Здорово, что мы столкнулись с тобой

Джейкоб       Когда мы вышли из кабинета Макинтайра, команда ждала в коридоре. Примерно половина парней спускалась по лестнице впереди нас, остальные замыкали процессию. Родители Ника, Девин и Лиам и сегодняшние телохранители держались рядом. Перед выходом на улицу, где у подножия лестницы ждала толпа журналистов, Ник взял меня за руку. Репортёры начали кричать, и Ник поднял наши руки, позволяя сделать фотографии.       — Сделай короткое заявление, — сказал Лиам Нику, — но сохрани большую часть информации для пресс-конференции.       Ник подвёл меня к краю лестницы и улыбнулся.       — У нас есть копии судебного постановления, — крикнула женщина. — Вы подаёте в суд на университет?       — Как Макинтайр отреагировал на постановление?       — Он действительно пытался отчислить вас обоих?       — Можно сфотографировать вас с родителями?       — Вы двое влюблены?       Ник улыбнулся, а Келли крикнул репортёрам, чтобы те замолчали.       Когда все стихли, Ник начал говорить.       — Мы встретились с ректором Макинтайром. Джейкоб и я довольны тем, как всё сложилось, и я отвечу на все ваши вопросы на пресс-конференции. В два часа, перед хоккейным центром.       — Спасибо, Ник!       — Будем ждать!       — Можно сфотографировать вас всех с командой?       «Бульдоги» сопроводили нас до арены, где были припаркованы машины. Мистер и миссис Джонсон хотели быстро пообедать с Лиамом и Девином, прежде чем те улетят обратно в Вашингтон, и, конечно, наши телохранители оставались рядом. Возможно, вопросы с администрацией университета решены, но где-то там по-прежнему могли быть психи.       Перед тем, как разойтись, Ник улучил минутку, чтобы ещё раз поблагодарить парней.       — Дневная тренировка будет довольно лёгкой, ребята. Накануне игры тренер не станет нас изматывать. Вы всё ещё собираетесь прийти на пресс-конференцию в два часа?       Ребята заверили, что обязательно будут, а мистер Джонсон объявил, что после тренировки приглашает команду на ужин. Мы расселись по внедорожникам и поехали на обед в «Finn’s Pub», популярное заведение с отличными гамбургерами, которое, судя по всему, очень нравилось Лиаму во время его учёбы в UNY.       Никто из игроков не стал пить алкоголь перед важной игрой, но остальные заказали крафтовое пиво, которым славился этот паб. Мистер Джонсон поднял свой бокал.       — Я хочу произнести несколько тостов. Во-первых, за Лиама и Девина, которые помогли нам. Вы можете представлять меня в любое время. — Мы все чокнулись, и мистер Джонсон предложил Лиаму выставить счёт за дело ему. После того, как все посмеялись, мистер Джонсон снова поднял бокал. — За моего сына, необыкновенно храброго человека, которым я горжусь как никогда.       Все выпили, и у Ника на глазах появились слёзы.       — Люблю тебя, папа. Люблю тебя, мама.       Мистер Джонсон посмотрел на наших телохранителей.       — За этих классных парней, которые заботятся о безопасности Ника и Джейкоба. Сейчас напряжённое время, и ваша преданность — пример для всех нас. — Все сделали ещё по глотку. С таким темпом я буду пьян ещё до того, как принесут гамбургеры.       — Наконец… — Мистер Джонсон поднял бокал в мою сторону. — Последнее, но не менее важное: мы многим обязаны Джейкобу. Ты хороший человек, и я благодарен, что вы с Ником нашли друг друга. Ты помог ему обрести уверенность в себе и стать, наконец, самим собой. Кроме того, ты произвёл на меня огромное впечатление сегодня утром. Из тебя выйдет чертовски хороший адвокат.       После того как мы снова сделали глоток из наших бокалов, Лиам поднял руку.       — Ты уже чертовски хороший адвокат, Джейкоб. Если ты всё ещё заинтересован, мы будем рады работать с тобой в Вашингтоне.       Мое сердце забилось чаще, и я прокрутил его слова в голове, чтобы убедиться, что правильно услышал.       — Ты это серьёзно? Я ещё даже не прошёл собеседование.       — Утром в суде было назначено и пройдено лучшее собеседование, которое я когда-либо видел. Эта работа твоя.       — Я согласен. Спасибо, Лиам.       — Да! — Девин выглядел так же счастливо, как я себя чувствовал. — Поздравляю, Джейкоб!       — Это отличная новость, — сказал Лиам. — Забудь о поездке в понедельник. Мы организуем тебе и Нику перелёт в январе, чтобы вы могли со всеми познакомиться. Ник, когда ты освоишься в Джорджтауне, имей ввиду, что нам всегда пригодится хороший стажёр. Ник       После обеда Блейк и Хоук отвезли маму с папой в отель, а потом сопроводили меня на пресс-конференцию. Пэт и Марти повезли Девина и Лиама в аэропорт, и Джейкоб поехал с ними. Высадив маму с папой, Блейк и Хоук рассказали мне, что случилось в суде. Они сказали, что Джейкоб был великолепен, и согласились с тем, что он самый милый парень, которого я только мог найти.       Хоук посмотрел на Блейка с язвительной улыбкой.       — Скажу тебе одну вещь. Если останешься сегодня ночью с Ником и Джейки, тебе лучше взять с собой пару берушей, иначе не сможешь заснуть.       — Ублюдок, — прошипел я. — Я жил с тобой целый год, помнишь? Не хочу даже вспоминать о том, сколько ночей я провёл, включая музыку в наушниках на полную, чтобы не слышать, что творится в твоей кровати.       Наши подшучивания были тем, что я очень любил и что меня отвлекало, но когда мы приблизились к кампусу, мои руки начали нервно подрагивать.       — Лучше зайти через арену, как вчера, — предложил я. — Мне нужно успокоиться, и я не хочу пробиваться через толпу репортёров при подходе к зданию.       Как и обещали, мои товарищи по команде ждали нас в холле хоккейного центра. Все были в свитерах с логотипом «Бульдогов» и с клюшками. Они принесли свитера для Хоука, Блейка и меня, а Хоуку и Блейку вручили их клюшки.       — Подумал, что на конференции тебе будет удобнее со свободными руками, — сказал Скотт, — но если хочешь, я сбегаю и принесу твою клюшку.       Я внезапно почувствовал, что вот он — будущий капитан хоккейной команды «Бульдогов».       — Не нужно, Скотти. Спасибо, чувак.       Как только мы вышли на улицу, я направился к трибуне, и Блейк с Хоуком шли по бокам от меня. Как и раньше, остальные ребята выстроились полукругом позади нас. Репортёры начали кричать, и я наклонился к микрофону.       — Спасибо всем, кто пришёл. Я знаю, что на улице холодно, поэтому постараюсь быть кратким.       Послышался шум, и я поднял руки.       — Ладно, ладно. Сегодня утром мы с Джейкобом, моими родителями и нашими адвокатами встречались с ректором Макинтайром. Там также присутствовали тренер Хиггинс и адвокат университета. Конечно, основной темой разговора было решение судьи Баркера. Ректор Макинтайр решил, что университет не будет оспаривать это решение, так что с уверенностью могу сказать, что наши с Джейкобом места в UNY остались за нами. Я также остаюсь в команде, а в мае мы с Джейкобом должны закончить учебу и заняться чем-то другим. Вот и всё, что я хотел сказать, теперь я могу ответить на вопросы.       Первый вопрос задал репортёр сетевого новостного агентства.       — Анонимный источник сообщает, что ректор Макинтайр уволил тренера Хиггинса. Это правда?       Парни позади меня громко выдохнули, и я изо всех сил старался сохранить самообладание.       — Я ничего подобного не слышал, поэтому не могу ничего комментировать. Обратитесь в офис ректора.       — Учитывая это постановление, — спросил местный телерепортёр, — можно ли считать, что Макинтайр действительно хотел исключить тебя и Джейкоба из университета?       Я улыбнулся.       — Думаю, можно так считать, поскольку нам пришлось получить судебный запрет, а это значит, что нам угрожали определённые действия, которые он ограничивает.       — Есть какие-нибудь новости из Портленда? — спросил репортёр ESPN.       — Сегодня утром я получил письмо по электронной почте. «Пионеры» поддерживают нас и пожелали нам с Джейкобом всего хорошего.       Репортёр, которого я не знал, вступил в разговор:       — Ваши товарищи по команде буквально стоят за вами. — Люди засмеялись. — Эта демонстрация единства — принудительна? Нет ли проблем с тем, что в раздевалке есть гей?       Пока я пытался решить, что ответить, Хоук указал на микрофон и поднял брови. Я кивнул.       — Я Хоуки Бёрк, один из заместителей капитана. Хотел бы я увидеть, как кто-нибудь попытается принудить этих парней что-то делать. — Послышался новый смешок, и Хоук снова наклонился к микрофону. — Трое членов команды не в восторге от того, что Ник гей. Их здесь нет, и они не поддержали нашего друга. Все остальные поддерживают его. Не все пока хорошо понимают, что такое быть геем, но мы знаем Ника. Он наш друг, и мы ни за что его не подведём. Помимо того, что он наш друг, его гомосексуальность никак не влияет на способность играть в хоккей, а вы все знаете, что в этом виде спорта он лучший игрок за последние годы. Ник и Джейкоб заслуживают того, чтобы жить так же свободно, как и все мы.       Звук клюшек, стучащих по ступенькам позади меня, вызвал слёзы на моих глазах, и Хоук хлопнул меня по спине. Я ответил ещё на несколько вопросов, прежде чем объявить о завершении пресс-конференции.       Мы едва успели зайти в лаунж, как все сразу начали обсуждать, действительно ли Макинтайр уволил Хиггинса. Это привело к вопросам о встрече с Макинтайром, и я рассказал о произошедшем.       — По-моему, Макинтайр будет искать виноватого, и им может стать Хиггинс, — сказал Блейк. — Я бы не пролил ни слезинки. Он хороший тренер, но с этой недели я больше не уважаю его.       Мне нужно было отвлечь всех от этой темы, поэтому я начал рассказывать смешные истории о наших поездках. Другие ребята скоро присоединились, и мы расслабились, попивая протеиновые коктейли, чтобы подкрепиться перед тренировкой. Когда пришло время, мы пошли в раздевалку, чтобы надеть экипировку, а затем направились на каток.       На этот раз охранники не пытались нас остановить, и когда мы вышли на лёд, Хиггинса не было. Заместитель тренера Джо Плата взял на себя руководство.       — Прежде чем мы начнём, У меня не больше информации о главном тренере, чем у вас, — сказал он. — Мне сказали, что Хиггинса сегодня не будет, и я должен провести тренировку. Он будет присутствовать на завтрашней игре.       Бэнкс и его два приятеля пришли переодеваться в последнюю минуту, и он подъехал ко мне на коньках, когда мы собирались для упражнений.       — Я не врубаюсь, Ник.       — Ты это ясно дал понять. Я тоже тебя не понимаю, так что давай оставим это. — Я повернулся, чтобы уехать.       — Ты отвратителен.       Я развернулся на 180 градусов и подкатился к нему.       — В прошлый раз я сломал тебе нос, придурок. Может, сегодня выбью тебе зубы?       — Ник, ты же понимаешь, что это неправильно.       Мы с Тедди Бэнксом никогда не были близкими друзьями, но на протяжении многих лет тусовались вместе и даже весело проводили время.       — Ты говоришь о любви к кому-то? О нет, это очень правильно.       — Давай, Ник, — позвал Блейк. — Мы готовы.       Я снова начал отъезжать, но Бэнкс окликнул меня.       — Он что, как-то особенно хорошо отсасывает или что?       Я резко обернулся к Бэнксу.       — Что ты, блядь, сказал?       — Тебе так нравится трахаться в задницу?       — А ты, что? Ревнуешь?       Бэнкс замахнулся, но хрустнул лёд, и когда парни подъехали к нам, было уже слишком поздно. Быстрый джеб, хук, кросс — и Ревун скрутился в комок.       Тренер Плата посмотрел на нас и покачал головой.       — Уберите его со льда, парни. Нам есть чем заняться.