Сойти с Небес

Собираясь в библиотеку, Макс понятия не имел, чем обернётся эта встреча. Он хотел отдать Видаль фотоаппарат, немного поговорить и в ходе разговора убедить где-нибудь вместе пообедать. Это должно было быть просто. Но его планы разрушились в тот момент, когда он увидел её лицо. Анжи выглядела убитой горем. Она смотрела на него заплаканными глазами, губы дрожали, а запястья крепко сжались, как всегда, когда она сдерживала себя. А потом она задала самый странный в мире вопрос: — Макс, я — Иезавель? Макс не знал, кто такая Иезавель, но определённо не хотел, чтобы она и дальше плакала. Он лихорадочно стал перебирать в голове все возможные варианты. Да? Нет? Какой из них правильный? Для ответа на этот вопрос он должен сначала понять, о чём она вообще говорит. Иезавель… Макса как будто молнией пронзило. Talking out your neck, sayin' you're a Christian A Muslim, sleeping with the jinn Now that was the sin that did Jezebel in Who you gon' tell when the repercussions spin? Мозг просто отказывался верить в то, что она у него спросила. В голове пронёсся калейдоскоп лиц — все, кто мог хоть раз криво на неё посмотреть. Кто-то из школы? Фан-клуб Джонс во главе с Дианой? Или кто-то из его людей? Кулаки крепко сжались. Он размажет каждого! — Кто тебе это сказал? — прорычал он. Анжи вздрогнула от его голоса. — Это неважно, — покачала она головой, из глаза сбежала слезинка, которую она не успела смахнуть. Макс не мог поверить своим ушам. — Неважно?! — прикрикнул он. Анжи сжалась, из глаз упала ещё пара слезинок. Терон сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Кто? Мне нужно имя. Анжи закрыла лицо ладонями, уже не пытаясь остановить слёзы. Блядь. Кажется, он сделал только хуже. Макс посмотрел по сторонам, будто покрытые пылью шкафы могли как-то подсказать, что делать в такой ситуации. Когда она вновь на него взглянула, никакого решения он так и не принял. — Хотя бы скажи, что произошло, — произнёс он, едва сдерживая злость. Нужно узнать подробности, прежде чем организовывать похороны неизвестного ублюдка. — Я помогала в столовой. Ну, я тебе говорила, — Макс кивнул, внимательно слушая. — Мы с Нино готовили деревенский пирог. Мэри должна была помочь мне с сервировкой, но она пошла в зал и… — Анжи посмотрела на Макса, стараясь сдержать рвущийся наружу всхлип, — Макс, скажи, я веду себя неподобающе? Только честно. Макс вздохнул, пытаясь подобрать слова. Она ждала его ответа так, будто он судья, а на чаше весов было её сердце. — Анжи, — девушка задержала дыхание, — я знаю много кого, кто ведёт себя… неподобающе. Я веду себя неподобающе большую часть времени. Но ты последний человек, которого я могу уличить в чём-то, — Макс взял её руку в свою. — Ты не шлюха. Кто это сказал — идиот. Анжи невесело усмехнулась, качая головой. Похоже его она за моральный авторитет не считала. — Эй, — он поднял её подбородок, заставляя посмотреть на себя, — сеньорита Видаль, вы — настоящая леди. Вам нечего стыдиться. Анжи слегка улыбнулась, но глаза всё ещё были ужасно грустные. И он понятия не имел, как это исправить. — Почему ты всегда обращаешься ко мне по второй фамилии? — спросила Видаль, приглаживая растрепавшиеся волосы. — Второй? — непонимающе спросил Макс. В смысле «второй»? Есть первая? — Ну да, — ответила Анжи. Макс в шоке уставился на неё. Перед глазами пролетели все подписи, которые он мельком увидел, все заполненные бумажки с её именем. Он пару раз открыл и закрыл рот, пытаясь сказать хоть слово. Анжи нахмурилась, не понимая его заминки. — Ты не знал, что у меня две фамилии? — недоумённо прошептала Анжи. Ну… Как бы это сказать?.. — Я… Эм… — заикался Макс, — Я думал Кастилья — второе имя. Из горла вырвался смешок. Потом ещё один. И ещё. Анжи изо всех сил зажимала себе рот, не давая смеху прорезать тишину библиотеки. А Макс чувствовал, что краснеет. Таким дебилом он себя ещё никогда не чувствовал. — Откуда мне было знать? Ты никогда меня не поправляла! — воскликнул Макс в своё оправдание. Аргумент, мягко говоря, слабый. Но, эй! Она смеётся, а не плачет! Более-менее успокоившись, Анжи посмотрела на Макса, который старательно избегал её взгляда. Она снова хихикнула. — Нет, всё нормально, правда, — Анжи боролась с улыбкой. От слёз не осталось и следа. — Но мы знакомы… Сколько? Три года? И ты всё это время не замечал? Или думал, что я везде подписываюсь полным именем? — Откуда мне знать, какие порядки в Латинской Америке, — буркнул Макс, притворно обидевшись. — Я знаю, что двойные фамилии не распространены в США, — сказала Анжи примирительным тоном, — но в Колумбии детям обычно дают обе фамилии. Моего папу зовут Рикардо Кастилья, а маму Камилла Видаль. Кастилья-Видаль! Этого Макс не знал, что, впрочем, совсем не оправдывало его кретинизм. — Стой, если всем дают по две фамилии, то какие вторые у твоих родителей? — спросил Макс, нахмурившись, — Или их нет? Как вообще выбирается, какую фамилию дать ребёнку? — Папа получал высшее образование здесь, в США, — начала Анжи. — При получении гражданства его вторую фамилию — Торрес — где-то потеряли. Второй раз всю эту бюрократию проходить он не захотел, поэтому в Америке он — Рикардо Франциско Кастилья. А у мамы полное имя — Камилла Луиза Видаль-Мартинес, но она вторую фамилию опускает для краткости. А мне дали первые фамилии родителей. Как правило, все так и делают, хотя есть исключения. Макс покачал головой, свыкаясь с новой информацией. Каждый день узнавать что-то новое — какое счастье! — А почему твоя мама просто не взяла фамилию мужа? — спросил Макс после полминуты обдумывания. — Как-то не принято. У нас женщина обычно оставляет свою фамилию. Но, — Анжи остановилась, предугадывая грядущий вопрос, — если хочет, то может поменять. Обычно к замужней женщине просто обращаются с приставкой фамилии мужа. Но это уж очень формально. — Хм… Какое-то время они просто молчали, пока Макс обрабатывал новую информацию. Раз уж зашла речь об именах, то у него назрел новый вопрос. — А какое у тебя второе имя? — спросил он, — Раз уж Кастилья — это фамилия. Анжи ярко улыбнулась, а сердце Макса пропустило удар. — Магдалена, — ответила Анжи. — В честь Марии Магдалены. Она первая, кому явился Иисус после распятия. А ещё это река в Барранкилье, — добавила она уже тише. — Тебя назвали в честь реки? — ухмыльнулся Макс. — В честь Святой! — И в честь этой же Святой назвали реку? — Да, — смущённо ответила Анжи. — Анжела Магдалена Кастилья-Видаль, — сказал Макс. — Красиво звучит. Она поморщилась. Да что на этот раз? — Что? — раздражённо спросил Макс, — Не уж то тебя зовут не Анжела? Он наблюдал, как выражение лица девушки сменяется на неловкость. — О, да ладно! — неверяще воскликнул Макс, заметив её внутреннюю борьбу. Люди на них стали оборачиваться. Анжи прошептала «извините» одними губами. — Я никому не говорила, но моё полное имя — Анхелес. Не Анжела. Девушка-загадка, ей Богу! — Почему не говорила? — нахмурился Макс, — Красивое имя. Анхелес опустила взгляд. А вот это был не лучший вопрос. — Мне было двенадцать, когда мы переехали. И я ходила в школу Соломона. Дети в ней были… — Анжи замялась, пытаясь подобрать слово помягче, — Не очень открытые к новеньким. Они постоянно коверкали моё имя. Поэтому, когда я перешла в Мунлайт Хай, то представилась Анжелой, чтобы не так отличаться. Он не перебивал, не кивал с натянутой жалостью. Просто слушал — так, будто впитывал каждое слово кожей. Макс хотел бы сейчас отправиться на машине времени и надрать уши пиздюкам, посмевшим сделать ей больно. И часто она с подобным сталкивается? Макс никогда не слышал оскорблений в сторону Вал, Джейса или Мэнди. Хотя если бы кто-то посмел сказать в их сторону «нигга», то оказался бы в травмпункте. Уж они то себя в обиду точно не дадут. Макс тут же взял себя в руки. Теперь никто не посмеет косо взглянуть в её сторону — уж он то об этом позаботится. Он расплылся в предвкушающей улыбке. — Анхелес Магдалена Кастилья-Видаль, — протянул Макс, будто пробуя на вкус, смакуя. — Чудесное имя. Девушка смущённо отвела взгляд. Вот эта реакция ему нравится гораздо больше потока слёз. — А какое у тебя второе имя? — спросила она, вновь посмотрев на него. — Давид, — ответил парень, откинувшись на стуле. — Максвелл Давид Терон, — сказала она. — Неплохо. Дыхание слегка перехватило. Его имя у неё на устах звучало как заклинание. И он был околдован. — Не так роскошно, как Анхелес Магдалена, но сойдёт, — хитро прищурился Терон. Анжи опустила взгляд, покраснев пуще прежнего. — Кстати, — продолжил Макс, копаясь в своём рюкзаке, — вот твой фотоаппарат. Жив и здоров. Анжи засияла от счастья. Чего он только не сделает ради этой улыбки. — О, Макс, спасибо! Не знаю, как тебя благодарить! Макс расплылся в многозначительной улыбке. У него была пара идей, но, пожалуй, они могут подождать. — Лучшая награда для мужчины — улыбка благодарной женщины. Анжи кивнула, выглядя при этом слегка разочарованной. Макс захотел в этот момент себя придушить. Вообще-то он никогда не робеет перед девушкой, но сейчас решил зачем-то начать. Он мысленно дал себе обещание, что в следующий раз такого не допустит. — Ну так что? Мы ещё поедем к алтарю? — спросил Макс, кивнув на фотоаппарат в её руках. Анжи прикусила губу, задумавшись. Взгляд тут же зацепился за это движение. Он заметил, как её зубы впились в мякоть губы — сначала нежно, потом чуть сильнее. Кровь отхлынула от тонкой кожи, оставив бледный полумесяц, который тут же наполнился румянцем, когда она отпустила. Он сглотнул, но сухость во рту не исчезла. Не сейчас. Не здесь. Поезд ушёл — смирись. Его палец провёл по тыльной стороне её запястья — единственное, что он мог себе позволить. Анжи, похоже, его внутренней борьбы не замечала, погружённая в свои мысли. Наконец, она посмотрела на него с нечитаемым выражением лица. — Помнишь, я говорила про то, как культ «исчез»? — спросила она, — По слухам, он был ликвидирован за одну ночь в доме семьи Грим. Грим… Грим… Где же он слышал эту фамилию? Изначально Мунлайт Фоллс был небольшой деревушкой, которая стала активно развиваться только после Войны за Независимость. Моро открыли шахты после революции, Муны занимались развитием образования, Геракл Блейз, много раз прадедушка Вал, стал неофициальным лидером города, добившись уважения сначала с помощью огня на передовой, а с наступлением мира — пером и словом. А Гримы наладили торговлю. — Это те, о которых говорили на истории? — Да, — Анжи кивнула, — те самые. И если верить слухам, то они покинули город сразу после резни в их доме. — Хочешь наведаться? — спросил Макс слегка дрожащим голосом. По истине пугающий особняк Гримов находился практически за чертой города. Такую территорию давно должны были выкупить кто-то из частников, либо устроить под нужды города, но он стоял, обособленный и неприкасаемый. Конечно, он выставлен на продажу, давно выставлен, но его никто не покупает. Более рациональные не желают связываться с сомнительного качества почвой, на которой стоит прогнивший фундамент особняка или тратить деньги на реконструкцию здания. А более суеверные верят в духов, бродящих по заброшенным коридорам. Макс не относил себя ни к тем, ни к другим, но идти в ещё один заброшенный дом с возможными трупами не хотел. — Я могу сходить одна, — сказала Анжи, заметив страх в его голосе. — Только отдай мне записи, чтобы я могла фиксировать свои наблюдения. — Нет, — покачал головой Макс. — Я пойду с тобой. Одну он её не отпустит. Если инцидент в лесу его чему-то и научил так это тому, что культ крайне серьёзен и щадить никого не станет. Анжи, конечно, тоже не промах, но сама вряд ли справится. Чего они вообще хотят? Мёртвые собаки, голуби, люди… В этом должен быть какой-то смысл. Собака и голубь, возможно, священные животные или типа того. Резать священных живот — странная затея. А люди то им зачем? Какая-то цель должна же быть. Анжи, похоже, считает так же. Если в этом доме культ был уничтожен, то, возможно, там они найдут подсказки. — Спасибо, — ответила Кастилья-Видаль. — На самом деле я тоже не хочу идти туда одна. — Уже не такая бесстрашная? — поднял бровь Терон. — Это серьёзно, Макс. — Понял, — примирительно сказал парень, поднимая руки в знак капитуляции. — Плохая шутка. Извини. Анжи махнула рукой, прощая его. — Я пойду, мне ещё писать эссе по истории, — сказала девушка, вставая из-за стола. — Пока. Макс хотел уже было предложить ей сходить вместе куда-нибудь, как она побежала в сторону выхода. — Постой! Давай я тебя подвезу! — Не надо, спасибо! — ответила Анжи, не оборачиваясь. И вот он один. Макс направился к выходу, вертя ключи от машины в руках. У него тоже есть дело — найти Ставски, посмевшего обидеть Анжи. Куда бы не перетёк разговор, Макс не забывал о главном — о том, в каком состоянии она пришла в библиотеку. Заплаканная и несчастная. Погружённая с головой в стыд, который ей навязали. В столовой к ней должна была подойти некая Мэри, но её там не было, потому она осталась со Ставски, который её оскорбил, вбив в голову, что она блядь.

***

Сидя дома с открытым ноутбуком, Макс методично просматривал соцсети ублюдка, готовя свой план. Улыбка, украсившая лицо Макса, больше походила на оскал. Вот на фото, что стоит у Ставски на аватарке, тот тоже улыбается, уверенный в своей безнаказанности. Макс записывал его расписание: понедельник — тренировка по плаванью, суббота — благотворительная столовая. Макс посмотрел на последнюю запись: «Не верь чужому мнению. Если фильм говно, то ты должен понять это сам». В «Звездопаде» показывают «Отомсти за меня» и завтра он пойдёт на вечерний сеанс. Вот он и попался. Телефон на столе завибрировал, уведомляя о новом сообщении. Макс разблокировал смартфон. Ангел: «Привет, Джули! Тебя не было на литературе в понедельник — мы проходим «Преступление и наказание» Ф. Достоевского»