Здорово, что мы столкнулись с тобой

Ник       Ещё одна толпа репортёров заблокировала вход в хоккейный центр Мейсона.       — Ник! Ты же не гей, правда?       — Пару вопросов? Мы не задержим тебя надолго.       — Где Джейкоб?       — Как долго ты считаешь себя геем?       — Ты уходишь из команды?       Я всё время отвечал «без комментариев», пока не дошёл к двери.       — Джейкоб действительно наложил на тебя сексуальное заклятие?       Одним движением я резко повернулся, увидел насмешливую ухмылку Таннера Бэя и отступил на шаг, чтобы иметь пространство для размаха, очень хотелось врезать ему по лицу.       — Ник, нет! — Мускулистые руки схватили меня, и я узнал голос Блейка рядом с моим ухом.       — Не делай этого, приятель, — раздался голос Келли с другой стороны. — Он того не стоит.       — Заходи, Ник! — Хоук придержал дверь. Пара охранников стояла прямо за дверью, наверное, чтобы не пускать журналистов.       Как только мы вошли в здание, Блейк и Келли отпустили меня, но остались рядом, пока мы шли в раздевалку.       — Грёбаный сукин сын. — Голос Хоука был прямо за нами. — Наверное, нам стоило позволить тебе проредить его зубы.       Большая часть парней уже находилась в раздевалке и встретила моё появление стуком клюшек по полу. Все приветствовали меня, кроме Бэнкса и двух других игроков; они сидели в углу и злобно пялились. Кто-то включил компьютер, и я увидел, что это прямая трансляция камер снаружи.       Ребята подняли мне настроение. Кэп, добро пожаловать! Надери им задницы, Стик! На хрен этих ублюдков! Я выбью всё дерьмо из Таннера Бэя, если он хоть раз покажется на игре!       Я быстро переоделся, и мы пошли по коридору к площадке. Примерно на полпути к арене стояли ещё два охранника.       — Тренер Хиггинс сказал, что ты сегодня освобождён от тренировки, Ник, — сказал один из них. — Ты не можешь войти. Извини.       Бэнкс и его два приятеля прошли мимо, но все остальные остановились. Несколько парней взяли меня в коробочку, а остальные стояли рядом. Блейк встал нос к носу с одним из охранников.       — Попробуешь нас остановить?       Никто не шевелился в течение нескольких секунд, пока Хоук не рассмеялся насмешливо.       — Не думаю.       Ребята потащили меня по проходу к двери, и мы вошли на арену. Все игроки, кроме Бэнкса и двух других, остались рядом со мной.       Хиггинс ждал нас.       — Уходи, Джонсон. Ты слишком отвлекаешь команду. Я отстранил тебя от игр, так что не приходи больше на тренировки. Ты сыграл свой последний матч. Бэнкс — новый капитан.       Хоук подъехал на коньках прямо к Хиггинсу и указал на мою грудь.       — Разве это не буква «C» на джерси Ника? Только игроки могут давать или забирать букву «C» — это ещё одно из ваших правил. Вы и от этого хотите отказаться?       Хиггинс проигнорировал его.       — Иди домой к своему бойфренду, Джонсон. Все остальные — сюда. В субботу важная игра, и нам предстоит тяжёлая работа.       Никто не шевелился, и Блейк наклонил голову.       — Забавно, тренер, мы с командой недавно обсуждали, не попробуете ли вы провернуть что-то подобное. Суть такова, если Ник уходит, мы уходим вместе с ним. — Он на секунду задумался. — Интересно, как вы будете играть в субботу всего с тремя игроками?       Келли изобразил, что задумался, а потом сделал вид, что удивлён.       — А знаете? Я только что вспомнил. По правилам дивизиона нельзя играть только втроём.       Хиггинс покраснел, как огнетушитель, и покрылся потом. Я прикинул, не собирается ли он закатить истерику прямо тут. Тренер долго смотрел на парней, стоящих вокруг меня.       — Вы все так думаете?       Зловещий звук почти тридцати клюшек, стучащих по льду, разносился по пустой арене. Тренер стоял, открывая и закрывая рот, но молчал.       — Конти, иди скажи репортёрам, что мы все выйдем через пять минут, — сказал Келли.       Блейк кивнул и повернулся, чтобы уйти со льда.       — Подождите! — Проректор университета осторожно вышел на лёд, остановившись у двери. — Тренер, можно вас на минутку?       Хиггинс бросил на нас злобный взгляд, но так и не сдвинулся с места. Когда я уже подумал, что он собирается проигнорировать проректора, он повернулся и подошёл к нему. Они шептались и жестикулировали, явно ведя оживленную дискуссию. В конце концов Хиггинс повернулся, его лицо было искажено маской ярости.       — Первая и вторая линии на лёд, остальные на скамейку. Приготовьтесь, через минуту ваш выход. Джейкоб       Экзамен по федеральному налоговому законодательству был на следующее утро, и я пытался подготовиться, пока ждал Ника. Могу сказать только одно: хорошо, что весь семестр я учил этот предмет, потому что сейчас почти ничего из прочитанного не откладывалось в голове. Ненадолго заходила Кайла, но мы смогли говорить только о том, что происходит с Ником.       Не в силах сосредоточиться, я включил телевизор, который был настроен на CNN. Твою мать! На экране показывали Ника с широко раскрытыми глазами, проталкивающегося через толпу репортёров. Я увеличил громкость, чтобы лучше слышать диктора.       Капитан хоккейной команды Нью-Йоркского университета Ник Джонсон, который считается одним из самых перспективных игроков НХЛ, вчера на собрании команды рассказал своим товарищам, что он гей. Новость быстро разлетелась, и сегодня днём Джонсона пригласили на встречу с ректором университета Джеймсом Макинтайром. Что именно там обсуждали, пока не известно, но, по слухам, Джонсон и Макинтайр обсуждают, как Джонсону достойно покинуть команду. Один из источников сказал: «Статус Ника в UNY никак не изменится. Он очень ценен для университета и многое сделал за время учёбы. Президент Макинтайр всегда поддерживал равенство ЛГБТК и согласится на уход Ника из команды, только если тот сам этого захочет».       «Бульдоги» сейчас на втором месте в хоккейной лиге первого дивизиона, и многие думают, что они выиграют чемпионат в этом сезоне. Джонсон, старшекурсник, был лучшим игроком последние три года и считается главным претендентом на премию Марка Питерса в этом году. Его уход оставит большую брешь в команде, и эксперты сомневаются, смогут ли «Бульдоги» сохранить свою позицию, если он уйдёт из команды.       Другие новости…       У меня навернулись слёзы, и я долго ревел. К чёрту UNY и университетский спорт, если пол человека, которого ты любишь, определяет твою способность реализовываться в том, в чём ты хорош, и занимать достойное место в университетской жизни. Телевизионные новости заставили меня задуматься, что же будет написано в последней статье от Таннера, и, как настоящий мазохист, я открыл ноутбук и зашёл на сайт «Бульдог Таймс».       О боже! На главной странице была фотография Ника и Таннера. Ник поднял кулак, явно готовясь ударить.       Гей-скандал в хоккейной команде «Бульдоги»       Специальный репортаж Таннера Бэя       Обновлено 3:52 p.m.       Капитан хоккейной команды Ник Джонсон, похоже, «дошёл до ручки» в связи с развивающейся историей его гей-скандала. Новость попала в национальную прессу, и сегодня СМИ заполонили кампус, когда Джонсон направлялся на встречу с ректором Макинтайром. Подробности встречи неизвестны, но источники говорят, что уход Джонсона из хоккейной команды неизбежен.       Джонсон до сих пор отказывался давать интервью для статьи в «Бульдог Таймс», но сегодня днём наш репортёр поговорил с ним, когда он заходил в хоккейный центр Мейсона, вежливо попросив сказать пару слов. Джонсон замахнулся кулаком, и, наверное, произошла бы драка, если бы два товарища по команде не удержали его и не затащили внутрь.       Никаких комментариев от парня Джонсона, студента юридического факультета Джейкоба Мейера, не поступало. Другой студент, пожелавший остаться неизвестным, предположил, что Мейер скрывается. «Вероятно, ему стыдно показаться на люди».       Репортёр не может делать предположений по этому поводу, но одно можно сказать наверняка: с каждым часом эта история становится всё более интересной.       Репортаж будет обновляться в течение дня.       Мой телефон зазвонил, и я поднял его, чтобы перевести звонок на голосовую почту. Но когда увидел, что звонит Девин, ответил.       — Как дела? — Он звучал обеспокоенно.       — Более-менее, ты наверное слышал.       — Срань, Джейкоб. Историю Ника показывают по CNN, и ESPN тоже. Я зашел на сайт «Бульдог Таймс», там и о тебе пишут. Как ты, и как Ник?       Обеспокоенный голос моего друга вызвал у меня ещё больше слёз.       — Я не знаю, что делать, Дев. Я разрушаю его жизнь.       — Чёрт возьми! — Я редко слышал, чтобы Дев повышал голос. — Ты не разрушаешь его жизнь. Я уверен, что эта ерунда усложняет жизнь вам обоим, но держись.       — Интересно, случилось бы это, если б не я, Дев.       Его насмешка была настолько громкой, что мне пришлось отвести телефон от уха.       — Перестань нести чушь. У Ника есть своя голова на плечах, и я ни разу не слышал, что ты какой-то секс-мастер с особо секретными техниками, позволяющими подчинять себе мужчин.       — Думаю, это сказал мой последний бывший, просто злобный мудак. И это всё неправда.       — Конечно, это неправда. — Дев коротко рассмеялся. — Если бы у тебя были подобные техники, ты бы использовал их на мне.       Забавно. Мы с Девом с самого начала были очень близки. Он был классным парнем, качком и активом, к тому же вполне в моём вкусе, но между нами никогда ничего не было. Думаю, мы оба просто слишком ценили нашу дружбу.       — Не льсти себе, придурок.       Мы оба снова засмеялись, а потом он снова стал серьёзным.       — Не хочу сыпать соль на раны, но слухи про его бывшую девушку правдивы? Он бисексуал?       — Нет, это ложь. — Я ответил слишком громко и сделал паузу, прежде чем продолжить. — Он такой же гей, как мы с тобой, и никогда не был с женщиной. Сейчас происходит столько всего, что у нас нет ни времени, ни желания опровергать её выдумки.       — Такое, к сожалению, случается, и с мужчинами, и с женщинами. Они видят кого-то симпатичного и известного и просто хватаются за шанс прославиться.       — Да, наверное.       — Джейкоб, ты по-прежнему собираешься приехать на следующей неделе? Я поговорил с Лиамом, и он сказал, что они могут провести интервью по Zoom, если тебе нужно.       Я прокрутил это в голове.       — Я бы хотел приехать, если это возможно. Всё происходит так быстро, что я не знаю, как будут обстоять дела с Ником к следующей неделе, но если ему понадобится сменить обстановку, как думаешь, он сможет поехать со мной? Конечно, он сам купит билет и не будет присутствовать на собеседовании.       — Не думаю, что ребята будут возражать, а Нику, возможно, действительно будет лучше уехать подальше от Сиракуз к понедельнику. Я обсужу это с Лиамом и свяжусь с тобой.       — Спасибо, Дев.       — Мне пора, но сначала вопрос. Ник же не собирается бросать хоккей, правда?       — Ха! Мы не разговаривали с ним после встречи с Макинтайром сегодня днём, но он скоро вернётся домой. Но зная его, шансы, что он бросит играть, равны нулю.       — Рад это слышать. Я свяжусь с тобой по поводу Ника и его поездки с тобой. Будем на связи, Джейкоб.       — До скорого.       — Эй, погоди! Ты ещё здесь?       — Здесь.       — Лиам сказал, что фирма готова оказать вам юридическую помощь.       — Большое спасибо. Возможно, мы воспользуемся этим.       — Береги себя, Джейкоб. Скажи Нику, чтобы держался.       Я едва успел вернуться к своим налогам, как мой телефон зажужжал.       НИК: Только из душа. Хочу поговорить с ребятами, но через 15 минут буду у тебя.       ДЖЕЙКОБ: Значит, всё нормально?       НИК: Да, всё отлично. Мне есть, что тебе рассказать.       ДЖЕЙКОБ: Позвони, когда будешь рядом, я подожду снаружи.       НИК: Хорошо. Спасибо за поддержку.       ДЖЕЙКОБ: Будь осторожен и не бей журналистов.       НИК: Неужели это уже разлетелось?       ДЖЕЙКОБ: Я расскажу тебе все последние новости.       НИК: Хорошо. Скоро буду <3       Я потратил пару минут на то, чтобы собрать сумку на ночь и засунуть ноутбук и конспект по налогам в рюкзак. Экзамен начинался в восемь тридцать утра, и я не хотел возвращаться домой до него. Как раз когда я застегнул сумку, зазвонил телефон — это был Ник.       — Три-четыре минуты, детка. Ты будешь внизу?       — Да. Увидимся.       Взяв сумку и рюкзак, я спустился на лифте. В вестибюле, в небольшой комнате с почтовыми ящиками на стенах и без окон, никого не было. Я проверил свой ящик, который оказался пустым, и вышел из здания.       Едва я вышел на улицу, меня ослепила яркая вспышка света. К двери бежала большая группа людей, все кричали. Когда мои глаза привыкли к свету, я увидел репортёров с микрофонами и камерами, которые одновременно задавали вопросы. Моё сердце забилось чаще, и я повернулся, чтобы вернуться обратно в здание, но на пути оказалось ещё больше репортёров. Ошеломлённый, я медленно повернулся, ощущая, каково это — стать добычей, окружённой стаей волков.       — Как долго вы с Ником вместе?       — Он был геем до встречи с тобой?       — Где Ник?       — Ты влюблён?       — Ты действительно владеешь экзотическими сексуальными техниками?       Если бы меня не распирало от ужаса, я бы, наверное, рассмеялся. Как только я закончил очередной разворот на 360 градусов, взвизгнули шины и загудел клаксон. Я резко обернулся и увидел машину Ника, медленно едущую сквозь толпу. Автомобиль едва успел остановиться, как Ник выскочил из него и быстро зашагал ко мне, отталкивая репортеров, чтобы пройти.       Когда он оказался рядом, в его глазах была паника, а голос дрожал.       — Всё нормально? — Я кивнул, всё ещё ошеломлённый. — Иди сюда.       Он обнял меня за плечи и помог пройти в машину. Репортёры стали более сговорчивыми и пропустили нас. Закрыв дверь, Ник повернулся к толпе людей и камер и, хотя окна были закрыты, я расслышал, как он заговорил своим «голосом для фанатов».       — Я понимаю, что новость про меня — безумно популярна, и вы просто пытаетесь делать свою работу. Я это ценю и предлагаю вот что. Вы оставляете Джейкоба в покое. Взамен я готов на пресс-конференцию утром и общение с вами каждый день, пока всё не уляжется. Вы согласны?       — Мы знаем, что для тебя это тяжёлое время, Ник. — Я признал парня из местных теленовостей. — Ты не шутишь насчёт пресс-конференции?       Ник серьёзно кивнул.       — Как насчет десяти утра, возле хоккейного центра? — Толпа зашумела, и некоторые прожекторы погасли. — Спасибо, — сказал Ник и оббежал машину.       Оказавшись за рулём, он завёл двигатель и без слов тронулся с места. Когда мы выехали на улицу, Ник взглянул на меня.       — Мне безумно жаль. Ты по-прежнему хочешь поехать ко мне? Там, наверное, будет ещё больше репортёров.       — Я хочу быть рядом с тобой.       Он взял меня за руку.       — Люблю тебя, Джейкоб.       — Я тоже тебя люблю.       — Серьёзно, — сказал он. — Я не шучу и не собираюсь играть с тобой.       — Я тоже серьёзно. И я тоже не буду играть с тобой.