Здорово, что мы столкнулись с тобой

      Погодное приложение на моём телефоне показывало, что на улице минус пять, но возле Хоккейного центра всё равно было полно народу. Повсюду репортёры и операторы, а рядом — фургоны с антеннами и логотипами известных новостных агентств. Скотт привёз нас на своей машине, но вместо того, чтобы остановиться где обычно, прямо посреди журналистов, он поехал к студенческому центру. До арены мы дошли пешком и вошли через боковую дверь, доступную только игрокам и тренерам. Оттуда через туннель мы добрались до Хоккейного центра. Когда мы поднялись наверх в вестибюль, нас ждали почти все товарищи по команде.       Я мог видеть, что происходит снаружи. Ранее я позвонил и попросил представителей СМИ, освещающих команду «Бульдогов», установить трибуну и микрофон, и они уже стояли там. Я даже удивился, что никто из администрации не помешал установке.       — Здесь все те, — вперёд вышел Марти, — кто сейчас свободен и не сдает экзамены. Ну, за исключением пары мудаков, да и пошли они на хрен.       — Ребята с тобой, Ник, — заявил Келли, и это было так. Скотти и Келс шли рядом, а все остальные — держались позади.       Как только мы вышли на улицу, на меня нацелились камеры, а журналисты принялись выкрикивать вопросы. Скотти и Келс встали по обе стороны от трибуны, а остальные игроки расположились полукругом за мной. Я поднял обе руки, пытаясь успокоить репортёров, но они стали кричать ещё громче. Келли крикнул во всю мощь своей громогласной глотки, явно забыв про микрофон.       — Тихо! — Шум немного утих. — Я серьёзно, тихо. Если вы хотите поговорить с Ником, вам придётся заткнуться, чтобы слышать друг друга.       Это, похоже, помогло, и шумный гвалт сменился спокойным гулом. Я сглотнул, доставая из кармана краткое заявление, написанное перед выходом из дома. Ветер дул так сильно, что мне пришлось прижать бумагу к трибуне руками, и даже тогда я боялся, что она может улететь.       — Доброе утро. — Микрофон был настроен слишком громко, и оглушительный звук, а также внезапное эхо заставили меня отскочить назад. Техник, стоявший сбоку, что-то сделал с пультом и показал мне большой палец.       — Доброе утро, — повторил я. Звук стал нормальным, поэтому я продолжил. — Спасибо всем, что пришли. Я подготовил небольшую речь, а потом отвечу на ваши вопросы. Не против?       К тому времени все успокоилось, и, когда никто не сказал ни слова, я начал читать.       — В начале этой недели я созвал собрание игроков и сообщил команде, что я гей. К моему большому сожалению, я скрывался в течение многих лет, потому что боялся, что если об этом станет известно, это помешает мне играть в хоккей. Теперь я понимаю, что прятаться было большой ошибкой. Не стоит скрывать, кто ты есть, чтобы играть — или делать что угодно другое, если уж на то пошло.       — Я приношу извинения тем, кого мог ранить своим молчанием и обманом, особенно всем ЛГБТК-людям, их защитникам и тем, кто их любит. Больше всего я сожалею, что не смог быть примером для ребят, пытающихся принять свою сексуальную ориентацию. Если бы я был смелее, возможно, я мог бы немного изменить ситуацию, особенно в мире спорта. Я планирую провести остаток своей жизни, выступая за открытость и равенство, в надежде искупить свою трусость.       — Мой статус в UNY не изменился. Я являюсь студентом дневного отделения и членом хоккейной команды. Мои товарищи по команде выразили желание, чтобы я остался капитаном, и я глубоко тронут их… — Чёрт возьми. У меня дрогнул голос, и пришлось сделать паузу, чтобы сглотнуть и сосредоточиться, прежде чем получилось продолжить. — Почти все игроки поддержали меня, и я безмерно благодарен им. — Я повернулся, чтобы увидеть некоторых парней, стоящих сзади. — Спасибо. — Это всё, что я смог сказать.       Парни зааплодировали, и кое-кто из репортёров присоединился к ним. Подождав немного, я поднял руки, призывая всех успокоиться.       — Когда я согласился на эту пресс-конференцию, я поставил условие, что вы оставите в покое одного важного для меня человека. Если вы это сделаете, я выполню свою часть соглашения. Я выделю время на ваши вопросы и мои ответы каждый день, пока всё не уляжется.       Некоторые репортёры подняли руки, показывая мне большой палец, но большинство не шевелились. Я протянул Скотти листок, с которого читал, и посмотрел на море людей.       — Это всё. Теперь ваша очередь.       После минутной перепалки журналисты, похоже, поняли, что такими темпами ничего не добьются. Они утихли, и одна женщина задала первый вопрос.       — Ты любишь Джейкоба Мейера?       На секунду моё зрение помутилось, и я с трудом смог вымолвить.       — Вы не слышали, что я только что сказал? Такие вопросы запрещены, и я на них не отвечу.       — Но я…       — Это правда, — другая женщина перебила её, — что тренер Хиггинс пытается найти способ убрать тебя из команды?       — Пока что я остаюсь в команде и усердно тренируюсь.       — Но он пытается?       — Я не могу отвечать за тренера. Вам придётся спросить его самого.       Мужчина из ESPN спросил:       — С тобой связывался кто-то из профессиональных команд, которые хотели тебя нанять? Думаешь, они всё ещё заинтересованы?       — Как я уже неоднократно говорил, — я заставил себя улыбнуться, — в следующем году я поступаю в юридическую школу. Тем не менее, я надеюсь, что сексуальная ориентация человека не помешает команде принять его или её в свои ряды. Профессиональными хоккейными командами руководят умные люди, и я уверен в их способности не ставить личные вопросы во главу угла, поскольку они не имеют отношения к способности человека играть в хоккей.       Затем последовал ряд похожих вопросов, большинство из которых звучали вежливо. Я чувствовал себя политиком, пытающимся придумать ответы, которые не являлись бы ложью, но и никого бы не обидели. Примерно через двадцать минут я завершил встречу.       — Я очень благодарен вам всем за то, что вы не побоялись холода и были так вежливы. Давайте повторим это завтра, но у меня утром экзамен. Встретимся здесь же, в два часа?       В это же время я вспомнил о предложении Джейкоба, которое он внёс, чтобы университет не придирался ко мне из-за пресс-конференций.       — Я не получил официального разрешения на проведение пресс-конференций здесь, но UNY очень заботится о своих спортсменах и хочет, чтобы мы поддерживали связь с прессой. Если они всё-таки запретят нам проводить пресс-конференции, я сообщу вам, где мы будем встречаться.       Некоторые репортёры продолжили задавали вопросы, но я развернулся и вошёл в здание. Когда все оказались внутри, начались рукопожатия и поздравления. Ребята посчитали, что я хорошо справился.       — Давайте все пойдём в комнату отдыха и выпьем, — предложил кто-то.       Когда мы добрались до нашего частного пространства, все занялись приготовлением протеиновых коктейлей. Персонал кухни помогал нам, и вскоре мы все растянулись на диванах и креслах, обсуждая пресс-конференцию. Когда парни сказали, что будут приходить сюда каждый день, столько дней, сколько нужно, их крупный и суровый капитан с трудом сдерживал слёзы. Я никогда не был плаксой, но в моей жизни многое менялось.       — Что за хрень, дамы?       — Я должен был догадаться, что ты здесь, — хмыкнул Скотти, не глядя на Бэнкса. — Пахнет дерьмом.       — Я слышал часть этой так называемой пресс-конференции. Отвратительно. Не могу поверить, что вы все участвуете в этом. Вы хотите, чтобы по всей стране думали, что эта команда — кучка пе…       — Заткнись, блядь! — Келли вскочил с кресла, и его взгляд, брошенный на Бэнкса, заставил меня вздрогнуть. — Когда ты стал таким ублюдком? Я всегда знал, что ты тупой, но надеялся — ты порядочный человек. Похоже, ошибался.       Бэнкс усмехнулся.       — Вы все выстроились в ряд и выглядели кучкой анютиных глазок, колышущихся на ветру.       Народ был уже на грани, и несколько парней встали. Скотти, размером не уступавший Бэнксу, сделал несколько шагов в его сторону.       — Лучше захлопни свой рот, пока челюсть ещё на месте. Ты действительно хочешь сразиться со всеми нами? На полу не останется даже мокрого пятна.       Бэнкс ничего не сказал, и в комнате стало тихо, как в могиле. В воздухе витал тестостерон, ещё несколько парней встали.       — Что за дерьмо! — крикнул Бэнкс. Его глаза широко распахнулись, и он выскочил из комнаты. После его ухода раздалось несколько смешков.       — Чуть быстрее, и он бы побежал, — сказал кто-то.       — Готов поспорить, — Скотти снова хихикнул, — бежит в офис Хиггинса, чтобы настучать.       — Нет, — сказал Келли. — Судя по тому, как он свалил отсюда, пытается добежать до туалета, пока не обделался.       Нахохотавшись до хрипоты, мы обсудили субботнюю игру, допивая коктейли. Ещё несколько парней предложили по очереди присматривать за нами с Джейкобом в течение нескольких дней. Реакция парней на всю эту ситуацию была потрясающей, и мне стало стыдно, что я предполагал худшее.       — Когда мы познакомимся с твоим парнем? — спросил Пэт Миллер, парень из Алабамы.       — Не знаю. — Я потянулся, чтобы поправить воротник. — Это не очень просто.       — Ты же знаком со всеми нашими девушками. Как насчёт того, чтобы собраться вместе после субботней игры? Это наш последний шанс перед рождественскими каникулами, и ты можешь привести его с собой. Обещаю, мы будем паиньками.       — Я однажды, — вступил в разговор Марти, — общался с ним пару минут. Он очень милый.       — Должно быть, он особенный, раз покорил сердце Стика, — сказал Миллер.       — Ладно, ладно, — я поднялся. — Узнаю, сможет ли он прийти в субботу. А сейчас мне пора, но сначала хочу сказать вам, как много всё это для меня значит. Вы, ребята, самые лучшие, и я никогда этого не забуду.       — Не будь девчонкой, — сказал Келли, улыбаясь. — Пойдём встретимся с твоим парнем и пообедаем.       По дороге домой Джейкоб написал мне.       ДЖЕЙКОБ: Только что сдал экзамен. Мы уже в машине и будем через 15 минут. Как конференция?       НИК: Думаю, хорошо. Расскажу обо всём, когда увидимся. А как экзамен?       ДЖЕЙКОБ: Неплохо. Вы уже дома?       НИК: Почти. Будем раньше вас. Закажу китайскую еду на всех.       ДЖЕЙКОБ: Звучит заманчиво, скоро увидимся. Люблю тебя <3       НИК: Я тоже тебя люблю <3       Пять минут спустя я открыл дверь своей квартиры и пропустил вперёд Келлса и Скотти. Когда мы все сели, появились Джейкоб с парнями. Я едва успел поцеловать его, как он посерьёзнел.       — Сегодня утром кое-что случилось и я хочу рассказать тебе об этом, Ник.