Сойти с Небес

Ей должны выдать премию «Тупица Года». Ну кто о таком спрашивает? Вал смотрела как Нино вытаскивает из кухонных тумбочек миски, говоря что-то о национальном блюде или типа того. Она, если честно, не слушала. Мысли были заняты другим. Как она не заметила, что на всех фотографиях, где есть родители Нино, ему на вид не больше двенадцати? Почему она никогда не может держать язык за зубами? Теперь он опять избегает её взгляда и слегка подрагивает при движении, как в начале их занятий. И как это, блядь, исправить? — Тут главное не сделать тесто слишком густым, — сказал Нино, разбивая яйца в миску, — иначе это уже будут не блины. Так. Стоп. Что они сейчас собрались делать? — Какова моя роль? — Возьми сито, — ответил Нино. — Я добавлю молоко, а ты потом будешь добавлять просеянную муку. — Ладно… — протянула Вал, — Но имей в виду: я не умею готовить. — Не страшно. Научишься! — весело ответил Нино. Это он пока её стряпню не пробовал. Она способна сжечь воду. Нино достал огромную старую чугунную сковороду и поставил на плиту. Вал подняла бровь, смотря, как он мочит марлю подсолнечным маслом и начинает ей смазывать сковородку. — Эта сковородка, — сказал Нино, — старше меня, Юджина и Весты вместе взятых. На данный момент ей шестьдесят три года. — Зачем хранить такое старьё? — спросила Вал не подумав. Может ей записаться на курсы вежливости? Такие же существуют? — Чем старше сковорода, тем лучше блины, — ответил Нино, быстро распределяя тесто по дну. — Каждая женщина в Советском Союзе имела на кухне старую как этот мир сковородку, на которой пеклись самые вкусные блины. Звучало несколько по-сексистски, но она готова простить на этот раз. Другая страна, другие времена. — Сколько ждать? — спросила Вал, посматривая на сковородку. — Обжаривать надо где-то минуту с каждой стороны, либо потрогать и если та сторона готова, то переворачивать. Но я бы… Вал провела пальцем по сковороде и ловким движением руки перевернула лепёшку. — Я хотел сказать «я бы не советовал жечь руки», — продолжил Нино, в шоке смотря на неё. — Дать аптечку? — Зачем? — Вал показала на свои абсолютно целые ладони, — Она же не горячая. Нино поднял бровь, взгляд метался от её к пальцев к дымящейся сковородке. Проверять её слова он не стал, но до конца их совместной готовки вздрагивал, когда она дотрагивалась до раскалённой поверхности. На кухонном островке, являющемся по совместительству и обеденным столом, расположились ещё горячие блины, вафли и сироп, который принесла Блейз. Хоть в чём-то она угадала! Вал аккуратно откусила краешек их шедевра, готовясь к привычному вкусу гари. Но вместо этого её глаза округлились от удивления. Золотистая корочка хрустела, а серединка была нежной и воздушной. — Ой… — она прикрыла рот ладонью, — Они и правда очень вкусные. Парень рассмеялся, не отворачиваясь от плиты. Она неловко ковыряла вилкой в тарелке, будто внезапно заинтересовалась узором на блине, но взгляд всё равно упрямо скользил в его сторону. Тонкие пальцы ловко орудовали лопаткой, не желая повторять её трюк, а локти двигались с какой-то почти балетной точностью. — Конечно. Как ты могла сомневаться? Теста осталось совсем немного, и он решил справиться с остатками сам. На нём был фартук. Он был ему велик и теперь болтался, как мешок, и от этого его худощавая фигура казалась ещё более хрупкой. Но когда он наклонился, чтобы проверить готовность блина, ткань кофты натянулась вдоль спины, обрисовав изгиб позвоночника, и она вдруг с жаром представила, как проводит пальцем по этой линии. Вал задела локтем кружку с недопитым кофе, и она полетела вниз. Быстрее чем она успела среагировать, Нино развернулся и легко поймал едва не упавшую чашку, не пролив ни капли. У него что, глаза на затылке?! Как он это заметил? — Осторожно, — мягко сказал парень, ставя кружку подальше от края. А Вал так и осталась сидеть на этом кухонном островке с открытым ртом. Нино обернулся к ней со второй порцией блинов. Поставив их на столешницу, он сел на барный стул рядом с ней, поджав под себя ногу. Его бедро на секунду коснулось её колена, и она разучилась дышать. — Тебе жарко? — спросил Нино, снимая очки и протирая их краешком кофты. Она кивнула. Жарко, только дело тут не в нагревшемся от плиты воздухе. Он потянулся к ручке окна — кофта непозволительно приподнялась, обнажив узкую полоску кожи чуть выше линии брюк. Вилка со звоном упала на тарелку, в горле пересохло и она тут же отпила из кружки. Нино развернулся к ней, кофта упала на место. — Я дома! — громко сказал Юджин, переступая порог. — Мы видим, — ответил Нино невпечатлённым голосом. — О! Вы блины испекли! — сказал Юджин, оглядывая столешницу, — Вал, приходи почаще! Он ради тебя столько наворотил! Девушка слегка улыбнулась, всё ещё пребывая в крайне неспокойном состоянии. Юджин, кажется, заметив это, поднял бровь, в упор глядя на неё. — А вот ты даже куртку снять не в состоянии, — проворчал Нино, беря из рук Юджина осеннее пальто. Пока Нино шёл в сторону вешалки Вал вела немую борьбу с его братом. Юджин хитро глядел на неё, расплывшись в широченной ухмылке. Она помотала головой, сделав самые умоляющие глаза. — Эй, Нино! — протянул Юджин, не сводя с неё взгляда бесстыжих зелёных глаз, — Вы, вроде, собрались заниматься? Вал резко выдохнула. Катастрофы удалось избежать. Что бы Юджин не надумал сказать ему наедине это будет не так смущающе, как если бы он решил её рассекретить сейчас. — У нас был перерыв, — ответил Энтони, возвращаясь к ним. — Но если Вал поела, то мы можем продолжать? — Да, конечно, — ответила Блейз с нервной улыбкой. — Спасибо.

***

Комната у него небольшая, раза в три меньше её спальни, но гораздо уютнее. Стены выкрашены в приглушённые зелёные и коричневые тона, напоминающие мох и кору деревьев, а на полу — тёмный ламинат под старую древесину, как и во всей квартире. Полка над столом до краёв заставлена наградами за олимпиады. На другой стене — коллекция горных пород: кусочки слюды, гранита, базальта и даже небольшой обломок кварца с золотистыми прожилками. В углу Вал заметила прислонённую к стене недорогую, но явно заигранную гитару. Интересно, если она попросит сыграть — он согласиться? — Логарифмы, — сказал Нино, открывая учебник. — Мы уже повторили теорию, теперь тебе стоит порешать примеры на эту тему. Вал кивнула. Верно, она пришла сюда заниматься. Комната Нино была залита осенним солнцем, стол завален учебниками, а сам хозяин сидел так близко, что его рукав периодически касался её плеча. Она уже решила четыре уравнения, но этот ей всё никак не удавалось покорить. А всё потому, что кое-кто никак не мог оставаться в своём лично пространстве, заставляя цифры перед ней смазываться в абстракции стоило дыханию коснуться виска. — Вот здесь, — его карандаш скользнул по строчке, — ты ошиблась в знаке. — А-а... Да, — её голос прозвучал неестественно высоко. Внезапно дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Веста виляя прямым хвостом. Вот и какая к чёрту примесь? Это чистый волк! Но вслух Вал этого не произнесла. — А, Веста, — Ставски почесал волчицу за ухом. — Пришла проверить, как мы справляемся? Вал сконцентрировалась на примере, исписывая листок, и — о чудо! — на этот раз всё сошлось. У неё получилось! Она подняла глаза на своего репетитора, ища подтверждения. — Отлично, — он улыбнулся, и её сердце сделало сальто. — Молодец. Довольная Вал вернулась к исписанному листу. Ещё один пример и можно считать, что она покорила эту вершину. — Умница моя! — продолжил нахваливать Нино, — Такая хорошая девочка! Фраза прозвучала слишком ласково, слишком интимно. По спине пробежали мурашки. Неужели это он ей? Вал в шоке оторвала взгляд от тетради, карандаш в её руке разделился на две несимметричные части. Их взгляды пересеклись. Нино посмотрел сначала на сломанный карандаш, потом на Весту, трущуюся у него в ногах. Его уши вспыхнули алым, но он не отвёл взгляд. Наоборот — наклонился ближе, медленно облизывая губы. — Нет! — воскликнула Вал, вскакивая со стула. Горело всё: щёки, уши, шея, — Нет-нет-нет! — Вал, — с ухмылкой протянул Ставски, вставая вслед за ней. — Не желаю ничего слышать! — сказала девушка, тыча его в грудь пальцем. — Хорошо! — Нино поднял руки, — Ладно-ладно! Просто я не ожидал…— он запнулся, поймав на себе её дикий взгляд, — … что мы справимся с такой сложной темой за один день — тут же перевёл тему Нино. Мудрое решение. — В таком случае мы на сегодня закончили? — спросила Вал, убирая косички с лица. Ещё унижений она не выдержит. — Думаю да, — ответил Нино стараясь скрыть улыбку. — Встретимся как обычно в библиотеке? Вал молча кивнула, собирая вещи. Раньше самой большой сложностью была сама математика, а теперь это место гордо занял её репетитор. Попрощавшись с чертовски довольным Юджином и погладив Весту, она направилась к выходу, как её остановил Нино с контейнером, наполненным результатом его стараний (и её страданий) на кухне. Она уже завела мотоцикл, рычание двигателя заглушало стук собственного сердца. Перчатка щёлкнула по замку шлема — последняя точка в этом визите, но что-то заставило её обернуться. Из окна второго этажа на неё смотрел Юджин. Он курил. Заметив её взгляд тот махнул рукой, ухмыляясь ей. Ей как будто дали удар под дых. Прошло семь лет. Нино было одиннадцать, а Юджину, соответственно, двадцать семь. И они оба потеряли родителей, но Юджин стал ему папой. Не святым, не идеальным — с подколами, с похабными шутками, с сигаретой в зубах. Но он остался. А её собственная мать… Сбежала. Двигатель взвыл, и она рванула с места. Была середина дня, и у неё помимо занятий с Нино не было планов. Обычно она проводила это время у бабушки с дедушкой, попивая чай и рассказывая об о всём, что произошло за неделю. Но с момента их ссоры с отцом она к ним не приезжала и даже не отвечала на звонки. Отчасти из-за нежелания быть причиной ещё более натянутых отношений, отчасти из-за мамы. Точнее её отсутствия. Вал понимала, что какой бы не была Мередит она всё ещё остаётся их дочерью. Единственной и любимой. Но обида от этого не утихала. Она бросила их! Своих родителей, мужа, дочь! Она бросила её! И теперь развлекается с этой бледной змеёй, как будто ничего не произошло! Как будто не она разрушала сразу несколько жизней! Но они-то никуда не убежали. У Нино и Юджин кроме друг друга никого нет. А у неё есть. Её мотоцикл резко свернул на съезд. Солнце висело низко над крышами, когда она остановилась у знакомого забора. Стоило ей подъехать, как дверь дома тут же распахнулась, показывая счастливое лицо бабушки Грейс. — Вал! — воскликнула бабушка, подбегая к ней, — А я только пирог из духовки достала! Девушка сняла шлем, вставая с мотоцикла. — А я вот решила вас обрадовать своими кулинарными изысками, — сказала Вал, хлопая по рюкзаку. — Не беспокойся, я не одна готовила. — Деда в магазин послала, — махнула рукой бабушка, проходя в дом. — Скоро вернётся, ругаться будет, что без него начали. Бабушка наливала им чай, когда вдали скрипнула калитка — дедушка возвращался с бумажным пакетом в руках. Увидев их он на секунду замер, а потом громко крякнул: — Ну что, кролики, чай будем пить или как у Алисы — вечно опаздывать? И почему она не приезжала? Её стряпню похвалили, бабушка даже попросила рецепт, но Вал честно призналась, что не помнит. Кажется, теперь Нино будут ждать в этом доме с советской сковородкой наперевес. Но всё хорошее имеет свойство заканчиваться, и вот ей уже пора ехать домой. — Приезжай почаще, — сказал Седрик, стоя у крыльца, пока она заводила мотор. — Гектора здесь никто не хочет видеть, а вот ты — желанный гость. — Обещаю.

***

Дверь особняка захлопнулась за ней со слишком громким эхом. В холле пахло полированным деревом и важными разговорами. Ставя шлем на полку, Вал услышала щелчок каблуков по лестнице. К ней вышла Сабрина Джонс — секретарь отца и по совместительству мама Мэнди. Да, именно в таком порядке. Она здесь даже в воскресенье, готовая подорваться с места по любому зову мэра. Мисс Джонс выглядела как всегда идеально: платиновые волосы, убранные в тугую косу — ни одной выбившейся прядки, строгий костюм сидел как вторая кожа. Она держала папку с документами. Точно так же, как вчера, неделю назад, всегда. — Ваш отец велел передать, что ужин в восемь. Вал кивнула, роняя невзначай: — В пятницу закрытие сезона, Мэнди с командой будут выступать. Вы придёте? — М-м-м, — губы сложились в профессиональную полуулыбку, будто она услышала прогноз погоды, — если получится. — Это что-то вроде тренировки к чемпионату штата… — уже с большим нажимом сказала Вал. Оторвись же от телефона, чёрт возьми! — Извините, мне нужно ответить на звонок, — не поднимая взгляда холодных серых глаз пробормотала Сабрина, исчезая за дверью. Вал тяжело вздохнула. Дом, милый дом.

***

Тёплый свет хрустальных люстр, отражаясь в позолоченных рамах картин, заливал помещение мягким сиянием. Высокие окна приглушены тяжёлыми шёлковыми шторами, сквозь которые виднелись последние отблески заката. Отец и дочь сидели друг напротив друга, разделённые длинным столом. Вал аккуратно положила вилку, проглатывая кусок. — Я сегодня была у репетитора. Говорит, если постараюсь, итоговую контрольную могу написать… Ну, неплохо. Гектор медленно поднял взгляд. Его карие глаза, холодные, как полированный мрамор, скользнули по дочери. Высокий, с кожей цвета тёмного дуба, он даже сидя казался монолитом — безупречный костюм, часы с платиновым браслетом, короткие курчавые волосы, подстриженные почти под ноль. В его глазах не разочарование, а привычная, почти скучная насмешка. — С твоими способностями? Маловероятно. Вал сжала салфетку под столом, но лицо осталось спокойным. — В прошлый раз я получила проходной балл, — тихо ответила Вал. — Для меня это успех. — Молодец. Списала и не попалась, — усмехается отец. — В следующий раз бери больше ответов — глядишь, и «B» вытянешь. Его тон лёгкий, почти шутливый, но в этих словах столько презрения, что у неё сводило живот. Девушка встала так резко, что бокал с водой опрокинулся на белоснежную скатерть. — Я не списывала! — она хотела, чтобы это прозвучало зло, но голос предательски дрогнул. Отец медленно отложил салфетку, раздражённый неожиданной вспышкой. — Сядь. Ты ведёшь себя как ребёнок. — Ребёнок?! — Вал ударила ладонью по столу, не сильно, но столовое серебро зазвенело. Её шипованный браслет оставил царапину на полированной поверхности, — Да, я ребёнок. Твой ребёнок! И я две недели каждый день пахала за учебниками! Сидела ночами! А ты даже проверить не удосужился, просто решил, что я украла ответы! Гектор медленно поднял бровь. Его лицо, с резкими скулами и едва заметными седыми прожилками в чёрных бровях, оставалось невозмутимым. — Если бы ты тратила столько сил на учёбу, сколько на истерики, быть может из тебя бы что-нибудь и вышло. Она почувствовала, как слёзы жгут глаза. Нет. При нём она плакать не будет. — Ты никогда не веришь в меня, — прошипела Вал, срываясь на хрип. — Ни в математику, ни в рисование, ни во что! Может, тебе просто удобнее думать, что я бездарь? Ведь так гораздо проще! Не приходится даже пытаться быть отцом! — Хватит, — Гектор встал вслед за ней. — Иди в свою комнату. — С радостью, — она резко развернулась, и цепи на её рваных джинсах звякнули, как кандалы. — Можешь и дальше ужинать в одиночестве, раз тебе так нравится. Дверь за спиной хлопнула с таким грохотом, что кажется весь дом вздрогнул. Чёрт с ним! Она напишет эту грёбаную контрольную, победит в конкурсе искусств, поступит куда она захочет! В углу спальни стояла её работа, которую она выставит на Фестивале. Выставит и победит! На полотне застыла девушка. Тьма сгущалась вокруг неё, как бархатный покров, не способный погасить её свет. Её чёрные кудри, глубокие, как смола, вспыхивающая отблесками медного и багрового там, где касались света. Смуглая кожа будто хранит в себе жар раскалённых углей. Её глаза прикрыты в глубокой сосредоточенности, будто она прислушивается к чему-то важному, недоступному другим. В руках она бережно держит массивную свечу. Огонь пляшет, переливается синими и алыми языками, отражаясь в её полуприкрытых веках. Но главное — крылья. Огромные, пламенные, как у феникса в миг возрождения. Они не из перьев — из живого огня, переливающегося от кроваво-алого до ослепительно-золотого. Валери не знала, как назвать картину. Как легко было её писать и как тяжело выбрать название! «Феникс» — банально. «Крылья Пепла»? Хрень какая-то. Фестиваль Огней посвящён рождению нового, при это не забывая старое. Он про историю и местный фольклор. Что она знает из сказок? Земляной Тролль из Волчьего Леса? Водяной Дух, создавший водопады? Владыка Ветров, разнёсший семена по миру? Всё не то… Вал покрутила картину. Она специально сделала кожу девушки сияющей. Это придаёт ей ещё более нечеловеческий вид — под определённым углом она выглядит как вылитая из золота. — Аурелия, — наконец произнесла Блейз.