыбнуться по-другому, на этот раз, похоже, пытаясь выглядеть дружелюбным. Но его глаза оставались холодными.       — Не переживай за своё место здесь. Правда, если ты покинешь команду, ты потеряешь спортивную стипендию. — Он протянул руку, и Франко вручила ему пачку бумаг. Он посмотрел вниз и продолжил говорить. — Ты внёс выдающийся вклад в UNY и команду «Бульдогов» за четыре года. Ты отличный студент. Ты нравишься своим профессорам, и у тебя средний балл 3,9.       — Всё это, — кивнул я, — является частью причин, по которым для меня важно продолжать то, что я делаю.       — Мы предоставим тебе полную ректорскую стипендию на следующий семестр. Ты ничего не потеряешь, Ник, и чтобы убедиться в этом — в знак моей благодарности за твоё сотрудничество — мы также предоставим тебе дополнительную стипендию в размере пяти тысяч долларов на личные расходы. — Он поднял документы, которые ему дала Франко. — Это всё есть здесь. У меня готово письмо о твоей отставке, которое ты должен подписать, и договор, обязывающий университет предоставить академическую и дополнительную стипендии. Мы с тобой подпишем его до того, как ты уйдёшь, и этот вопрос будет решён максимально компромиссным для всех сторон образом.       Я откинулся на спинку и вздохнул. Они, наверное, решили, что я обдумываю их предложение, но на самом деле я просто делал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Через минуту я снова посмотрел на них.       — А если я не подпишу документы?       Макинтайр пожал плечами.       — Я не собираюсь заставлять тебя соглашаться, но тебе стоит подумать о последствиях. Весь день мне звонили выпускники, которые очень щедры по отношению к спортивной программе, и угрожали отменить свои пожертвования. Если это произойдёт, это серьёзно подорвёт нашу поддержку хоккейной программы, которую вы так любите. Не знаю, удалось ли тебе сегодня послушать новости, но фанаты в ярости. Люди клянутся, что больше никогда не пойдут на игру.       Я прищурился.       — Прошлой осенью вы сказали Конгрессу, что по мере развития академического сообщества следует ожидать сопутствующего ущерба. Вы сказали, что это не страшно, потому что позволит избавиться от предрассудков и даст возможность обществу прогрессировать.       Он проигнорировал меня и снова показал на окно.       — Тебе пришлось пройти через толпу снаружи. СМИ упрямые и не отстанут так просто. Влияние некоторых наших выпускников с хорошими связями может помочь смягчить реакцию общественности.       Франко наклонилась вперёд на другом диване.       — Никто не сможет легко лишить тебя спортивной стипендии, пока ты выполняешь свои обязательства. Однако специальный факультетский комитет по кризисным ситуациям имеет такие полномочия. Если они решат, что эти отвлекающие факторы слишком негативно влияют на жизнь и репутацию университета, они могут лишить тебя всего. Это вполне может случиться, Ник, судя по тому, что мы видели в последние пару дней.       Макинтайр снова вступил в разговор, явно играя роль «хорошего полицейского» по сравнению с «плохой» Франко.       — Ты прав, я поддерживаю права геев и никогда бы не позволил тренеру Хиггинсу выгнать тебя из команды из-за того, что ты открылся. Это было бы несправедливо и противоречило бы всему, во что я верю. — Он почесал подбородок. — Однако я не могу контролировать его внутреннее управление делами команды и игрой. Уверен, у него не будет другого выбора, кроме как выбрать другого капитана, и если решит, что ты слишком отвлекаешь во время игр, он может не пускать тебя на площадку. Он сможет вообще вывести тебя из активного состава, но оставить в списке членов команды.       — Давай не будем забывать о твоём особом друге — Джейкобе, верно? — У Франко был ужасный покер-фейс, и её попытка выглядеть обеспокоенной была примерно так же искренна, как попытка тигра выглядеть дружелюбным по отношению к своей добыче.       — Не впутывайте его в это, — рявкнул я. — Он не имеет к этому никакого отношения.       — Это не совсем так, верно? — Как и Макинтайр, она указала на окно. — Они уже знают, кто он, и первые репортажи представляют его не в лучшем свете.       — Заткнитесь. Это была сплошная ложь.       Она перебила меня.       — Будет только хуже, Ник. СМИ, фанаты, выпускники — все будут искать, кого обвинить.       Чудом я заглянул в будущее и увидел адвоката, которым надеялся однажды стать. С удивительным для себя спокойствием я встал.       — Спасибо за гостеприимство. — Я кивнул им обоим. — Считайте, что ваше предложение официально отклонено.       Я повернулся и направился к двери. Макинтайр окликнул меня, звуча немного встревоженно. Я оглянулся и увидел, что Франко встала, а Макинтайр мчится через комнату ко мне.       — Ник, это выгодное решение для всех. Если ты согласишься на это предложение, я использую всё своё влияние, чтобы успокоить ажиотаж в СМИ. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы защитить тебя и Джейкоба Мейера.       — Ваше решение своевременно отвергнуто.       Я вышел из кабинета и быстро прошёл через приёмную. В коридоре стоял один из охранников, которые были внизу. Он был молод, наверное, ненамного старше меня. Улыбаясь, он жестом пригласил меня следовать за ним.       — Я покажу другой выход. Тебе не придётся снова проходить через эту толпу. — Он провёл меня в подвал и через ряд хорошо освещённых туннелей, пока мы не вышли в другой подвал. — Это здание факультета современных языков. Снаружи никого нет, и ты можешь спокойно выйти.       — Спасибо, чувак. Я ценю это.       Он похлопал меня по спине.       — Ты хороший парень и лучший хоккеист, который когда-либо был в этом университете. Удачи тебе, и не позволяй этим ублюдкам сломить тебя.       Перед тем как покинуть здание, я отправил Джейкобу сообщение.       НИК: Вышел со встречи. Макинтайр — тот ещё тип, пытался заставить меня уйти.       ДЖЕЙКОБ: О боже, как ты?       НИК: Было бы лучше, если б ты был рядом, но я держусь. Я был осторожен, как ты и просил, и ничего не подписывал, лол.       ДЖЕЙКОБ: Хочешь, чтобы я приехал?       НИК: Было бы здорово, но я должен идти на тренировку. Если не приду, они решат, что я согласился на их предложение.       ДЖЕЙКОБ: Предложение? Что за фигня?       НИК: Мне пора идти, детка. Я всё расскажу, как только заберу тебя после тренировки.       ДЖЕЙКОБ: Пожалуйста, Ник, будь осторожен. До скорого.       НИК: Буду у тебя около 6. Напишу, когда начну выдвигаться.