Сойти с Небес

Под нудный бубнёшь мистера Бинса Макс пытался посчитать пылинки, пляшущие в классе истории. Справа от него Аманда что-то выводила в тетради, так же не слушая учителя. Весь класс был прогружён в уныние, некоторые и вовсе не стесняясь разлеглись на партах. За исключением Гидеона, с похвальным упорством конспектирующего занудство Бинса. Иногда Макс жалеет, что выбрал Мировую историю в выпускном классе: на занятиях Бинса можно было помереть от скуки. Единственным плюсом было то, что Бинс почти никогда не замечал прогулов, предпочитая в сотый раз пересказывать Версальский договор самому себе. От студентов требовалось лишь одно: вовремя сдавать эссе и тесты, которые никто, естественно, кроме Голдштейна, не выполнял самостоятельно. Макс покосился на Мэнди. Она нарисовала колесо с буквами, и теперь вычёркивала слова. Он проследил за движением карандаша. «Скука», «Война», «Германия». Терон нахмурился, пытаясь ухватиться за ускользающую мысль. Вот линия идёт от «М», пересекает по хорде окружность, доходит до «И», потом направляется к «Р», составляя угол. Если сделать пометку на первой букве и последней... Похоже на иероглиф. Или... Чёрт, да это же шифр! Макс чуть и не подскочил от озарения. Вот он — шифр! Это не странно написанные буквы, это слово, зашифрованное в колесо. Но колесо можно и наклонить. Как расположить буквы, чтобы получить нужный ключ? Ему нужно просмотреть книгу ещё раз. Там должны быть подсказки. Просто обязаны. Макс посмотрел на часы, нетерпеливо стуча ногой. Ещё пятнадцать минут. Время не могло тянуться дольше.

***

Стоило звонку раздаться, как Макс тут же вылетел из класса. Он нёсся по коридорам, рассекая толпу, не обращая внимания на возмущённые возгласы. У своего шкафчика он так рванул дверцу, что та с грохотом ударилась о соседнюю. Макс схватил чёрную книгу и открыл на первой странице. Куча закорючек. Ничего нового. Парень начал пролистывать дальше, всматриваясь в рисунки на пожелтевшей бумаге. Трикветры, фазы луны, человек, песочные часы… Формула с понятными ему арабскими цифрами… Наконец он дошёл до разворота с нарисованным полумесяцем, рядом с ним было зашифрованное слово. Он мысленно посчитал количество обвитий. Слишком много для «Луна». Тогда он достал тетрадь Анжи. С тех пор, как она оказалась у него, Кастилья-Видаль перешла на испанский, да ещё и с таким количеством сленга и сокращений, что перевести было невозможно. Однако раньше она делала заметки на английском. Взгляд упал на нижнюю часть первой страницы, густо закрашенную корректором. Макс провёл подушечкой пальца по шершавому пятну. Бумага здесь была тоньше, будто её долго и яростно стирали, прежде чем сдаться и закрасить. Он перевернул лист. На обратной стороне были записи, однако кое-что просвечивало. Видно было не всё, однако он смог разглядеть очертания круга. Одного узкого в середине, поделённого на пять равных частей, дальше кольцо, а поверх него ещё одно, но уже шире. Он тут же сосчитал предполагаемые ячейки для букв. Двадцать четыре. В английском алфавите двадцать шесть букв. Либо он где-то облажался, либо это не английский. В голову пришла бредовая мысль. Греческий он знает довольно поверхностно — неплохо говорит, так себе пишет, и ещё хуже читает. Но, что сейчас наиболее важно, знает алфавит. Двадцать четыре буквы греческого алфавита. Это могло быть совпадением. Но что-то внутри кричало, что это и есть ключ к разгадке. Вырвав из тетради по истории лист, он стал перерисовывать символ рядом с полумесяцем, прислонив лист к соседнему шкафчику. «Σελήνη» значит Селена, лунный свет — далёкий и холодный. Он сверил количество колец с количеством букв, исключив первую и последнюю. Пока подходит. Он вставил «Σ» в одну из частей внутреннего кольца, посчитав расстояние, вставил «ε» во внешнее кольцо. Так, один за другим, недостающие клеточки заполнялись, пока Макс не увидел перед собой колесо из греческих букв. Луна совпадает, а что же с остальными? «Ήλιος» — Солнце — совпало. «Χρόνος», «Άνεμος», «Ισορροπία». Время. Ветер. Равновесие. Всё совпало с рисунками в книге. Над головой раздался звонок, оповещающий о следующем уроке, но парень этого не заметил. Дрожащими руками Макс сложил лист и вставил меж страниц практически пустой тетради по истории. Он не мог поверить в произошедшее. Ответ был прямо перед самым носом! Впервые с момента, как он провалился в подвал почти месяц назад, Макс почувствовал, что перестал проигрывать в той игре, в которую они с Анжи играют. Теперь она от него ничего не скроет. Внезапно за спиной раздаётся звук шаркающих шагов и лёгкий запах кофе. — Максвелл, mi amigo? Ты стал недосягаем для звонков? — спросил мистер Шустер, подходя к нему со стаканом кофе в одной руке и упаковкой с чем-то сладко пахнущем в другой. — А вы решили, что café con lecheважнее subjuntivo, — парировал Макс, поворачиваясь к учителю. — Слушай, я сделаю вид, что не видел тебя здесь, если ты сделаешь вид, что не видел, как я только что совершил набег на учительскую, — сказал мистер Шустер, понизив голос. — Джентельменское соглашение? Макс слегка улыбнулся. — Думаю, мой внутренний бунтарь готов к сотрудничеству. Они молча разошлись. Шустер — к кабинету, Макс — в направлении спортзала.

***

Заходя в зал, Макс слышал ритмичные удары скакалки о пол. Джейс, заметив его, замер. — О! Эй, Макс! — задыхаясь, сказал Джейс. — Привет, — ответил Макс, начиная разминаться. В зале они никогда не разговаривали. Макс стал разматывать наушники, готовясь начать приседать с гирей, как вдруг заметил, что Джейс выпустил из рук скакалку и уставился в телефон, улыбаясь как дебил. — Кто пишет? — спросил Макс без особого интереса. — Китти, — ответил Джейс, всё так же лыбясь от уха до уха. Макс нахмурился. А какого хуя происходит? — Вы, типа, «официально вместе»? — спросил Макс, показывая пальцами кавычки в воздухе. — Ну да, — сказал Джейс, убирая телефон. — Она классная. — Неужто её зад настолько хорош, что перекрывает тот факт, что она плоскодонка? — Макс язвительно приподнял бровь. Джейс замер, а после медленно повернулся. Его ноздри расширились, как у быка, руки сжались в кулаки. — Повтори, — прорычал он. Макс с лёгкой ухмылкой сделал шаг навстречу. — Повторить? — переспросил он мягко, — Ты своих слов не помнишь? Выражение злобы на лице Джейса сменилось на непонимание, а после осознание. — Ты всё слышал, — сказал Миллер, безнадёжно качая головой. — Конечно, — ответил Макс, скрестив руки на груди, — Она твоя девушка, а ты позволяешь так о ней говорить? — Тогда всё было по-другому… — Разве? — усмехнулся Макс, — Кэтрин вся светилась после вашего свидания. Представь, как она расстроится, узнав, что её парень думает о ней на самом деле? — Ты этого не сделаешь… Макс резко поднял руку, обрывая его. — Нет. Это сделаешь ты. Либо, — он сделал театральную паузу, — ты всё-таки постоишь за честь своей женщины. Кому ты там напиздел про ваши свидания? Кайлу, кажется, — он потёр подбородок, будто задумавшись. — Ах, да! Ты же ещё Трэвису хвастался насколько она гибкая. Джейсон всё-таки ему друг. Любой другой такой роскоши как выбор вряд ли бы удостоился. — Ты ублюдок, — прошипел Джейс, и всё его тело напряглось для удара. Макс едва удержался от саркастической улыбки. Он себя-то в зеркале видел? — Возможно, — равнодушно пожал плечами Терон. — Но сейчас я даю тебе шанс быть честным человеком. Как именно — решать тебе. Времени даю до конца недели. В противном случае… Ты меня знаешь, Джейс, — он хлопнул друга по плечу, — я слова на ветер не бросаю. В воздухе повисло невысказанное: «В отличие от тебя». Джейс не шелохнулся, продолжая сверлить друга взглядом. Макс спокойно смотрел в карие глаза, ожидая его решения. В конце концов, веки Джейса дрогнули, и он, сломленный, опустил взгляд. Слабак. Не проронив ни слова, Миллер развернулся и направился к выходу. Макс почти ожидал, что тот на ходу заденет его плечом, но Джейс даже на это не решился. Какой он всё-таки жалкий.

***

Прохладный день медленно переходил в вечер, солнце начало медленно садиться за горизонт растягивая по небу блеклую палитру огненных оттенков. Макс припарковался возле протяжно скрипящих ворот, ведущих к особняку Гримов. В кармане завибрировал телефон. Ангел: «Задерживаюсь минут на 20. Не скучай пока!» Макс закатил глаза. Ну вот приспичило же ей в сотый раз анализировать Библию! Что нового может сказать катехизатор о книге, которую и так все, кто ходят на занятия, наизусть знают? Он вышел из машины и уставился на старое здание. Особняк Гримов вполне оправдывал мрачную фамилию хозяев. Дом стоял, будто вырезанный из кости — штукатурка облезла, как старая кожа, обнажая гниющие доски и кирпичную кладку с трещинами. Некогда гордая башня опасно покосилась, все до единого окна были разбиты, остались лишь осколки, впивающиеся в старые рамы. Прихватив с собой рюкзак, он перелез через разваливающийся забор, проходя в то, что раньше было садом. В крапиве валялись каменные головы, ранее принадлежавшие статуям ангелов. С одной стороны сада стоял заросший тиной фонтан. Ступени крыльца были хлипкие, в самом центре виднелась чёрная дыра, из которой тянуло сыростью и плесенью. Макс осторожно обошёл её и протиснулся через висящую на одной петле дверь. Это место было достаточно пугающим снаружи, но внутри оно достигло какого-то нового уровня жути. Разбитая люстра в прихожей опасно качалась на одной цепочке, готовая в любой момент рухнуть на голову. Откуда здесь вообще ветер? На улице штиль. Макс аккуратно отошёл от люстры, ступая по полусгнившему ковру, ведущему вглубь дома. Внутри было темнее, чем снаружи, заколоченные окна не пропускали свет, и он включил фонарик, который благоразумно взял с собой. В отличии от своей напарницы, в темноте он видит плохо. Освещённое помещение прекраснее выглядеть не стало. В разбитом зеркале мелькнул силуэт, и Макс тут же повернулся к нему. Никого. Он прошёл дальше, крепко сжимая кулаки. Разбитые костяшки немного побаливали. Не больше, чем он привык, но неприятно. В гостиной стоял камин. Зажжённый. Макс стал осматривать комнату в поисках бомжей, проживающих здесь. — Выходите! — прокричал он, — Я знаю вы здесь! Ответом ему послужила тишина и скрип петель. Внезапно сзади него дверь с оглушительным грохотом захлопнулась, отсекая путь к отступлению. Макс встал в боевую стойку, приготовившись к чему или кому угодно. — Маааксвелл, — послышался из темноты шелестящий голос, — Мааакс… — Покажись, — голос прозвучал хрипло, и он почувствовал, как предательская дрожь пробирается в конечности. — Я знаю, ты наблюдаешь за мной. Покажись. В проёме двери, ведущей из гостиной, мелькнул и растворился силуэт. Макс резко направил туда луч фонаря, но свет упёрся лишь в пустоту и клубящуюся пыль. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухими ударами в висках. Он заставил себя шагнуть вперёд и оказался на грязной кухне. Пол был покрыт липкой жижей, похожей на вино. Или кровь. Макс сглотнул подступивший к горлу комок. В кухне была ещё одна дверь, ведущая, скорее всего, в столовую. Он прижался ухом к шершавой деревянной поверхности, затаив дыхание. Ничего. Всё тихо. Дверь вела не в столовую, а в покрытый паутиной холл. И куда теперь? Сбоку послышался какой-то странный звук, похожий на шорох. Сначала тихий, потом как будто громче. — Кто здесь?! Ответом была лишь звенящая тишина. Макс прислушался к звуку, идущему из двери прямо перед ним. Он подкрался ближе. Верно. Звук идёт оттуда. Парень приоткрыл дверь и прошёл в длинный коридор. Вдалеке был виден женский силуэт. — Эй! Подожди! — крикнул Макс неизвестной, — Кто ты? Он сделал пару шагов вперёд. Старый ковёр под ногами разваливался в пыль, от каждого шороха половицы жалобно скрипели. Впереди, эхом отражаясь от стен, слышались лёгкие шаги девушки и… её плач? — Постой! — снова крикнул он, уже почти бегом. Незнакомка скользнула за угол, Макс направился следом за ней. Она двигалась медленно, почти неспешно, но он едва поспевал. Они миновали несколько поворотов, пока наконец он не выбежал в глухую, упирающуюся в кирпичную стену тупик. — Кто ты? — спросил Терон, — Что тебе нужно? Незнакомка повернулась к нему и Макс увидел, что это вовсе не девушка. Перед ним стояла женщина лет пятидесяти, одетая в старомодное длинное платье. Каштановые с проседью волосы были собраны в высокий пучок, красивое чуть вытянутое лицо было украшено паутинками морщинок, а под глазами залегли глубокие тени. Она плакала. Серые, как утро поле дождя, глаза были затемнены влагой, по щекам скользили тихие слёзы. Она протянула руку в его направлении и поманила к себе, прося подойти. Макс колебался. Кто она? Что ей нужно? Но в её взгляде читалась такая бездонная скорбь и мольба, что его нога сама по себе сделала шаг вперёд. За спиной раздался грохот, как будто что тяжёлое упало. Макс развернулся в направлении шума, а когда вновь посмотрел на место, где была женщина, то увидел только облезшие обои и копошащуюся мышь. Что. За. Хуйня. Схватив покрепче фонарик, он ринулся прочь из проклятого коридора. Вернувшись в гостиную, Макс сразу почувствовал, что что-то не так. По полу клубился дым, окутывая гостиную. Камин погас. — ТЫ ПОСМЕЛ НАРУШИТЬ НАШ ПОКОЙ! — раздался голос из самих стен особняка, — ТЕПЕРЬ МЫ ЗАБЕРЁМ ТЕБЯ С НАМИ! Из тумана начали выходить фигуры в белых масках с уже знакомым ему символом на лбу. Два. С двумя он справится. Макс швырнул рюкзак в угол и приготовился. Не дожидаясь, пока они нападут первыми, Макс бросился на того, что повыше и повалил его на пол. — Стой! — пропищал тот, что поменьше, пытаясь оттащить Макса, — Чёрт! Всё идёт не по плану! Макс, не растерявшись, схватил мелкого за шею и поднял над гниющим паркетом, как над головой раздался уже не такой пугающий голос: — Стоп! Стоп! Стоп! — прокричал кто-то, — Хватит! Макс, отпусти Лили! Лили? Рыжий гном? Тут Макс присмотрелся. Маска мало походила на то, что было на оккультистах в лесу. Это была обычная пластиковая белая маска с нарисованным чёрным фломастером трикветром. Он отпустил хватающуюся за шею и, соответственно, его руку девушку. Она тут же опустилась на четвереньки, стараясь отдышаться. Он стянул маску. И правда, Лилиан ван ден Берг собственной персоны. Макс подошёл к еле как поднявшемуся «оккультисту», которого до этого сбил с ног. — А ты кто? Тот молча снял маску, показывая мрачную рожу Эдварда Левина. — Это был пранк, если ты ещё не понял, — раздался сзади голос Вал. Макс развернулся к ней. Вслед за Вал из кухни вышел ублюдок-Ставски и, что ещё более удивительно, Анжи с камерой в руках. У него был лишь один вопрос: — Какого хуя? Вал вздохнула, как будто собралась объяснять элементарнейшую вещь. — Я знаю, что ты побил Нино, — ответила Блейз. — Ты не смеешь мне указывать с кем общаться и что делать. Как и не имеешь право бить моих друзей. Да вообще кого угодно. Вот мы и решили тебя проучить. Это должно было всё ему объяснить, но вместо этого запутало ещё больше. — Вы общаетесь? — недоумённо спросил Макс, показывая на Нино и Вал, — И ты называешь этого мудака «другом»? — Нино не мудак, — ответила Анжи, подойдя к нему. — И он мой друг тоже. Макс почувствовал, как у него вскипает кровь. Ахуенные у неё друзья! — Он довёл тебя до слёз, и ты всё ещё считаешь его другом. А я вот уже месяц спасаю твой прелестный зад и такой чести так и не удостоился?! — Идиот! — прорычала Анжи, — Нино меня до слёз не доводил! — Но ты сказала… — Я такого не говорила! — прикрикнула Анжи, — Но ты же всегда прав, верно? Ты лучше знаешь, как другим жить, что делать, с кем общаться! Всё всегда идёт так, как хочешь ты. — То есть, по-твоему, я — эгоист? — рассержено спросил Макс, — Я бегаю за тобой как собака! Ты лезешь во всякую хуйню, а виноват, оказывается, я! — Я этого не просила! Ты бегаешь за мной, потому что не можешь вынести мысли о том, что не держишь всё под контролем! — теперь она, не стесняясь, кричала, — Ты думаешь, что ты везде хозяин! Ты считаешь себя вечно правым, не допуская и мысли, что это не так! Анжи отошла от него на шаг, сжав челюсть так крепко, что он почти слышал скрип зубов. Доски под ней жалобно заныли. — Знаешь, я думала ты не так плох. Я думала мы можем быть друзьями, — прошипела она. — Впредь буду внимательней. — Для того, кто вечно носит маску ты удивительно неосмотрительна! — Макс сжал кулаки, — Занимаешься благотворительностью, ходишь в церковь, одеваешься как монашка. Ты — фальшивка! С ног до головы. Мы оба это знаем. — Как будто ты чем-то отличаешься! — выдохнула она с презрением, — Строишь из себя мачо, крутого парня, а внутри — просто испуганный мальчишка, который ничего не понимает! Я видела, как ты был напуган в «Свече». Быть может я не идеальна, но по крайней мере, я не ты. — Пусть так, — он с силой хлопнул в ладоши, и эхо гулко разнеслось по залу. — Хотя бы у меня есть люди рядом. Пусть вы, — он указал на застывших ребят. Пол под ним опасно затрещал, — меня все ненавидите, но я хотя бы не невидимый призрак. Что-то я не заметил кучу друзей рядом с тобой в школе! Если ты считаешь себя настолько лучше, то почему же ты всегда сама по себе? Ты одна! Его речь прервал крик ужаса, когда половица под ним резко сломалась. Нино стоял к нему ближе всех. Потому, когда пол под Максом треснул, рефлекторно протянул руку. Он воскликнул, когда его повалило на пол под тяжестью чужого веса, вырвав из груди весь воздух. Макс крепко вцепился в руку — единственное, что не давало ему улететь в бездну. Вопреки здравому смыслу, Макс посмотрел вниз. Тремя этажами ниже лежала груда зазубренных, расщеплённых кусков дерева. — Смотри на меня, — прохрипел сверху Ставски, — Смотри… на… меня… Макс оторвал взгляд от зияющей бездны и поднял глаза на покрасневшее от недостатка кислорода лицо Нино. Его глаза слезились от напряжения, очки на носу съехали вниз. Но его хватка не ослабевала. Над ними были слышны крики и копошение. Он видел перекошенное страхом лицо Вал, когда она схватила Нино сзади, тяня их обоих вверх. — Поднимите его, чёрт возьми! — Стараюсь! — послышался голос Левина откуда-то за Валери. — У меня слабые руки! — прокричала Ван ден Берг. — Лучше, чем ничего, — прозвучал голос Анжи. — Помоги нам! Очень медленно, дюйм за дюймом, квотербек поднимался к полу. Когда Максу удалось приподняться достаточно высоко, его правая рука отпустила руку Нино, чтобы ухватиться за край неровных досок. Он поднял себя, пока гусеница из его… друзей? Врагов? Пока гусеница из его знакомых пытались подтянуть его за левую руку. После долгих усилий всех участников грудь Макса опустилась на пол, как у пловца, выбирающегося из бассейна. Он поспешно выкарабкался и пополз подальше от дыры, содрав кожу на коленях и порвав джинсы. Подростки дружно выдохнули. Макс сидел, обхватив голову руками, и быстро дышал, пытаясь прийти в себя. — Ты… — прохрипела Вал, — Ты в порядке? Макс вздрогнул, словно от удара. — Д-да! Конечно! — выдохнул он, проведя руками по волосам, — Я… в порядке… Переведя дыхание, Макс посмотрел на Энтони. Он разминал запястье, за которое Макс хватался. Ставски спас ему жизнь. Он первым схватил его за руку, от чего у Макса появился новый синяк на руке от того, как крепко Нино его держал. — Зачем? — недоумённо спросил Макс срывающимся на шёпот голосом, — Зачем ты спас меня? — А почему я не должен был этого делать? — Нино покачал головой, искренне не понимая, — Ты, может, и мудак, но смерти не заслуживаешь. Макс мог назвать целый список того, почему Нино не стоило его спасать. Его очки, он только сейчас это заметил, были перемотаны скотчем на переносице, а лицо было покрыто синяками, которые он оставил менее двух суток назад. И Нино этого не заслужил. — Извини… — сказал Макс так тихо, что можно было и не услышать. Но Нино услышал. Ничего не сказал, но по глазам было видно, что он всё понял. Макс повернулся к Анжи, которая уже встала и стала отряхивать пыль с подола платья. Она заметила его взгляд. — Анжи… — Однажды ты меня поймёшь, — мрачно сказала девушка, подходя к его рюкзаку, — Но не сегодня. Она вытащила чёрную книгу и свою тетрадь. — Считай это моим прощанием. С этими словами она направилась к выходу, оставив группу подростков смотреть ей вслед. Все, кроме Макса, непонимающе переглянулись. Макс опустил голову. Теперь он по-настоящему один. Прохладный вечер медленно переходил в ночь. Луна, медленно поднимаясь над горизонтом, с трудом пробивалась сквозь тучи.