Здорово, что мы столкнулись с тобой

      Мистер Джонсон позвонил в полицию и провисел на линии минут двадцать, прежде чем у него приняли заявление. Когда он уточнил, нужно ли им поговорить со мной, они отказались. Он просил их приехать, но его уверили, что этого не требуется и что с нами свяжутся, как только что-нибудь станет известно. Окончив разговор, он поворчал по поводу ленивых копов, и мы приступили к делу. Перед отъездом Ник дал мне свои документы на стипендию, и я ознакомился с ними, пока мистер Джонсон ждал на линии. К сожалению, я не нашёл там ничего, что могло бы нам помочь.       Скотт собирался уйти в спальню, чтобы не мешать нашему разговору, но мистер Джонсон попросил его остаться.       — Сейчас нам понадобится любая помощь, и меня впечатляет твоя смелость отстаивать то, что ты считаешь правильным. Даже несмотря на то, что ты — первокурсник-хоккеист, которому есть что терять.       Миссис Джонсон заварила чай, и вскоре зазвонил мой телефон. Я вытащил его из кармана и посмотрел на экран.       — Это мама, я должен ответить.       Джонсоны улыбнулись, и я нажал на значок, чтобы принять вызов.       — О Боже, Джейкоб! Я увидела тебя в новостях. Почему ты не позвонил? Хочешь, мы с отцом приедем? Мы можем выехать сегодня же.       — Я собирался позвонить тебе сегодня вечером, мам. Всё меняется так быстро, что у меня нет ни минуты.       Она издала тот дрожащий гулкий звук, который появлялся у неё, когда ей было страшно.       — Я видела новостной ролик, где тебя окружали репортёры, а этот парень — Ник, да? — вытащил тебя из их толпы.       — Со мной всё хорошо, мам.       Она замолчала, и я легко мог представить, как она сидит перед своим Буддой, впитывая гармонию вселенной.       — Не представляешь, как ты меня успокоил. Ты действительно встречаешься с начальником хоккейной команды?       Закатив глаза, я захихикал.       — Капитан, мам. Он капитан.       — Так он босс?       — Босс — тренер. Ник — что-то вроде переводчика. — Я рассмеялся, вспомнив точно такой же разговор, произошедший у нас с Ником вечером в день приезда с горнолыжного курорта.       — Что смешного? — Она звучала уже не столько расстроенно, сколько любопытно.       — Ничего смешного. Я влюблён в Ника, мам.       — Что? — почти взвизгнула она, снова возбудившись. — Мой малыш влюбился? Какая чудесная новость. Он отвечает тебе взаимностью?       Мне нужно было поговорить с Джонсонами, но приятно было услышать голос мамы. Она была почти так же счастлива, что я влюбился, как и я, и не удивилась, когда я сказал ей, что мы с Ником знакомы всего пару недель.       Я рассказал ей о последних событиях, и вскоре предупредил, что мне нужно идти.       — У меня важная встреча и мы будем решать, что делать с университетом. Я позвоню тебе завтра и расскажу о последних новостях, ладно? Тогда мы сможем поболтать подольше.       Заставив меня пообещать передать привет Нику, позвонить ей на FaceTime на следующий день и скорее привезти бойфренда домой для знакомства с родителями, она отпустила меня.       — Береги себя, Джейкоб. Мы с твоим отцом всегда поможем.       Как только я повесил трубку, мистер Джонсон протянул мне документ.       — Тебе стоит прочитать его.       Письмо Макинтайра привело меня в ярость, которая быстро улетучилась, оставив после себя грусть. Родители Ника внимательно наблюдали за мной, и я пожал плечами.       — Я подам на них в суд и выиграю. Ник тоже должен подать иск. В итоге мы будем контролировать решение университета.       Мистер Джонсон улыбнулся.       — Ты мне очень нравишься, Джейкоб. Неудивительно, что мой сын в тебя влюбился.       Я громко вздохнул.       — Макинтайр думает, что самый умный, дав Нику время до завтра. Единственная причина, почему он так поступил, — это чтобы дождаться понедельника и заставить комитет сделать за него грязную работу. Чудо из чудес — Ник всё ещё сможет сыграть в важном матче в субботу.       Мама Ника нахмурилась.       — Он угрожает и тебе тоже, и мне это не нравится.       — Макинтайр делает это только для того, чтобы шантажировать Ника. — Я постарался успокаивающе улыбнуться ей. — Уверен, что юридический факультет не допустит моего отчисления, но, как я уже сказал, я подам в суд и выиграю.       — Какой отвратительный тип этот Макинтайр, — сказала она. — Когда мы видели его в последний раз, он только и болтал о том, что вступление в команду Ника — лучшее событие в его жизни после изобретения нарезанного хлеба. А через несколько месяцев он уже готов бросить вас обоих под поезд, потому что считает это политически целесообразным. — Она тяжело вздохнула. — Одно я знаю наверняка — ректор Джеймс Макинтайр однажды встретится с кармой, а она — абсолютно безжалостная сука.       Мистер Джонсон положил руку на колено жены и ласково улыбнулся.       — Давайте определимся, чего мы хотим достичь на завтрашней встрече и какой должна быть наша позиция. Джейкоб, насколько ты знаком с законом о дискриминации?       — Я знаю его достаточно хорошо, но есть несколько отличных юристов, которые предложили нам свою помощь.       Мистер Джонсон изложил свою идею, и после обсуждения, я позвонил Девину. Он связался с несколькими партнерами из своей фирмы. Двоюродный брат Девина, Лиам, дал нам несколько отличных стратегических советов. Другой партнер, Бен, проконсультировал по вопросам законодательства о дискриминации и тому, какой должна быть наша аргументация. Лиам учился на юридическом факультете UNY, и как только у нас сложился дальнейший план действий, он пообещал позвонить своему профессору по доказательственному праву из UNY. Я слышал о нём — Джон Баркер был бывшим профессором, а теперь стал судьёй.       Повесив трубку, я сел и набросал документ, который мы с Беном обсудили по телефону. Я внимательно слушал и делал заметки, пока он говорил, и как раз закончил, когда Ник и остальные вернулись домой. Я отправил свой документ Лиаму по электронной почте, поставив в копию Бена и Девина, и мы расселись, чтобы поведать Нику о том, что придумали. Он сел рядом со мной на диван и приготовился слушать, пока мы с его родителями объясняли план на завтра.       — Как думаешь, сработает? — спросил он. — Выглядит довольно запутанно.       Скотт, который находился рядом, когда мы разговаривали с юристами в Вашингтоне, наклонился вперёд.       — С юридической точки зрения совсем не запутанно. Это простая стратегия, и она либо сработает, либо нет.       Ник прищурился и улыбнулся с недоумением.       — Ты так думаешь? Скотти, откуда ты это знаешь?       Я понял, что Скотт — умный, застенчивый парень, его щёки покраснели, пока он колебался.       — Я… мой отец — адвокат в Торонто, и я работал в его офисе, когда учился в старшей школе. После выпуска я собираюсь поступить на юридический факультет.       Чёрт возьми. Всю жизнь я был несправедлив по отношению к спортсменам. Такие головорезы, как Бэнкс, мешали мне увидеть, что многие парни, увлекающиеся спортом, — умные, чувствительные люди с добрым сердцем.       Ник улыбнулся ещё шире.       — Ты будешь хорошим адвокатом, чувак. Может, когда-нибудь вместе займёмся бизнесом.       — Спасибо, Ник. Слышать от тебя такое — дорогого стоит. — Словно маленький мальчик, Скотт солнечно улыбнулся от похвалы. Он был большим, крепким защитником, но в то же время девятнадцатилетним новичком, очень уважающим своего капитана.       Мистер Джонсон хлопнул ладонями по бёдрам.       — Тогда всё решено? Ты согласен, Ник?       Зазвонил мой телефон. На экране высветилось «ЛИАМ МАКАДАМ», и я нажал на экран, чтобы ответить.       — Подождёшь секунду? — Я ушёл в спальню для разговора наедине, и мы с Лиамом всё обсудили.       Чуть позже, когда я вернулся в гостиную, каждый смотрел на меня с приподнятыми бровями.       — Мы готовы, — сказал я. — В девять тридцать утра.