Сойти с Небес

Фестиваль Огней был в самом разгаре. На импровизированной галерее под открытым небом выставлены полотна местных художников, посвящённые городу — его старинным улочкам, закатам над Шамплейном, мифическим существам, будто сошедшим со страниц старых легенд. Воздух дрожал от смеха и шёпота восхищённых зрителей, бродящих между рядами картин. Эдди стоял между Нино и Лили, их взгляды были прикованы к одной работе — «Аурелии». Полотно Вал будто светилось само по себе, переливаясь оттенками, которых не могла поймать ни одна другая картина на выставке. Было ли дело в игре света или в магии красок, но казалось, будто золотистые мазки на холсте медленно пульсируют, словно девушка на картине дышала вместе с ними. Но, несмотря на это, Вал нервно теребила шипастый браслет, наблюдая, как люди проходят мимо, бросая в барабан сложенные бумажки с названиями. — Голосуйте за лучшую, — раздавался из динамиков голос ведущего, — но помните: побеждает не просто талант, а та работа, которая зажжёт в вас огонь. Эдди сжал в руке листок — уже подписанный, конечно, за Вал. — Народу много, — заметил Нино, оглядывая площадь. — Но голосов нужно ещё больше, — отозвался Эдди, сбрасывая свой голос в общую урну. Нино остался с Вал — подбадривал, шутил и незаметно следил, чтобы никто не прошёл мимо «Аурелии» без внимания. А Эдди и Лили медленно брели вдоль рядов палаток, погружаясь в шум и краски фестиваля. Главная улица преобразилась до неузнаваемости. Серость, присущая Новой Англии сменилась на буйство красок. Кричащие оранжевые полотнища рвали вечернее небо, как языки пламени. Бирюзовые, пурпурные, медные оттенки, которые в обычные дни здесь днём с огнём не сыщешь, теперь плескались на каждом шагу: в развевающихся шарфах торговцев, в пёстрых витражах временных киосков, даже в разрисованных мелом лужах, оставшихся после утреннего дождя. Воздух был густым от ароматов — жареный миндаль рассыпался хрустящим облаком над лотками, пряный глинтвейн дразнил корицей и апельсиновой цедрой, а из ближайшей пекарни доносился сладкий аромат свежих булочек с яблоками и корицей. Повсюду горели свечи — в стеклянных фонарях, подвешенных к деревьям, в железных подсвечниках на столиках кафе. Торговые ряды ломились от диковинок — полудрагоценные камни рассыпались по бархатным лоскуткам, мастера ковали амулеты прямо на глазах у публики, звон молотков сливался с перезвоном колокольчиков над дверьми лавок. Дети носились между палатками, взрослые перебирали безделушки — бусы из янтаря, деревянные фигурки лесных духов, открытки с видами города. А над всем этим висел тёплый, почти медовый свет фонарей, превращая вечер в живую сказку. Шатёр Бурь выделялся сразу — будто сама непогода решила поселиться среди праздничной суеты. Сине-чёрные полотнища, расшитые серебряными молниями, колыхались, словно живые, вбирая в себя всю ярость грозы. На фоне пёстрых оранжево-жёлтых палаток он казался воротами в другой мир — мрачноватый, но манящий. Изнутри лился резкий, электрический запах озона, от которого щёлкало в носу, будто перед грозой. — Хочешь вызвать гром? — крикнул Эдди, перекрывая шум толпы. Он кивнул на огромный барабан у входа, украшенный вихревыми узорами. Кожа мембраны была тёмной, почти синей, а по краям мерцали вбитые серебряные гвозди. — Я лучше за каштанами, — Лили сморщила нос, отшатнувшись от очередного резкого треска внутри шатра, — Ты иди дальше, потом встретимся у Вал. Он кивнул и двинулся вдоль аллеи. Толпа вокруг гудел, но уже через несколько шагов звуки приглушились, будто кто-то накрыл их тяжёлой тканью. Эдди остановился, упёршись взглядом в следующую палатку. Чёрные ткани, мерцающие, будто усыпанные звёздами, которые словно жили своей жизнью: то вспыхивали ярче, то угасали, словно подчиняясь невидимому ритму. Вышитые серебром созвездия медленно перетекали по полотну. Внутри — полная тьма, нарушаемая лишь редкими вспышками света, из-за занавеса донёсся смех — неожиданно звонкий, почти детский, — а потом раздражённый вздох: — Опять ошибся на тринадцатом! Глаза медленно привыкали к темноте, но видеть тут было нечего — лишь размытые силуэты, да мигнувший в воздухе ряд символов: круги, звёзды, закорючки, мелькнувшие и растворившиеся, как сон при пробуждении. — Следующий! — позвал голос из темноты. Вперёд вышла Анжи. Эдди едва разглядел её профиль в синеватом отсвете чьей-то люминесцентной палочки — на миг её черты проступили, а потом снова исчезли в темноте. В её позе не было ни капли неуверенности, она определённо чувствовала себя как рыба в воде. — Готова? — Да. Вспышка. Двадцать символов вспыхнули в воздухе, ослепительные и чужие, будто шифр из другого мира. Они застыли на мгновение — и погасли. А потом Анжи без единой запинки повторила цепочку, будто читала с листа. Даже ведущий присвистнул: — Впервые за вечер — идеально. Ей вручили флакон — крохотный стеклянный сосуд с чёрными чернилами, которые, как пояснил ведущий, становились видимыми только под лунным светом. Анжи ловко перекатила его между пальцев, и в этом простом движении было столько лёгкости, что Эдди невольно залюбовался. Обычно такая тихая, сейчас она буквально светилась — уголки губ приподнялись в искренней улыбке, когда она заметила его в толпе. — Привет, Эдди! — её голос прозвучал неожиданно звонко, будто пробившись сквозь привычную сдержанность. Она протянула флакон, и капли лунных чернил внутри перелились таинственным блеском, — Хочешь попробовать? Эдди покачал головой, но не смог сдержать ответной улыбки. Непривычно раскованная Анжи казалась почти чужой, но приятно чужой. — Пожалуй, обойдусь. Ты тут одна? — спросил он, когда они выбрались из душной темноты палатки на освещённую фонарями аллею. Анжи сделала широкий жест рукой, очерчивая пространство фестиваля: — Нет. Папа где-то там, — она кивнула в сторону шумного аттракциона, где толпились желающие выбить дротиками призы, — пытается завоевать плюшевого монстра. А мама… — её взгляд скользнул к дальним рядам, где среди картин мелькала стройная фигура в тёмно-синем платье, — …оценивает работы. Эдди вздрогнул представив, с каким пристрастием мама Анжи изучает картины. Бедная Вал… Они подошли к палатке с масками, и недавно раскованная Анжи резко изменилась. Её пальцы сжимали край лисьей полумаски так, что костяшки побелели, а взгляд метался по толпе. Она сверлила глазами продавца — коренастого мужчину с перевязанным предплечьем, который нервно отворачивался, едва их взгляды пересекались. — Ты в порядке? — тихо спросил Эдди, но Анжи не ответила. Он не понимал, что происходит. Всего десять минут назад они смеялись, прохаживаясь между рядов, а теперь она превратилась в натянутую струну. К ним подошла Лили. — Привет… — её голос прозвучал нервно. Анжи вздрогнула, обернувшись к ней, — Как дела? — Неплохо. Спасибо, — быстро ответила Анжи. Эдди бросил взгляд на продавца — тот слишком быстро начал перебирать товар, избегая смотреть в их сторону. Что-то здесь было не так. Он вспомнил, как Лили недавно проболталась, что пыталась выспросить у Анжи про Макса — и та сбежала, даже оставив книги в библиотеке. — Маски берёте? — спросил продавец, резко обрывая его мысли. Голос мужчины прозвучал неестественно громко, будто он нарочно пытался перекрыть натянутую тишину между ними. Лили, словно ухватившись за возможность разрядить обстановку, тут же потянулась к полке: — Вот эту, пожалуйста. Маска под лёд — прозрачно-голубая, с трещинками и мерцающими бликами, словно настоящий застывший осколок зимы. Для Нино, конечно. Анжи тем временем примерила совершенно иную маску — чёрную, как ночное небо, с сияющими звёздами. — Тебе идёт, — вырвалось у Эдди прежде, чем он успел подумать. И тут же пожалел. Потому что Анжи повернулась к нему всем корпусом, и хитро посмотрела на него своими невероятно тёмными глазами, в которых невозможно различить, где заканчивается зрачок и начинается радужка. Чёрная маска со звёздами только усиливала этот эффект — теперь её лицо напоминало кусочек ночного неба, вырванный и помещённый прямо среди шумного фестиваля. Когда она приподняла бровь, Эдди почувствовал лёгкий озноб, будто действительно смотрел в бескрайнее звёздное небо. — А ты ничего не берёшь себе? Или боишься, что маска прирастёт? Лили фыркнула, но внезапно её взгляд скользнул за спину Эдди — и её выражение лица сменилось на удивление и что-то похожее на радость. Макс. Он стоял в паре шагов, вертя в руках стеклянный шар — свой приз за Лабиринт Хаоса. Его волосы были взъерошены, на куртке висел клочок какого-то паутинистого декора. Видимо не все «актёры» в лабиринте ограничивались шёпотом, но он ухмылялся, как всегда, когда побеждал. Эдди невольно отметил, как непривычно спокойно стало у него внутри при виде этой не скованной гелем шевелюры: раньше от одного появления Макса в горле комом вставала знакомая неловкость. Теперь лишь лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Прогресс. — Макс! — прокричала Лили, привлекая внимание. Ещё пару недель назад она буквально замирала, когда он появлялся рядом, прятала взгляд и съёживалась, пытаясь стать меньше. А теперь улыбалась. Но стоило Терону подойти к их компании, как произошло кое-что ужасное. Макс и Анжи замерли в двух шагах, разделённые разукрашенной плиткой. Анжи не шевелилась — только звезды на её маске подрагивали вместе с учащённым дыханием. Макс сжал стеклянный шар так, что пальцы побелели, но ухмылка не сошла с лица, только слегка дрогнула. Эдди почувствовал себя человеком, подсматривающим через замочную скважину. В глазах Анжи горело что-то настолько личное, что больно было наблюдать. Макс отвечал взглядом, в котором ярость смешивалась с такой тоской, что Эдди захотелось отвернуться. — Привет, — выдохнула Анжи. — Привет, — так же тихо ответил Макс. Лили нервно заёрзала рядом, шурша бумажным кулёчком. Звук казался невыносимо громким в этой внезапно повисшей тишине. Она намеренно громко разломила каштан, заставив обоих вздрогнуть. — Может, пойдём к моей маме? — произнесла Лили слишком бодро. — Да, — Эдди поспешно согласился. Они двинулись прочь, образуя странную процессию: Лили впереди, почти бегом, её рыжие волосы метались по спине ярче пламени; Эдди следом, стараясь расслабить напрягшееся плечи; рядом — эти двое, шедшие на расстоянии друг от друга. Анжи шла с привычным изяществом, однако пальцы слегка дрожали, сжимая флакон с лунными чернилами. Макс шёл намеренно мелкими шажками, подстраиваясь под общий ритм. Фестивальный гул постепенно растворялся в ароматах трав и земли, когда они подошли к палатке «Мир Природы». Максу пришлось особенно постараться, чтобы не задеть головой подвешенные сухие травы, когда он протискивался внутрь. За столом с разложенными растениями, сидела мама Лили — Вайолет ван ден Берг. Её руки, украшенные тонкими серебряными кольцами, ловко перебирали листья и коренья, а глаза, зелёные, как молодые побеги, оценивали очередного участника. — Мам! — Лили шагнула вперёд, слегка касаясь пальцами грубоватой поверхности стола. Вайолет подняла глаза, и её профессиональная улыбка вдруг стала по-матерински тёплой. — А, вот и ты, — она разложила перед ними десять невзрачных растений. — Не хотите попробовать? Задача проста: из этих образцов выбрать три съедобных. Остальные — либо безвкусные, как трава, либо горькие, как полынь, или острые, как чили. Лили закатила глаза: — Я знаю ответ, — её нос сморщился, — но это будет нечестно. — Тогда ты, — Вайолет указала на Эдди, и в её жесте было что-то от хищника, выбирающего жертву. Он колебался, но любопытство пересилило. Первый лист оказался мягким, с лёгкой кислинкой, второй он жевал целую вечность — абсолютно пресный, как бумага. Но третий… Горечь. Эдди скривился, его глаза непроизвольно зажмурились. — Полынь. Хороший очищающий эффект, но не для слабонервных, — рассмеялась Вайолет. — Продолжаем? Пятый образец оказался приятно сладковатым корнем, но шестой… Острота ударила в носовые пазухи, заставив глаза наполниться слезами. — Два из трёх, — Вайолет одобрительно хлопнула в ладоши, — неплохо для первого раза. За соседним столом победитель — мужчина в дорожном плаще, рядом с которым стояла Анжи — получал свой приз: «Кольцо Отравителя». Серебряная змейка обвивала палец, её раскрытая пасть образовала полую капсулу — достаточно большую для смертельной дозы, достаточно маленькую, чтобы остаться незамеченной. — Жутковато, — пробормотал Эдди. — Но красиво, — Лили взяла из кулёчка последний каштан и разломила его, протянув одну половину ему. — Вот, перебьёшь вкус. После «Мира Природы» они решили разделиться. Лили и Анжи растворились в толпе, направляясь к шатру Луны — его полупрозрачные полотнища мерцали, словно сотканы из самого лунного света, а вышитые серебряные созвездия переливались при малейшем движении воздуха. Эдди остался с Максом. Они брели молча, неловкость между ними сгущалась, как вечерние тени. Макс, обычно такой громкий, сейчас казался съёжившимся — широкие плечи втянуты, а руки засунуты глубоко в карманы, будто он боялся, что они случайно заденут Эдди. И вдруг — тёмно-бордовые полотнища цыганской палатки. — Зайдём? — Макс повернулся к Эдди, и в его глазах промелькнуло что-то неуверенное, почти робкое. Эдди кивнул. — Хочешь узнать судьбу, красавчик? — цыганка вынырнула из дымных теней, и её голос прозвучал хрипло, прокурено. Макс ухмыльнулся излишнему драматизму: — Ну давайте. Её пальцы обхватили его ладонь, перевернули. — Ну что, миллионы и красавица жена? — Макс ухмыльнулся, развалившись на скрипучем табурете. Его пальцы барабанили по столу, нарушая торжественную атмосферу палатки. Эдди фыркнул, прислонившись к резной стойке с амулетами: — Давайте только без «вас ждёт чёрная полоса» — у нас и так скоро экзамены. Цыганка лишь подняла густые брови. Её пальцы, украшенные перстнями, легли на ладонь Макса. — Ага, вижу… — начала она обычным торговым тоном, — Сильный характер, любишь рисковать… О! И любовная линия интересная! — Естественно, — ухмыльнулся Макс. — Я же неотразим. Эдди хмыкнул в ответ, как вдруг голос цыганки сломался, будто переключился на другую частоту. Пальцы застыли, не касаясь кожи. Воздух сгустился, даже дым ладана замер в неподвижных кольцах. —Ты… утонешь. Макс застыл. Шутка застряла в горле. — Я вижу холодную воду и твой последний вздох… Но ты вернёшься. Только это будешь уже не ты. Эдди резко выпрямился. Это перестало быть смешным. Цыганка вдруг моргнула, будто очнулась, и тут же затараторила с деланной весёлостью: — Хотя-хотя! Вижу ещё рыжую девушку! Может, она тебя спасёт, красавчик? Макс медленно поднялся. Его привычная ухмылка исчезла. — Пойдём… — только и выдавил он, толкая Эдди к выходу. Фестивальный гул, смех, музыка — всё это внезапно стало для Эдди слишком громким. Он стоял рядом с Максом, пока тот отшучивался после предсказания, но его собственные шутки звучали как-то плоско, будто эхо в пустой комнате. — Пять долларов за сказку про воду, — буркнул Эдди, но его взгляд уже скользнул за спину Макса. Он увидел их. Случайно, через щель между развевающимися флагами. Мама у палатки с пряностями, её пальцы перебирали пакетики с травами, как всегда аккуратно, без суеты. Ей всего сорок, но жизнь добавила лишние десять лет. Чёрные с проседью волосы, собранные в растрёпанный пучок, зелёные глаза, изучающие прилавок с той же хирургической точностью, с какой она когда-то перебирала пузырьки в домашней аптечке. Ничего не изменилось. А рядом отец. Полностью седой, в инвалидной коляске, но улыбающийся. Эдди замер. Эта улыбка — не оскал боли, который он помнил. Нет. Настоящая. С морщинками у серых глаз. Эдди резко отвернулся, но было поздно — картина уже врезалась в сознание, разрезая, как осколок стекла. Он почувствовал, как земля перестаёт быть твёрдой, как внутри что-то рвётся — то ли от злости, то ли от невыносимой надежды, что вдруг… Вдруг всё может стать как прежде. — Эй, — Вал внезапно появилась перед ним, её лицо блестело от пота, а глаза горели нервным огнём. — Ты как? Голосование ещё не закончилось, но… Эдди даже не слушал. Его губы сами выдохнули: — Ты победишь. Нино, стоявший за её плечом, держал её за руку. Нежно, но твёрдо. — Эдди? — нахмурилась подошедшая к ним Лили, — Ты бледный. — Всё норм, — он шагнул назад, прямо в чьи-то спины. Голос звучал чужим. — Просто… — Брат! — раздался голос человека, в которого он врезался. Эдди обернулся. Дэн. Его близнец смотрел на него, улыбаясь так искренне, что Эдди захотелось провалиться сквозь землю. Он убежал.

***

Палатка Ветров встретила Эдди свистом сквозняков в бамбуковых трубах и шелестом лент, расписанных древними рунами. Испытание было простым — поймать ветер в стеклянный шар, угадав направление воздушных потоков. Обычно на это уходили минуты, но Эдди справился за три секунды. — Рекорд, — ведущий протянул ему резную флейту из чёрного дерева. Эдди взял её, уже зная, что никогда не прикоснётся к инструменту. Его внимание привлекло движение у входа: сквозь колышущиеся ленты пробивался Дэн. Брат уверенно шёл прямо к нему, с той самой уверенностью, которая всегда бесила. Он уже открыл рот, чтобы окликнуть… В этот момент за спиной Дэна возник силуэт. Человек в белой маске с тремя сплетёнными дугами на лбу появился так внезапно, будто вышел из воздуха. Одно движение — и мокрая тряпка легла на лицо Дэна. Эдди застыл, наблюдая, как улыбка брата искажается в гримасу. Как его глаза расширяются от ужаса, затем закатываются. Эдди стоял не в силах пошевелиться, из ослабевших пальцев выскользнула флейта. Толпа шумела, смеялась, проходила мимо. Никто не видел. Никто не остановился. А Дэна уже не было. Эдди бросился вперёд, его локти расталкивали празднующую толпу. — Вы видели?! — его голос сорвался на хрип, пальцы впивались в рукава случайных прохожих, — Человека в белой маске! Он… Ответом были лишь недоумённые взгляды и пожатые плечи. — Много тут масок, парень, — устало пробурчал усатый полицейский. — Твой друг наверняка просто пошёл в туалет. Расслабься, это же праздник! Расслабиться?! Воздух внезапно стал густым, как патока. Эдди судорожно хватал ртом воздух, но лёгкие отказывались наполняться. Грудь сжало невидимыми тисками, в ушах застучал собственный пульс. — Эдди! Холодные пальцы Анжи внезапно замкнулись вокруг его запястья. Одним движением она выхватила ингалятор из его кармана и прижала к его губам: — Дыши. Он послушался. Первый вдох обжёг горло. Второй принёс долгожданное облегчение. Мир постепенно возвращал чёткие очертания. — Они… его забрали, — Эдди вцепился в рукав Анжи, оставляя полумесяцы на ткани. — Прямо на моих глазах. Анжи не выглядела удивлённой. Лишь напуганной — так, словно услышала подтверждение своих худших опасений. — Белая маска? — только спросила она. Он почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Ты знаешь, кто это? — Эдди впился в неё взглядом, пытаясь поймать хоть какую-то подсказку. Она отвела глаза. — Нет. Но… — Анжи резко встряхнула головой, словно прогоняя лишние мысли, — Слушай, мы должны ехать. Сейчас же. — Куда?! — воскликнул Эдди. Анжи уже открыла рот, собираясь ответить, как её перебили: — Что случилось? Эдди, почему ты убежал? — Вал подбежала, запыхавшись, её глаза метались между ними. Анжи ответила раньше, чем Эдди успел открыть рот: — Дэна забрал человек в маске, — она смотрела не на Вал, а прямо на Макса. Тот резко сглотнул, его кадык дёрнулся. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — У меня машина, — глухо сказал Макс. — Едем. — Что? Куда? — Нино схватился за голову, длинные пальцы в панике сминали волосы. Лили внезапно вклинилась, её звонкий голос звучал непривычно твёрдо: — Нет времени объяснять. Мы должны ехать сейчас же! — Куда именно? — Вал положила руку на плечо Нино, но её спокойный тон уже дал трещину. — В лес, — Анжи выдохнула, будто это что-то значило. — Макс, ты помнишь, куда ехать? Парень молча кивнул. — У меня мотоцикл, — Вал потянулась к ключам в кармане. — Я следом. Эдди стоял, чувствуя, как реальность распадается на части. Он не понимал, куда они едут, не знал, кто был этот человек в маске… Но в груди горела одна уверенность — Дэн в большой опасности.