41. Ник
13 января 2026 г., 10:00
Суббота, 17 декабря
Перед игрой мы как обычно наелись макаронами, салатом, овощами и курицей — не совсем то, что хочется есть с утра, но во время игры тело будет благодарно нам за плотный завтрак. Игроки всегда ели за четыре часа до игры, и на это имелись веские причины. Помимо того, что желудку требовалось переварить всё съеденное, необходимо также время для подготовки к встрече с соперниками. Предстояло провести собрание команды, затем надеть экипировку, а также уделить внимание нашим предматчевым ритуалам.
Мы все волновались, потому что предстояла очень важная игра. Штат Мэн был сильным соперником и потенциальным претендентом на чемпионство, так что нам следовало показать свою лучшую игру. Если мы выиграем, то, скорее всего, займём первое место, но если проиграем, опустимся в рейтинге. Кроме того, ребята остались довольны сложившейся ситуацией со мной и Джейкобом. Их добрые слова и шутки подняли настроение всей команде.
Бэнкс вчера не тренировался после моего нокаута, но остальные хорошо поработали. Все ребята на льду слышали его слова и знали, как он вёл себя на протяжении всей недели, поэтому никто его не жалел. Он и два его друга-придурка пришли на предматчевую трапезу, но сидели в углу, угрюмо глядя друг на друга и на всех остальных.
Поев, мы ненадолго зашли в комнату отдыха, прежде чем отправиться на собрание команды. У нас имелась специальная комната для собраний, по сути — кинозал, где обсуждались видеозаписи игр или презентации игровой стратегии. Сиденья были удобными — как кожаные откидывающиеся кресла, правда без откидывающегося механизма, — так что мы могли расслабиться. Собранием руководил помощник Плата, но он сказал, что Хиггинс прибудет прямо к игре.
После собрания все вышли к зоне выгрузки и хранения оборудования, чтобы погонять мяч, этой традиции мы следовали перед каждой игрой. Прекрасный способ расслабиться и размяться, а также поиздеваться друг над другом с милыми оскорблениями. Непристойные шутки и пошлые догадки о личной жизни друг друга являлись частью традиции, и теперь мы с Джейки тоже стали её участниками. Не могу описать, как это здорово — чувствовать себя полноценной частью команды, ведь я никогда не ощущал этого раньше. Я задавался вопросом, как пережил все эти одинокие годы, сохранив рассудок.
На обратном пути в раздевалку, где мы должны были облачиться в экипировку, Блейк шёл рядом, улыбаясь пошловатой улыбкой.
— Я рад, что вчера вечером последовал совету Хоука и взял с собой наушники. Вы с Джейки очень шумные. Мне пришлось выкрутить громкость на максимум, и я, по-моему, почти оглох.
Я улыбнулся, радуясь, что наконец-то меня, как и всех остальных, стали дразнить по поводу сексуальной жизни.
— Да, готов поспорить, ты даже не использовал свои наушники. Скорее всего, просто лежал и слушал нас, пока дрочил.
После того, как мы оделись, пришло время для ритуала с клейкой лентой.
— У нас для тебя сюрприз, Ник, — сказал Пэт Миллер, доставая что-то из своей сумки. — Мы хотим показать всю твёрдость нашей позиции.
Он и Скотти перебрасывались рулонами ленты, но это была не та лента, которую мы используем обычно — эта оказалась разноцветной.
— Что это? — спросил я. — Я пользуюсь чёрной лентой.
Отсек Келли располагался по соседству с моим.
— Сегодня нет. Мы все используем специальную ленту. Пэтти нашёл её в «Shanahan's». — Это местный магазин хоккейного снаряжения.
— Радужная лента, — добавил Пэт. — В поддержку вас с Джейки.
Ребята уже обматывали лентой свои клюшки, и в сотый раз за эту неделю я боролся с эмоциями.
— Что, блядь, происходит? — Появился Хиггинс, а за ним Бэнкс и его приспешники. — Снимите эту отвратительную ленту с клюшек. Я этого не допущу, это не соответствует правилам.
Пэт встал, держа в руках листок бумаги.
— Вы ошибаетесь, тренер. Я проверил правила, чтобы удостовериться на сто процентов. Мы можем использовать ленту любого цвета. — Он протянул листок. — Я распечатал правило, если вы мне не верите и хотите удостовериться лично.
— Я устанавливаю правила для этой команды. — Хиггинс покраснел, словно пожарная машина, и я подумал, не хватит ли его очередной приступ. Он усмехнулся. — У меня есть новости для вас, ребята. Либо вы лишаете Джонсона его капитанской повязки и соглашаетесь, что он не играет, либо я ухожу. Без меня у вас нет ни малейшего шанса выиграть матч.
— Тренер уходит, и мы уходим с ним, — сказал Бэнкс. — Не собираюсь играть с Джонсоном, будто я чёртов гомо. — Оба его лакея хмыкнули и кивнули.
Все замолчали, и Хоук не спеша встал.
— Я не самый хороший студент, но я умею читать и прочитал постановление судьи. Думаю, вы нарушаете его, просто даже высказав вслух эту угрозу.
По комнате пробежал ропот согласия, и лицо тренера покраснело ещё сильнее.
— Мне плевать на постановление. Есть вещи, ради которых стоит рискнуть, и сохранение достоинства спорта — одна из них. — Он кивнул в мою сторону. — Или педик, или я, ребята, выбирайте.
Блейк встал, в его глазах горел огонь.
— Знаешь что? Сегодня я тоже педик, ты, фанатичный придурок. Давай, вали. Ты можешь считать себя незаменимым, но без тебя нам будет гораздо лучше.
— Ты, мелкий засранец. Убирайся, Конти. Ты тоже, Бёрк, и можешь Джонсона с собой прихватить. Идите развлекайтесь в туалете, пока мы будем играть в хоккей.
Ситуация становилась очень неприятной, нужно было вмешаться, и я встал.
— Не делайте этого, парни. Я не хочу, чтобы вы потеряли свои места, и, боже, мне жаль, что дело дошло до такого. — Я посмотрел на Хиггинса. — Вы победили. Я уйду, но все остальные ребята останутся.
Напряжение в воздухе слегка спало, и следом произошло нечто удивительное. Скотти встал с вызывающей улыбкой.
— Сегодня я гей, тренер, так что я иду с Ником. — Следующим был Келли. Один за другим игроки вставали и объявляли, что сегодня они геи.
Когда все высказались, Хоук оглядел комнату, а потом медленно поднял голову и посмотрел Хиггинсу в глаза.
— Кажется, сегодня мы все педики, тренер, и чертовски этим гордимся. Похоже, вы проиграли. Мы все уходим, а вы можете сдать игру штату Мэн.
Звук сначала был тихим, но быстро превратился в зловещий шум — почти тридцать клюшек ритмично стучали по деревянным скамейкам. Хиггинс стоял с открытым ртом, а глаза Бэнкса были широко распахнуты. Через несколько минут, показавшихся мне вечностью, стук клюшек стих. Хоук сделал пару шагов к Хиггинсу и остальным.
— Три года вы учили нас, что мы должны быть честными людьми, отстаивать то, что считаем правильным. Ну, я не просто считаю, что это правильно, — я знаю, что это правильно. Жаль, что вы не настолько достойный человек,как хотите казаться.
Я не сомневался, что Хиггинс взорвётся, но когда он заговорил, его голос был ровным.
— Идите все нахуй. — Он развернулся и ушёл, а через мгновение неуверенности Бэнкс и его дружки последовали за ним.
Я беспомощно стоял, по моим щекам катились крупные слёзы. Я пытался сказать команде, как ценю то, что они сделали, но из моего горла вырывались только невнятные хрипы. Блейк подошёл и взял меня за руку.
— Сядь, Ник. Я же говорил тебе в «Timmy's Tacos», ребята тебя прикроют.
Я ничего не видел из-за слёз, но услышал голос Хоука.
— Выпусти это, приятель. Здесь только мы, и мы все тебя любим.
