Кир Рояль

Марк снимал квартиру на Белорусской, на Брестских улицах. Женя путал первую и вторую Брестскую и с некоторым постоянством забывал номер дома и код домофона. Домофон в квартиру Марка по какой-то причине выведен не был, и через пару месяцев регулярных встреч Фомин выдал Жене магнитный ключ со словами: «Я понял. Ты не запомнишь». Ключ был пластиковый и зеленый. Женя прицепил его к связке от дома, потому что иначе забывал бы и его. В этот раз с домом и этажом Женя угадал. Все пространство марковой квартиры открывалось прямо с порога — три окна на одну сторону, спальная зона слева, кухонная — справа, по центру — диван и низкий журнальный стол перед ним. Ванная и гардеробная — по обе стороны от входа, отгороженные рифлеными черными стеклами в металлических рамах. Больше никаких перегородок и стен не было. Все, как на ладони. Марк даже дверь не всегда запирал, поэтому Женя не стал звонить, а просто зашел и сбросил обувь на пороге. — Привет. — Привет, — Марк посмотрел на него через плечо, отвлекшись на секунду от скворчащей на плите сковородки. — Есть будешь? Поставь вино в холодильник. Собственноручно приготовленным ужином Женю он еще не встречал. Женю вообще никто не встречал ужином — потому что ужин это отношения, а то, для чего он приходил в гости к мужчинам, отношениями не называлось. — Буду, — сказал Женя, сунув вино в свободную полку на дверце. — Ты не говорил, что будет, — он запнулся, подбирая слово, которое не звучало бы как «свидание», но ничего подходящего в голову не пришло, и Женя уперся взглядом в спагетти, которые Марк перемешивал с соусом. — Это. Марк посмотрел на него. Внимательно. — Это паста с грибами. Расслабься. Или мне надо было поесть до того, как ты придешь? — Нет, — Женя прислонился бедром к столешнице, наблюдая, как Марк достает из посудомойки тарелки и столовые приборы. — Но я мог бы приехать попозже, если бы ты предупредил. — Ладно. Тогда ты можешь выйти за дверь и подождать. Алиса, включи какое-нибудь веселое дерьмо. — Включаю радио «Радостное», — отозвалась Алиса. Марк положил пасту в тарелку. Колонка заиграла легкий фанк. — Ты сейчас серьезно про дверь? — спросил Женя. На Марка это было непохоже. Или он просто слишком хорошо держал лицо. — Алиса, — Марк развернулся к нему, отзеркалил позу — бедром в столешницу, но руки сложил на груди и склонил голову, искоса поглядев на Женю. — Скажи, ужинать вдвоем — это нормально? — Ужин вдвоем — это абсолютно нормальное и даже желательное явление в современном обществе, — дружелюбно зачитала колонка. — Более того, такой формат приема пищи имеет множество преимуществ. Эмоциональная близость: совместный ужин позволяет укрепить отношения, лучше узнать друг друга и создать теплую атмосферу доверия. Психологический комфорт: ужин вдвоем помогает расслабиться после рабочего дня, обсудить важные темы в спокойной обстановке. Культурный… — Алиса, стоп, — сказал Марк. — Вот. Это нам подходит. Расслабиться после рабочего дня. Ты что, реально поверил, что я тебе предлагаю ждать за дверью? — На секунду. — И ты бы подождал? — Ну, не за дверью. Женя забрал тарелку с пастой и поставил ее на узкую барную стойку, которая отделяла кухню от гостиной. Паста выглядела и пахла офигенно вкусно. И протеиновое окно пока еще не закрылось. — А где? — Марк разлил остуженное вино по бокалам и уселся за стойку напротив Жени. На внутренней стороне его правой руки, между маленьким кактусом и кинжалом, блестела пленка на свежей татуировке. — Я, кстати, что-то так и не услышал «Спасибо, Марк, я как раз очень хотел пожрать после тренировки». — У меня рот занят, — Женя улыбнулся и потянул руку Марка к себе за запястье, чтобы разглядеть обновление. — Или ты хочешь макаронный минет? — Хочу коронный, а не макаронный. — Ну ты стендапер. — А ты — нахал. Стендапером я буду через две недели в Костроме. Поедешь, кстати? В Костроме в этом году проходила образовательная дизайн-конференция. Женя ездил на нее в прошлом — только не в Кострому, а в Суздаль. От количества креативщиков, которые собрались обмениваться опытом и выпивать вечерами в трапезных хреновуху и медовуху, Суздаль едва не лопнул, а места в отелях, гостевых домах и апартаментах закончились за месяц до старта. — Не, — под пленкой был маленький смешной кот, свернувшийся клубком, нарисованный нарочито небрежно и наивно, в том же стиле, что и остальные татушки Марка. — Я в Питер поеду, на ПМЭФ. Мы там стенд делаем. Почему — кот? — Не знаю, — Марк пожал плечами и отпил вино. — На той неделе нарисовал, пока торчал на встрече. Подумал — почему бы и нет? Как раз место подходящее. Алиса, выруби верхний свет. Из освещения в квартире остались только неоновые светильники — красные под кухонной полкой, тянувшейся над столешницей во всю стену, розовые — над барной стойкой. И малиновый прямоугольник на подвесах над постелью. — До тебя тут стример жил, наверное, — Женя прислонился спиной к стене, вытянул ноги на соседний стул и посмотрел на Марка через запотевший бокал. — Свет — как для трансляции из «Твича». — Не, — возразил Марк. — Я когда на просмотр пришел, там напротив кровати стояла кольцевая лампа и штатив. Онлифанщица — сто процентов. — Размер у кровати подходящий, — вино закончилось, и Женя долил им обоим. — Ма-арк. Почему мы все еще болтаем, а не трахаемся? Марк сощурился. Спрятал улыбку в бокале. Вышло плохо, но он, кажется, и не особо старался. Фомин был похож на кота — довольного, шаловливого и очень домашнего. И розовый цвет ему действительно шел. Парадоксально. — Болтать тоже прикольно. Женя переставил босую ногу под стол, пяткой на край стула Марка. Придавил ступней член сквозь ткань шортов — мягко, дразня. — Ладно. Болтай. — Блин, ну почему мы не можем сначала допить вино? Хотя бы. Под пальцами ступни было твердо. Гладить ногой оказалось не то чтобы очень удобно и эффективно, но Марк все равно поплыл. Женя отпил вино. Облизнул губы. — Можем. — На каком созвоне ты захотел меня трахнуть? — вдруг спросил Марк. Это они тоже не обсуждали. Женя подумал о том, с подвохом ли этот вопрос, да и вообще, к чему он — спустя четыре месяца после того, как и без вопросов стало ясно, что они друг друга хотят? Он притормозил с ответом, потянувшись с Марку через стойку, но чтобы целоваться и продолжать ласкать ступней его член, надо было обладать габаритами поменьше. Ну, или начать ходить на йогу, чтобы сгибаться в любых направлениях. Барная стойка мешала. Коленка уперлась в столешницу. — Я не считал, — выдохнул он Марку в губы. — На том, когда ты сказал, что готов согласовывать мои макеты каждый день. Марк заржал ему в рот. — Я такого не говорил. — А ты — когда? Женя оставил акробатические попытки сделать все сразу. Обошел барную стойку, зацепив вино с собой, и пересел на диван. В голове почему-то вертелось название сети дурацких ресторанов: «Сыто Пьяно». Марк уселся на него сверху, придавил тяжестью тела, поцеловал — долго, вкусно, настойчиво. — Да прямо на первом, — сказал он. — Пролистал фотки в профиле Телеги. Нашел тебя в Инсте. Ты что думаешь, я на макеты, что ли, на созвоне пялился? — А, вот почему ты был такой злой? — шутливо поддел его Женя. — Не злой, — Марк опустил свой бокал на пол, стянул футболку, подставляя под ладони Жени плечи и грудь. — Ты так перся от себя, пока презентовал, что я подумал, ты под столом дрочишь. Хотелось тебя побесить. — Да ты меня запарил тогда комментариями, — Женя опрокинул его с колен на диван, вдавился между бедер, качнулся вперед-назад, проезжая жесткой ширинкой джинсов по тонкой ткани марковых домашних шортов. — Что ты там сегодня писал? Хочешь быть счастливым и выебанным? — Хочу, — Марк потянул его к себе, поцеловал, прижимаясь. — Пошли в кровать. Все равно все там. «Все там» нашлось в тумбочке, в выдвижном ящике. Смазка, презервативы, пробка. Пробка была новая. Женя покрутил ее в руке — черная, матовая, ничего лишнего, функциональность как она есть. — Хочешь с ней? — он стянул с Марка шорты вместе с трусами, наклонился, поцеловал под пупком, ниже, правее, там, где был набит красный флажок. — Или? — Или, — Марк сжал пальцы в его волосах. — Хочу с тобой. Тебя. Можешь сразу. — Ты что, готовился? Можно было и не спрашивать. Марк натянул презерватив на его член, закусив нижнюю губу. От предложения выебать вот так, без прелюдий, стало жарко. Марк реально готовился — для него. С душем? Пробкой? Или пальцами? — По полной программе, — улыбнулся Марк, подтверждая все варианты догадок. На их первых встречах Женя был снизу. Его предпочтения любовники почти всегда считывали однозначно, как само собой разумеющееся. Работало комбо из внешних факторов: глядя на себя в зеркало, Женя и сам бы согласился — ну, пассив, что тут еще скажешь. И западали на него — особенно раньше, — исключительно самцы с пометкой «строго актив» в профиле. Женя не жаловался. Члены в заднице ему нравились. На пятой — или шестой? — встрече Марк спросил, не хочет ли он поменяться. Меняться Женя был не против. Тем более, когда любовники не выглядели трепетными нимфами. Марк снова потянул его целоваться. Женя выдавил смазку наощупь, толкнулся внутрь, притормаживая, чтобы не вгонять слишком резко. Но Марк сам подался бедрами навстречу. До упора. А потом — назад. Хорошо-то как. Женя прижался лбом к виску любовника, подцепил языком металлическое кольцо в его ухе, прикусил мочку. Приподнялся на локтях. От вина чуть плыла голова. Марк в неоновом свете онлифановской лампы смотрелся так кинематографично, будто они снимали дубль «Эйфории». Его совсем развезло — он сжимал в кулаке подушку, матерился и жадно ловил каждое движение. — Я долго не смогу, — предупредил Марк в промежутке между сбитым дыханием и стоном. — Блять. На секунду в его глазах мелькнуло что-то тревожное. Или, что еще хуже — и это резануло так жестко, что Женя наклонился, затыкая Марку рот поцелуем, чтобы он перестал так смотреть, — беспомощное. Марк стиснул его руками и бедрами крепко, не давая двигаться. Из его члена, зажатого между их животами, брызнула сперма. — Блять, — Марка трясло, и Женя попытался сосчитать до десяти, подумать о чем-то отвлеченном, чтобы не долбить, пока любовника выворачивает оргазмом. — Женя. Блять. Но посчитать не получилось. Марк дернулся под ним — весь мокрый, жаркий, тесный, — со стоном, задвигался в сбитом, неровном темпе. Разжал руки, отпуская. Если это было «можно» — да даже если и не было, — Женя этим воспользовался. Он знал по себе, каково это — когда пялят по живому, когда чувствительность такая, что хочется одновременно выть, уползать и подставляться. Он даже не был уверен, от чего кончил сам — от чистой, не сдерживаемой механики или от того, как Марку неожиданно снесло крышу. От него. — Пиздец, — хрипло сказал Марк позже, когда они лежали рядом, глядя в малиновый потолок. — Вот это я понимаю, «спасибо за ужин». Может, показалось? И не было потерянного, выдохнувшего его имя каким-то непривычным тоном, Марка? Женя повернулся к нему. Марк вытирал сперму со своего живота салфетками. — Я пойду покурю, — Гордеев поднялся с кровати и натянул брюки без белья, прямо на влажное тело. — Расчехляй пока свою презентацию. Футболка нашлась на полу у кровати. В студии у Марка не было балкона, сам Марк не курил, и Женя всегда соблюдал озвученное Фоминым правило: «С сигаретами — на улицу». — Стой, — Марк перехватил его за руку, сжал запястье. — Можешь в окно. Не показалось. Ну, зачем, Марк? Все же было нормально. — Нет. Марк поднял бровь. — Там, как бы, — он ткнул пальцем в сторону окон, и только посмотрев в них, Женя увидел — и услышал — начавшийся дождь. — Не, ну как хочешь, конечно. Но зонта у меня нет. — А. Блин. Вот и всё, что Женя смог на это сказать. — Выбирай любое. Марк легко улыбнулся, гостеприимно очертив рукой все три окна, и ушел в ванную. К шелесту дождя добавился шум душа. Женя открыл оконную створку — с улицы дохнуло свежестью, озоном, прибитой к асфальту мокрой пылью. Он залез на подоконник с дивана, стоявшего вплотную к батарее. Подтянул одну ногу к себе, другой — уперся в подушку. И затянулся сигаретой, глядя, как капли расчерчивают пунктиром столб света от фонаря напротив. Хотелось пить. И убрать из головы все, чего там быть не должно. Он же сам сказал Сереге: «я стараюсь не усложнять». Так вот же, самое время прислушаться к собственному совету. — Короче, — вернувшийся из душа Марк сел на диван с ноутбуком, так, чтобы Жене сверху было видно экран. — Тормози меня, если знаешь, как лучше. — Давай. Марк переключил слайд. Подвинулся, устраиваясь удобнее, нырнул плечом под ногу Жени. Придавил ее ладонью. Вот это было точно — необязательно. Но Женя не стал ее убирать. И произносить вслух тоже — не стал. — Почему мы вообще говорим об этом? — прочитал Марк текст третьего слайда. — Потому что «работать 24/7» — это красиво только в сторис. Усталость не делает вас гением, она делает вас овощем. Баланс — это не про йогу. Баланс — про то, чтобы не сломаться к понедельнику. От сигареты оставалась еще половина. И двадцать девять слайдов презентации.