Сойти с Небес

Бассейн пустел. Над водой ещё висела лёгкая дымка от недавней борьбы — последние капли слетали с волн, оставшихся после финального заплыва. Эдди, тяжело дыша, повис на бортике. Где-то за спиной хлопнула дверь душевой, и эхо разнесло звук шлёпок по мокрой плитке. — Ты собираешься вылазить? — раздался голос Нино. Голос раздался прямо над ухом, и Эдди вздрогнул, оторвавшись от созерцания голубой ряби под собой. Нино стоял рядом уже одетый, на плече у него болталось полотенце с логотипом школы. — Душевые заняты, — ответил Эдди, смахивая капли с ресниц. — Уже нет, все ушли, — помотал головой Нино. Эдди прислушался. И правда. Не слышно ни звука воды из душевых, ни вопля из раздевалки. — Ты в порядке? Нино присел на корточки, вглядываясь в лицо друга. — Да, — махнул рукой Эдди. — Просто устал. Нино нахмурился, но дальше расспрашивать не стал. — Тебя ждать? — Не надо. Встретимся завтра. Нино пошёл к выходу, напоследок махнув рукой. Ставски далеко не самый сильный человек на суше, и Эдди не один раз выигрывал у него в армреслинге. Но почему-то после тренировки всегда выглядит так, будто провёл день в спа. Насколько бы жёсткая ни была тренировка, сколько бы кругов их не заставлял наматывать тренер Родригес, Нино всегда заканчивал первым и при этом даже не выглядел уставшим. Ему как будто вообще не нужен был воздух, словно его лёгкие сделаны из какого-то другого материала, не из такого хрупкого и ненадёжного, как лёгкие самого Эдди. Плаванье — одно из немногих видов спорта, где его не прихватит посреди игры. Он знал, что ему не быть чемпионом, но как же тяжело себя не сравнивать с сокомандниками. Особенно, когда самый сильный пловец — его лучший друг. Вода хлестала по плечам горячими струями, смывая липкую усталость и запах хлорки. Эдди стоял под почти обжигающим душем, закрыв глаза, позволяя воде унести остатки сегодняшней тренировки. Он быстро вытер волосы насухо, и так же стремительно надел спортивные штаны с кофтой. Пора домой. Эдди подошёл к выходу, как услышал голоса. За углом стоял ещё не ушедший домой Нино. Он не выглядел напуганным, но его поза казалась напряжённой, плечи приподняты. А перед ним стоял Макс Терон, засунув руки глубоко в карманы куртки. Ни злости, ни агрессии… Только методичная проницательность в глазах, от которой по спине пробежали мурашки. Не хотел бы он сейчас оказаться на месте Нино. — Так когда ты вообще начал плавать? — голос Макса звучал спокойно, но что-то в нём было натянутое. Эдди прислушался, скрываясь за столбом. — Ну… лет в шесть, наверное. Обычная секция. Эдди уже знал это, но не понимал отчего в Максе проснулся безудержный интерес к плаванью. Они вместе ходили в бассейн в детстве, но Максу никогда особенно это не нравилось. Слишком скучно. Он предпочитал носиться по улицам и лазать как обезьяна по деревьям. И вечно тянул едва поспевающего Эдди за собой. — А когда понял, что ты быстрее всех? Вопрос упал слишком чётко, будто заранее отрепетированный. Что ему надо? — Да я как-то просто плыл и плыл, — нервно усмехнулся Нино. По коже будто прошёлся разряд. Нино врёт. Эдди чувствовал это всем своим нутром. — И давно у тебя выросли жабры? Эдди не видел лица Макса, но мог поклясться, что он сейчас поднял бровь. Нино и правда отличается особенно крепкими лёгкими, но Максу то какая разница? — Ты о чём? — непонимающе спросил Нино, его голос слегка задрожал. Он боится? Что Макс сейчас делает? Эдди выглянул из своего укрытия. Они всё так же стоят, только Нино выглядит чертовски нервным. Может, ему пора выйти? Эдди знал, что так поступать плохо, но любопытство пересилило. Он остался слушать. — Ты проплыл сто метров на одном дыхании. Я слышал, как тренер орал на тебя, чтобы ты высунул голову из воды. — У меня крепкие лёгкие, — пожал плечами Нино, накручивая прядь на палец, — и я много тренировался. — Ясно, — покачал головой Макс, в голосе был слышен намёк на усмешку. — И когда твои тренировки начали давать плоды? Взгляд Нино на секунду стал стеклянным. Да что с ним не так? Что с ними обоими не так? — Около семи лет назад, — едва слышно ответил Ставски. Нино откашлялся, прочищая горло. — Ещё вопросы? — Нет, — ответил Макс, отступая от него. — Пока нет. Они вместе вышли из спортивного комплекса, а после разошлись в противоположные направления. Что только что произошло? Этот разговор был по меньшей мере странным. Чего Макс хотел? Почему Нино врал? Он без проблем рассказывал их команде о своём пути в плаванье, о том, что годы тренировок развили лёгкие. Об аварии он, конечно, не орал на каждом шагу, но Эдди и Лили знали, что физиотерапия в бассейне ему сильно помогла оправиться как физически, так и морально. Ничего криминально не произошло, но что-то во всём этом его напрягало. Эдди не мог понять, что конкретно и это выводило его из себя. Ему нужно с кем-то об этом поговорить.

***

Подъезжая к дому на своём велосипеде Эдди с удивлением обнаружил дядину машину рядом с домом. Они же должны были уехать? — Я дома! — крикнул Эдди, переступив порог дома. Для крика нужды не было — Хирам и Эмили сидели на диване, смотря какой-то фильм про ведьм. — Добрый вечер, рыбка! — сказал дядя, оторвавшись от телевизора. Эмили в его объятиях так же повернулась и помахала. — А вы чего не в домике? — спросил Эдди, присаживаясь на кресло рядом с ними. Дядя тяжело вздохнул. Этот вздох означал, что Хирам Кацен не имеет никаких моральных сил для разговоров. — Мы приехали, дошли до дома. Всё как всегда, — ответила вместо него Эмили. — Но как оказалось, в доме кто-то успел до нас побывать! — Бомжи? — с отвращением произнёс Эдди. — Скорее неудачные любители походов, — хмыкнула Эмили. — Когда мы пришли никого не было, но замок был сломан, а в камине остались следы сгоревшего дерева. Ещё они зачем-то занавесили зеркало. — Это всё ещё проникновение со взломом, — заметил Эдди. — Я знаю, — вздохнула Эмили. — Но что мы можем сделать? Ничего не украдено, они даже консервы не съели. Похоже люди просто заблудились и решили переночевать. — И ты это просто так оставишь? Эмили молча кивнула. Хирам не раз говорил, что она слишком добрая и Эдди был с ним согласен. За преступлением должно последовать соответствующее наказание. Но если Эмили не хочет идти в полицию — так тому и быть. Этот дом — её наследство от дедушки и целиком и полностью принадлежит ей. Хотя Эдди понимал её нежелание возиться с этим делом. Цена одного сломанного замка и парочки дров не стоит таких нервов. — Вы купили новый замок? — Да, — тихо ответил Хирам. — И в этот раз положили дубликат под коврик. На всякий случай. — Не боишься воров? — Да что там воровать-то?! – фыркнула Эмили, — Старый плед и ржавую кастрюлю? — Но ведь так будет не всегда… — протянул Эдди, косясь в сторону стремянки, которую они должны были увезти. — Решать проблемы нужно по мере их поступления, — отчеканил дядя. — Скоро холода. Мы прибрались — на зиму этого достаточно. Весной займёмся отделкой дома. Эдди кивнул, а после пошёл на кухню — он жутко проголодался после тренировки. Тарелка с жареным картофелем лениво крутилась за стеклом, мерцая в такт гулу микроволновки. Эдди облокотился о столешницу, следя за этим монотонным движением, но мысли его были далеко. Надо поговорить с Лили, может она что-то знает. С Нино они познакомились незадолго до того, как все втроём перешли в старшую школу, и Эдди понадобилось время, чтобы принять третьего человека в их дуэт. Даже несмотря на совместно пребывание в команде по плаванью и короткие романтические отношения, которые связывали двух парней, с Лили Нино всегда было легче общаться. Эдди это не обижало. Лили лучший человек на свете, а сам Эдд может быть той ещё мразью.

***

Последний звонок прорвался сквозь гул голосов, и коридоры мгновенно ожили. Эдди застегнул рюкзак и потянулся к телефону: три непрочитанных сообщения от Эмили, мем от Нино и ничего от Лили. Это странно — она всегда заваливает личку сообщениями. Он заметил её у выхода — она нервно перебирала ремешок сумки, будто собиралась сорваться с места. — Лилс! Девушка вздрогнула всем телом и повернулась к нему. — Привет, Эдди! — ответила Лили с натянутой улыбкой, — Как день? — Неплохо, — протянул Левин. — Ты не скинула ссылку на заполнение листа персонажа. — Да? — спросила она слишком высоким голосом, — Напомни вечером, я пришлю. Кстати, ты не против, если Вал к нам присоединиться? — Не против, — покачал головой Эдди. — Мы ещё играем в купидонов? Он ожидал, что она отшутиться или наоборот, посвятит его в свои планы по сводничеству, но вместо этого она просто хихикнула, нервно оглядываясь по сторонам. Он чему-то мешает? — Я хотел с тобой поговорить о Нино… — Слушай! — воскликнула Лили, — Это не может подождать? Мне надо бежать! Не успел он ответить «хорошо», как она уже исчезла. Странно это. Ну да ладно, они ещё успеют поболтать. Эдди брёл по коридору, пропуская мимо себя стайки смеющихся первокурсников. Он замедлил шаг. Впереди, у кабинета химии стояли Нино с Вал. Ставски что-то рассказывал ей, и она смеялась, запрокинув голову. Эдди на секунду представил, как подходит к ним, вклинивается в разговор... И тут же передёрнулся. Нет, сегодня он явно будет лишним. Ещё месяц назад они втроём валялись у Лили на диване, смотрели «Очень странные дела» и спорили, кто съел последнюю пиццу, а теперь… Лучше пойти домой. Эдди свернул в пустой коридор к выходу. Проходя между шкафчиков, он услышал за спиной голос, от которого грудь сдавила знакомая тяжесть, что всегда приходила перед приступом: — Эдди. Он обернулся. Перед ним стояло его собственное отражение, но исправленное, облагороженное. Русые волосы чуть длиннее, достаточно, чтобы собираться в небрежный хвостик, но не настолько, чтобы выглядеть неряхой. Пару прядей всё равно выбивались, как и у Эдди, но создавали впечатление стильного беспорядка, а не простого «не успел расчесаться». На нём была не худи с выцветшими джинсами, а чёрная водолазка, слегка поношенная, но явно дорогая, и серые клетчатые брюки. Через плечо — кожаная сумка-мессенджер вместо потёртого рюкзака, купленная на распродаже. Стиль, собранный из ничего. — Чего? — голос прозвучал резче, чем ему хотелось. — Хотел спросить: как ты? Дэн сделал шаг вперёд. Эдди не отступил, но пальцы сжали ингалятор, лежащий в кармане. Проклятая астма. — О, просто прекрасно, — Эдди оскалился. — Особенно когда меня внезапно останавливают для светских бесед. Дэн промолчал. Оба знали: в последний раз они говорили шестнадцатого февраля, на их общем дне рождения. Дядя купил торт, Дэн пришёл на час между репетициями и учёбой. Родителей не было, но их никто и не ждал. — Учёба нормально? — Дэн сглотнул, будто слова застревали в горле. — Боже… — Эдди закатил глаза, — Ты что, список вопросов подготовил? «Как дела, как учёба, как погода?» Тень пробежала по лицу Дэна. Эдд потянулся к шнурку на худи — их старая привычка, когда не знали, куда деть руки. Раньше они делали это синхронно. — Ладно, — выдохну Дэн. — Лили тебе говорила, что постановка переносится после осенних каникул? Если хочешь… — Не хочу. Голос сорвался. Эдди крепче сжал ингалятор. — Я хотел ещё кое-что сказать, — медленно произнёс Дэн, с осторожностью подбирая слова. — Реабилитация отца начала давать плоды. Он тоже придёт на выступление. — Ты зачем мне это говоришь?! — раздражённо воскликнул Эдди, — Похвастаться, как у вас всё хорошо? Жестоко было так говорить. Понятие «хорошо» покинуло их дом, когда машина отца смялась посреди дороги, как бумажный самолётик. Эдди приготовился к ответной вспышке, тому, что Дэн тоже сейчас закричит, но вместо этого услышал: — Может, заглянешь к нам на ужин? Хотел бы он сказать, что ему всё равно. Что пригласи его хоть на десять ужинов — он ни на один не пойдёт. Но лишь на мгновение у него перехватило дыхание, и он тут же проклял себя за эту слабость. — А то я там очень нужен, — вместо этого прошипел Эдди. Дэн прикусил губу. — Ты прав, они тебя не ждут, — сказал Дэн. — Но я жду. Эдди это знал, но слышать подтверждение своих слов всё равно было больно. Не он подстроил аварию, но из-за него отец оказался в машине в тот роковой вечер, приковавшего Адама Левина к инвалидному креслу. Если бы не его слабые лёгкие, то им бы не пришлось возить сына на профилактические занятия. Если бы не он они были бы счастливы. — Я не приду, — произнёс Эдди, и подошёл к своему шкафчику, делая вид, что ищет там что-то важное. — Ты ещё здесь? Эдди стоял, прижав ладонь к холодному металлу шкафчика, пока звук шагов Дэна не растворился в тишине. Только тогда его ноги подкосились, и он сполз вниз, спиной к прохладной поверхности, словно она могла хоть как-то удержать его от падения в бездну. Дрожащими пальцами вытащил ингалятор, судорожно вдохнул лекарство. Горло жгло. Эдди закрыл глаза, чувствуя, как лекарство медленно раскрывает ему лёгкие. Дыши. Просто дыши. По коридору раздались нервные шаги. Эдди стиснул зубы, приготовившись к потоку ненужных комментариев от учителя. Но голос, который раздался сверху, был тише, мягче, с акцентом, который упорно пытаются скрыть. — Ты в порядке? Он открыл глаза. Анжи. Девушка, с которой они не перекинулись ни словечком с момента неудавшегося пранка. Сейчас она стояла перед ним, одетая, как всегда, с иголочки: длинная юбка и туфли на шпильке. На лице — не жалость, а какое-то неловкое беспокойство, будто она сама не понимает, зачем остановилась. — Чего? — хрипло выдохнул Эдди. — Спрашиваю, в порядке ли ты, — она скрестила руки на груди. — Выглядишь так, будто тебя только что вывернуло наизнанку. Он ждал, что она уйдёт. Вот прям сейчас. Развернётся и убежит к своим молитвам и правилам. Но Анжи присела рядом. Осторожно, как будто боялась, что он её ударит. — Te ves muy chabacano, — сказала Анжи ровным голосом, одёргивая и без того длинную юбку. — Ты выглядишь вульгарно. Мама так сказала, хотя это её же платье. Эдди не перебивал. Просто слушал, давая ей выговориться. — Родители увидели, что у меня не отлично за тест по химии и только тогда папа обратил внимание. Vergüenza debería darte. Это значит «тебе должно быть стыдно», — Анжи вздохнула. — Мне стыдно. Мне ужасно стыдно. Эдди посмотрел на свои потёртые кеды. Ему тоже стыдно. — У меня астма, — неожиданно для самого себя произнёс он. — С детства. Отец возил меня на терапию, пока не попал в аварию, — Эдди сглотнул. — Теперь он в коляске, а я… Я живу у дяди. Левин провёл руками по волосам. — Как я их ненавижу! — воскликнул парень. Хотелось злиться, но вместо этого он еле сдерживал слёзы, — Но… Но, когда Дэн пригласил на ужин я чуть не согласился. Он ударил кулаком по полу. — Почему?! Почему я ещё на что-то надеюсь?! Господи, помоги мне! Анжи крепко сжала крест, висящий на шее. — Возможно, поможет. И каким-то образом… Эдди почувствовал себя чуть менее одиноко. Анжи не двигалась. Её запястья крепко сжались, костяшки побелели. Она смотрела прямо перед собой, выражение лица было непроницаемым, но отнюдь не спокойным. Всё ещё сидя на холодном полу, Эдди искоса глянул на неё. Сердце продолжало бешено колотиться, но глаза уже не блестели от непролитых слёз. — Так, — произнёс он, понизив голос почти до шёпота, — это мы сейчас переживаем вместе травму? Анжи медленно повернула голову, её лицо было бесстрастным. — Не издевайся, Левин. Это Божье испытание. — Верно, извини, — Эдди поморщился. — Просто стараюсь не грохнуться в обморок от психологического удара. Кастилья-Видаль долго смотрела на него. Затем, неожиданно, её губы дрогнули, будто она могла засмеяться, если бы позволила себе такую слабость: — Я сказала папе, что моё эссе по «Фаусту» особенно хвалили за параллель с «Комедией» Данте, которую он мне подарил на день рождения, — она криво улыбнулась. — Он даже не отвлёкся от телефона. Sí, sí, mi amor. — Уф, — всё, что смог выдавить Эдди. — Уф, действительно. Наступила пауза. Они были одни в коридоре, в странной тишине, которая наступает, когда большая часть людей уже разошлась по домам. — Меня бесит, что я всё ещё хочу быть рядом, — пробормотал Эдди. — Несмотря на… вот это вот всё. — Мы как лани стремимся к источникам вод, — устало произнесла она. — Ты сравнила себя с оленем, — он ожидал, что Анжи оскорбится его комментарием, но она ничего не ответила. — Я не думал, что кто-то ещё это чувствует. Чувствует такую злость. — Я не злюсь, — слишком быстро ответила Анжи. Эдди поднял бровь. — Я не должна. — Это не одно и то же. — Я знаю. Они снова посмотрели друг на друга, оба немного измученные, раздражённые и слишком эмоционально подавленные для двух подростков, пытающихся пережить старшую школу. И каким-то образом они друг друга поняли. Не как друзья, но как люди, которые определённо знали, что заслуживают лучшего. — Это ненормально, — покачала головой Анжи. — Конечно нет, — протянул Эдди. — Это обычное эмоциональное манипулирование, глубоко подавленный гнев, и, возможно, травма отвержения, полученная в годы становления наших личности. Анжи удивлённо уставилась на него: — Ты читаешь книги по психологии? — Я читаю теги к фанфикам. Это одно и то же. — Ты ставишь себе диагнозы по фанфикам?! — в ужасе воскликнула Кастилья-Видаль. — А ты цитируешь псалмы как защитный механизм! И кто из нас лучше? Внезапно она встала. — Мы должны быть сильными вместе, — сказала Анжи с неожиданной горячностью. — Господь завещал: «Двоим лучше, нежели одному; потому что у них есть доброе вознаграждение в труде их: ибо если упадёт один, то другой поднимет товарища своего». — Кастилья, ты предлагаешь создать группу поддержки людей, эмоционально истощённых своими родителями? — Так ты за? Эдди поднялся на ноги вслед за ней. Он не самый высокий парень, и с поддержкой в виде каблуков Анжи была с ним почти одного роста. Её глаза горели. — И что ты предлагаешь? — Мы держимся вместе. Когда становится слишком тяжело помогаем друг другу, и не даём гневу поглотить нас. — А если не сработает? — скептически протянул Эдди. — Мы будем молиться усерднее, — напряжённо ответила Анжи. — Думаешь, мне стоит сходить в синагогу? — усмехнулся Левин, — Может мне помолиться, чтобы на меня снизошла какая-нибудь зараза в день спектакля? Анжи не ответила сразу, но её губы дрогнули, и на этот раз она не смогла подавить смешок: — Это не смешно. — Нет, но если мы не будем смеяться, то заплачем. По коридору разнеслись шаги. — Пошли пока нас не засекли, — сказал Эдди, кивая в сторону выхода. — Мы ничего не нарушаем, — пробормотала Анжи, однако пошла вслед за ним. — Занятия закончились. — Будешь объяснять это на допросе, когда попадёшься на глаза особенно вредному преподу. Для него мы —опасные рецидивисты. Обвинение: незаконное нахождение в школьном коридоре после уроков с намерением обсуждать псалмы без лицензии. — Мне не нравится эта параллель с преступниками, — проворчала Анжи, но глаза весело блеснули. Они свернули за угол, прижимаясь к стене, как в плохом детективе. — Однако мы тут строим козни, как трагические протагонисты малобюджетного тайтла, — прошептал Эдди. — Ты же знаешь, что я не поняла половину предложения? — Не беспокойся, — усмехнулся он, — наша группа поддержки предоставит всю необходимую информацию. Шаги в другом конце коридора стихли. Они переглянулись, а после побежали прочь с места преступления. За ужином Эдди ждёт ворчание дяди, которого опять довели до белого каления идиоты, не умеющие включать компьютер, и тёплая улыбка Эмили, которая умудряется оставаться позитивной, даже когда к ней приходит покупатель с жалобой что в хлебе есть мука. И другого ему не надо.