Здорово, что мы столкнулись с тобой

      Мама с папой решили заскочить в отель, чтобы принять душ и переодеться, поэтому мы с парнями и Джейкобом встретились с родителями в ресторане «John King’s Steakhouse» в восемь часов. «John King’s» считался одним из лучших ресторанов в Сиракузах, и, учитывая, что требовалось накормить кучу голодных спортсменов, папа не мог сделать выбора вернее. Интерьер ресторана был выполнен в тёмных тонах, белые скатерти и зелёные кожаные стулья стали единственными декоративными акцентами. Посреди обеденного зала возвышалась огромная рождественская ёлка, мерцающая не слишком яркими белыми огоньками.       После того, как все сделали заказ, папа оглядел стол.       — Позвольте мне на минуту-другую вернуться к серьёзным темам, а потом я предлагаю нам всем расслабиться и насладиться ужином.       Ребята кивнули, а мама положила ладонь на руку папы.       — Всего пару минут, Боб. Мы все устали.       Папа кивнул ей и начал говорить.       — Во-первых, вы смогли связаться с другими игроками? Они согласны?       — Все, кроме Бэнкса и его двух друзей-засранцев, — сказал Скотт. Он взглянул на маму. — Извините. — Она махнула рукой, и Скотт продолжил. — У нескольких парней экзамены, но они закончат в одиннадцать, так что они придут.       Кивнув, папа повернулся к Джейкобу.       — Во сколько приедут остальные?       — Они будут здесь к восьми утра.       — Вы, ребята, понимаете, на что идёте, учитывая свой статус здесь? Кто-нибудь из вас заставляет себя действовать через силу?       Хоук посмотрел папе в глаза, серьёзный, как никогда.       — Мы четверо, — он махнул рукой, указывая на Блейка, Келли, Скотти и себя, — очень хорошо понимаем, что к чему. Келлс и я — старшекурсники, как и Ник, так что нам недолго осталось. Блейк — младшекурсник…       Блейк перебил его.       — Я в деле, не обсуждается.       Хоук кивнул Скотту.       — Скотти — первокурсник, у него остаётся больше всего времени. Он…       — Сэр, — перебил Скотти, — я на сто процентов за. Отец всегда учил меня, что если ты не можешь отстаивать вещи, в которые веришь, то не имеет значения, что ещё ты делаешь в жизни. То, что они пытаются сделать с Ником и Джейкобом, аморально, но даже если бы это было не так, они делают это по неверным причинам. Я не смогу смотреть на себя в зеркало, если не помогу.       — Хорошо сказано, Скотти. — Келли был впечатлён, а Блейк и Хоук согласно замычали.       Наши закуски принесли и выставили на стол, и всем понадобилось несколько минут, чтобы положить их себе на тарелки. Когда все справились с этим, мама глубоко вздохнула.       — А как же остальные ребята? У них на кону стоит так много.       Хоук кивнул.       — Я постарался поговорить с каждым по отдельности за последние пару дней. Я пытался сыграть роль адвоката дьявола с некоторыми из младших. Тодд Паттерсон пригрозил сломать мне нос, если я попытаюсь помешать ему выступить, а большинство из них просили меня отвалить со своей заботой, они уже большие парни и могут сами решать.       — А ты? — спросил папа. — У тебя уже есть профессиональная команда, которая только и ждёт, что ты бросишь учёбу и сразу присоединишься к ней. Ты не переживаешь, что этот конфликт может повлиять на твоё место там?       — Знаете что? — Хоук не задумываясь ответил. — Как сказал Скотти, я хочу с гордостью смотреть на себя в зеркало. Слишком долго спортсменов изображали как больших тупых мужиков, которые не любят геев. Никогда это не было правдой по отношению ко всем нам, а сейчас такое поведение и вовсе относится к единицам, но стереотип остаётся. Если моя команда решит отказаться от меня, потому что я поддерживаю друга, к которому относятся, как к дерьму, только лишь из-за его любви, мне лучше сразу уйти оттуда. Вряд ли они действительно так решат, но даже если такое случится, я уверен, что две или три другие команды с радостью возьмут меня к себе.       Папа расслабился, видимо, довольный тем, что ребята приняли решение. Он сменил тему, и мы все насладились лучшим ужином, который мог предложить центр штата Нью-Йорк. Группа колядниц из местной школы для девочек спела нам песни и очаровала парней. После того, как мы доели стейки, мама сделала ужин ещё более праздничным, заказав на десерт йольское полено. Шоколадный торт с лучшей кремовой начинкой, которую только можно представить, был украшен глазурью и декором, благодаря чему выглядел как настоящее полено.       После того как Блейк доел свою порцию, он улыбнулся маме.       — Спасибо, миссис Джонсон. Я не любитель десертов, но этот был очень хорош. Однозначно один из лучших, что я когда-либо пробовал.       — Десерт похож на вас, ребята, — сказала она. — Полено крепкое снаружи, но когда его разрезаешь, оно оказывается очень сладким, и это не оставляет вас равнодушным.       После нескольких добродушных стонов и пары сетований о том, что репутация крутых парней под угрозой, я почувствовал, что должен что-то сказать.       — Возможно, вы все сладкие и нежные внутри, — ещё больше стонов, — но вы крутые парни. Спасибо, что прикрываете меня.       Джейкоб держал меня за руку.       — У всех у нас завтра важный день. Поехали домой, стоит отдохнуть.       — Хоук, ты сегодня остаёшься с Ником и Джейки? — спросил Блейк.       Я поднял руку.       — Сегодня никто не останется с нами. Присоединяйтесь завтра, а сегодня езжайте домой и выспитесь.       — Да пошёл ты, — сказал Хоук. — Думаешь, никто не сможет вломиться в квартиру только потому, что на улице темно? У меня с собой сменная одежда в рюкзаке, и я оккупирую твой диван.       По четырёхлетнему опыту общения с другом я узнал его сжатую челюсть и понял, что спорить бессмысленно.

***

      Мы с Джейкобом уже готовились ко сну и стягивали покрывало, в комнате царил полумрак, светилась только гирлянда, которую он повесил над комодом.       — Твои родители, похоже, нормально отнеслись к тому, что ты гей, — сказал Джейкоб, — и очень мило со мной обращаются.       — Они так хорошо отнеслись к этой новости, что я чувствую себя идиотом, что не признался раньше. Похоже, они уже догадывались и просто ждали, когда я сам расскажу.       Мы оба забрались в постель и накрылись одеялом. Джейкоб протянул ко мне руку.       — Думаю, так часто и бывает. Как только родители понимают, что их ребенок гей, они либо ждут, чтобы поддержать его, либо яростно отрицают это.       Я поцеловал своего парня, и мы легли, я на подушку, а он на моё плечо.       — Я боялся, — сказал я. — Я даже спросил отца, любит ли он меня по-прежнему, и он очень растрогался.       — Это нормально — задаваться вопросом, будут ли они тебя по-прежнему любить. — Джейкоб потянул меня за сосок, и я вскрикнул, а потом он поцеловал его, чтобы успокоить. — Я рад, что всё прошло хорошо.       — Я узнал, что они влюбились друг в друга всего за две недели, как и мы с тобой.       — Правда? Неудивительно, что они так хорошо ко мне относятся. Они всё понимают.       Я вытянулся, а Джейкоб начал ерошить волосы на моей груди.       — Надеюсь, завтра всё получится, — сказал он. — Я бы соврал, если бы сказал, что не переживаю.       Собираясь с мыслями, я погладил его живот.       — Я всегда волнуюсь перед важной игрой, и ты, наверное, будешь волноваться перед судом. Завтрашний день важен, это точно. Я…       Он позволил моей прерванной фразе повиснуть в воздухе на секунду.       — Ты что?       — Ничего. — Мои волосы зашуршали о подушку, когда я покачал головой.       — Скажи мне, милый.       — Я волнуюсь за нас с тобой, — я вздохнул, — но ещё я боюсь за ребят. Многим из них нужны стипендии, чтобы учиться, и никто из них не получит приглашение от профессиональной команды, если не сможет играть.       Джейкоб поднялся на локте.       — Ты же слышал, что они сказали вечером, и Хоуки поговорил с остальными. Твои товарищи по команде любят тебя. Они хорошие парни и хотят поступить верно. Ты не можешь решать за них.       У меня наворачивались слёзы, и я едва мог шептать.       — А что, если они просто влезли во всё это ради меня? Путают любовь и верность с защитой того, что верно? Если Макинтайр начнёт отчислять людей, а Хиггинс выгонит парней из команды, это может разрушить будущее кого-то из них. — Я выпустил придушенное рыдание, но не смог его сдержать. Я не хотел казаться слабым перед Джейкобом и не хотел, чтобы Хоуки услышал меня из гостиной. — Может, мне просто согласиться на сделку. Это облегчит жизнь всем.       — Ник. — Джейкоб поцеловал меня в щёку и в губы, а потом вытер слёзы. — Мне так жаль, что ты страдаешь из-за этого.       Стресс всей недели в связке с моим страхом за ребят оказался слишком сильным, и я сломался. Джейкоб удерживал меня, пока я рыдал, а я дрожал всем телом, стараясь не шуметь.       — Мой Ник, — успокаивающе говорил он, крепко обнимая меня. — Мой милый малыш, мне так жаль. Давай, не держи в себе, отпусти.       Когда слёзы иссякли, мы лежали, обнимая друг друга, в тишине. Джейкоб провёл рукой по моему животу и несколько раз поцеловал мою грудь, но не требовал ответа прямо сейчас. В конце концов я был готов поговорить.       — Спасибо, что так поддерживаешь меня. Я не хотел расстраивать тебя.       — Мы должны быть честны друг с другом. Слёзы — это не слабость, Ник; слабость — это отрицать свои эмоции. Помнишь, как ты поймал меня в автобусе?       — Помню.       — Моя работа — ловить и тебя тоже. Может, я не очень хорош в том, чтобы хватать тебя в воздухе, но я могу поддержать тебя эмоционально тогда, когда тебе это нужно. Доверься мне.       — Хоккеисты — упрямые парни, — ответил я. — То, что они делают для меня, я бы сделал для любого из них. Мы с ними сделаны из одного теста.       Джейкоб прижался ко мне.       — Вы все невероятные. Мне стыдно, что я так долго сводил всех спортсменов к одному глупому стереотипу.       Я провёл пальцами по его руке.       — Если бы все люди в мире смогли лучше узнать других людей, исчезло бы столько ненависти. — За стеной спустили воду в туалете, и я подумал о Хоуке и парнях, с которыми играл последние четыре года. — Знаешь, что я всё время вспоминаю? «Отныне и до скончания веков мы будем помниться — мы, немногие, мы, счастливые немногие, мы — братья, и тот, кто кровь прольёт сегодня с нами, стал братом мне…»       — Шекспир. — Джейкоб был впечатлён. — Ты выучил эти строки наизусть?       — Тренер Хиггинс заставляет всех нас выучить.       — Он ужасный человек, но знает, как создать крепкую команду. То, как все вы сплотились, тому подтверждение.       Мы оба были истощены и нуждались эмоциональной близости гораздо больше, чем просто в сексе. Наше занятие любовью было нежным, но страстным, тихим, но лихорадочным. Мы стонали и хрипели друг другу в рот, пока я входил в своего парня. Джейкоб обхватил мою талию ногами, чтобы я мог глубже в него проникнуть. Мы старались не шуметь, но Хоук, наверняка, слышал стучание кровати о стену.