35. Ник
11 января 2026 г., 10:20
Блейк взял свой рюкзак, оставшиеся яичные рулеты, все мои печенья Oreo и две бутылки воды, зашёл в мою спальню и закрыл дверь.
— Что происходит, Ник? — Папа был суров. — Ситуация вовсе не выглядит смешной или весёлой, но ты ведёшь себя, словно актёр на съёмках шпионского фильма.
Я рассказал об угрозах и о том, что случилось с Джейкобом, папа был в шоке.
— О чём вы думаете? Вам обоим угрожают, на мальчика напали, а вы не вызвали полицию?
— И что это даст? — спросил я. — Мои друзья, по крайней мере, могут поработать телохранителями. Полиция даже этого не сделает.
Папа был очень взволнован, но он также был здравомыслящим человеком и понимал всю сложность ситуации.
— Они могут провести расследование. Давай позвоним им и послушаем, что они ответят. Прекрасно, что твои друзья хотят помочь, но в опасной ситуации мы всегда можем нанять профессионалов.
— Мы позвоним в полицию, когда ребята вернутся, ладно? Они наверняка захотят поговорить с Джейкобом и теми парнями, что были рядом, когда тот мужчина схватил его.
Мама наклонилась вперёд.
— Ты влюблён в Джейкоба, Ник? Я слышала твоё признание ему, но люди используют слово «любовь» в разных смыслах. Ты имел в виду любишь или очень увлечён?
— Я безумно в него влюблён, мам. — Я не смог сдержать улыбку. — Джейкоб потрясающий — он делает меня счастливым с самой первой минуты нашего знакомства. Я не хочу расставаться с ним. Мы подходим друг другу, как… Может это прозвучит банально, но мы как две половинки пазла. Пожалуйста, постарайся понять меня. Я знаю, что прошло не так много времени, но…
— Я всё понимаю, — сказала она, — и очень рада за тебя. Скорая влюблённость не делает её менее настоящей. И, похоже, это семейная черта. — Она взглянула на папу, который кивнул. — Мы с твоим отцом полюбили друг в друга во время двухнедельной поездки в Лондон в рамках университетской программы. До поездки мы ни разу не встречались, а к её концу безумно влюбились и через три месяца поженились. Это произошло двадцать пять лет назад, и как видишь до сих пор у нас всё отлично.
Старая добрая мама. Я посмотрел на папу, готовый закрыть этот вопрос.
— Знаю, то, что я гей, наверное, шокировало вас. Простите, что не сказал вам об этом раньше, но я не знал, как. — Мой голос дрогнул, и я едва смог вымолвить остальное. — Ты всё ещё любишь меня, папа?
Он посмотрел на меня так, будто я только что объявил, что небо изумрудно-зелёное.
— О чём ты, чёрт возьми, говоришь? Ты мой сын, и ничто не может заставить меня перестать тебя любить. — Он развёл руками. — Может, момент не самый подходящий, и мне крайне неприятно, что тебе приходится через это проходить, но я никогда не гордился тобой так, как сегодня. Сынок, ты проявил мужество, которого, по-моему, у меня нет.
— Как ты думаешь, откуда я его взял? От вас обоих.
— Иди сюда. — Он встал, и его голос переполняли эмоции. — Ты лучший сын, о котором я мог только мечтать.
Мы двинулись навстречу друг другу и встретились посередине. После долгого объятия он отправился на кухню за водой — или, может быть, чтобы вытереть слёзы. Когда все снова сели, мама улыбнулась.
— Мы знали — или сильно подозревали — что ты гей ещё со средней школы. Я много раз хотела поговорить об этом, но твой папа убедил меня, что важно дать тебе время и возможность рассказать нам тогда, когда ты сам будешь готов.
— Я уже говорил и просто повторю: мне очень-очень жаль, что я не набрался смелости раньше.
Зазвенел дверной звонок, и кто-то громко постучал. Блейк выбежал из спальни.
— Я открою, — сказал он.
Мужчина в униформе курьера доставил конверт из Офиса ректора UNY. Блейк вернулся в спальню, а я постучал конвертом по ладони.
— И что у нас тут?
— Есть лишь один способ узнать, — сказал папа. — Открой его.
Привет, Ник!
Наша вчерашняя встреча меня разочаровала, потому что ты не оценил, насколько мудрым было предложенное мной решение нашей проблемы. К сожалению, ситуация продолжает развиваться, и обострение отвлекающих факторов вынуждает меня обратиться в Специальный факультетский комитет по кризисным ситуациям. Я включу в него свою рекомендацию, чтобы — ради твоих безопасности и благополучия — твоя спортивная стипендия была аннулирована, равно как и твой статус студента Нью-Йоркского университета. Мне кажется разумным дать такую же рекомендацию в отношении Джейкоба Мейера, и я так и поступлю.
Однако я готов предложить альтернативный вариант. Если ты согласишься на моё предыдущее предложение, я не буду направлять дело в вышеупомянутый комитет. Все аспекты моего предыдущего предложения по-прежнему в силе, включая специальную стипендию, о которой мы говорили. Обрати внимание, что я должен получить твой утвердительный ответ не позднее завтрашнего дня, 16 декабря, до 16:00. Если к этому времени я не получу твоего письменного согласия, я представлю свою рекомендацию Специальному факультетскому комитету для принятия решения на его заседании в понедельник.
Желаю тебе удачи в субботней игре. Жаль, что это будет твоя последняя игра за UNY, и я надеюсь, что она пройдёт удачно. Если у тебя появятся вопросы, обращайся к юрисконсульту университета Джулии Франко, но позволь мне ещё раз подчеркнуть, что я должен получить твой письменный ответ не позднее 16:00 завтра, 16 декабря.
С уважением,
Джеймс И. Макинтайр
— Этот чёртов, лицемерный, двуличный, тупоголовый, мелкописечный, самодовольный сукин сын! — Папа был зол.
— Боб! Помни о своём давлении. — Мама подбежала к нему и вырвала письмо из его рук. — Дай сюда. — Она прочитала его. — Что за подлая, бездушная, отрыжка человечества. — Это были мамины максимально-ругательные слова.
— Джейкоб учится на юриста? — спросил папа.
— Да. — Моё горло свело.
— Позови его обратно. Нам нужно обсудить это письмо.
Пятнадцать минут спустя Джейкоб и компания вошли в дверь, и я заключил его в медвежьи объятия. Когда он начал жалобно хныкать, как вчера вечером в постели, я понял, что, наверное, прижал его слишком сильно. Я ослабил хватку и засыпал его поцелуями.
— Я скучал по тебе, малыш. Всё в порядке?
Блейк вышел из спальни, и когда мы с Джейкобом разошлись, парни, казалось, пытались сдержать смешки. У них ничего не получалось.
— Заткнитесь, придурки, — сказал я. — Большое спасибо, что присмотрели за ним.
— Прости, Стик, — кивнул Хоук, всё ещё хихикая. — Я просто никогда раньше не видел тебя таким.
— Ты видел всех нас с девушками, — добавил Блейк, — но только сейчас мы видим в тебе некую… не знаю, нежную сторону, которую никогда раньше не замечали.
— Думаю, понятно почему. — Я обнял Джейкоба и притянул к себе. — Я люблю этого парня, ребята, если кто-то ещё не понял.
— Полагаю, — усмехнулся Скотт, — до всех нас уже дошло, капитан.
Келли был единственным, кто ничего не сказал, но он улыбнулся.
— Надеюсь, ты понял, что я на твоей стороне на все сто. Я просто фермерский парень из Миннесоты и признаю, что пока не очень хорошо понимаю гейские штучки, но любовь не может быть чем-то плохим. Я чертовски рад, что ты нашёл свою половинку. Надеюсь, однажды мне тоже повезёт.
Я протянул руку, но Келли отмахнулся.
— К чёрту, Стик. — Он обнял меня и так сильно хлопнул по спине, что я закашлялся.
Скотт схватил Джейкоба за руку.
— Мы рады и за тебя тоже, Джейки.
Все парни поздравили Джейки. И когда они закончили, я ухмыльнулся ему.
— Ты стал одним из нас, Джейки. Раз парни дали тебе прозвище, ты теперь часть семьи.
Мама с папой, сидящие в гостиной, молча наблюдали за этим фестивалем любви и оба улыбались. Остальные подошли к ним.
— Это одно из самых трогательных событий, на которых я когда либо присутствовала, — сказала мама. — Я вряд ли поверила бы чьему-то пересказу, и рада, что увидела это собственными глазами.
Хоук строго посмотрел на неё, но улыбка выдавала его.
— Попробуйте рассказать кому-нибудь, миссис Джонсон, мы будем всё отрицать.
— Хм, — сказал папа. — Я видел, как вы все играете, лично и по телевизору, и вы — грубые и жёсткие игроки, настоящие крутые парни. — Он покачал головой. — Впервые услышав о произошедшем, я боялся, что многие из команды могут отвернуться от Ника, но, судя по вам, я здорово просчитался. Вы — одни из лучших молодых людей, которых я когда-либо знал, и я надеюсь, ваши родители так же гордятся вами, как и я.
— Вся команда, кроме трёх мудаков… — Скотт поморщился и покраснел, глядя на маму. — Простите, мэм.
Она закатила глаза.
— Ради всего святого, рядом с Бобом и Ником я слышала выражения и похуже.
— Как я уже сказал, — кивнул Скотт, — кроме трёх парней, остальные в команде согласны с нами.
Мама улыбнулась и покачала головой.
— А я-то не хотела, чтобы ты играл в хоккей, Ник. Ты был чувствительным мальчиком, и я боялась, что общение с грубиянами плохо повлияет на тебя.
Все засмеялись, и парни минуту-другую хвастались тем, что они, оказывается, грубияны.
— Во сколько тренировка? — спросил папа.
— В три сорок пять, — ответил я.
Он посмотрел на часы.
— Я знаю, что тебе пора, но все подождите минутку.
Он достал телефон, нашёл номер и набрал его.
— Боб Джонсон для Джима Макинтайра. Он ждёт мой звонок. — Он улыбнулся нам, пока ждал. — Он хотел услышать, что я наконец вложил вам в головы немного здравого смысла.
Джейкоб поцеловал меня, и парни ахали и охали, пока папа не начал снова говорить.
— Привет, Джим. Я ненадолго… Да, я сейчас с ним… Да, мы поговорили. Нам нужно зайти к тебе завтра, чтобы все уладить. Хиггинс тоже должен быть там, чтобы все могли достичь полного взаимопонимания… Он будет? Хорошо. — Папа послушал несколько секунд, а потом посмотрел на меня. — В десять часов?
Я покачал головой.
— У меня экзамен с девяти до одиннадцати.
Он передал это Макинтайру и снова замолчал, слушая ответ.
— В половине двенадцатого мы будем в офисе. Ну, не буду тебя больше задерживать. Хорошего дня.
Папа нажал на экран, отключившись прежде, чем Макинтайр успел ответить.
— Что он сказал? — подняла брови мама.
Папа пару раз покачал головой.
— Придурок! Думает, мы приехали, чтобы согласиться на его выгодную сделку. Я продумываю завтрашний план, могу я рассчитывать на вас? — Все кивнули, и папа улыбнулся. — Отлично. Ребята, идите тренироваться. Думаю, Хиггинс не будет проблемой, но если что, надерите ему задницу от моего имени. А твои юридические знания, Джейкоб, нам очень пригодятся.
— Да, сэр. Всё, что угодно.
— Хорошо. Все остальные — идите. Мы позвоним в полицию и всё спланируем. Подробности я расскажу за ужином.
— Скотт останется здесь, — сказал я. — На всякий случай.
Папа покачал головой.
— Нам здесь ничто не угрожает, сынок.
— Не обсуждается.
Папа поднял обе руки, сдаваясь.
