Белая тень

Тишина в их просторной, светлой квартире была редким гостем. Ее надежно вытесняли два мощных звуковых ландшафта: требовательный, громкий плач Лео и более мелодичный, но не менее настойчивый «подпевающий» ему писк Стеллы. Прошло уже полгода с тех пор, как Звезда и Лев ворвались в их жизнь, превратив расписание Даста и Лауры в хаотичный, но бесконечно любимый танец на грани истощения. 3:17 ночи. Даст встал раньше будильника – точнее, раньше первого детского всхлипа. Он уже стоял у кроватки Лео, когда мальчик, сморщив личико, готовился издать боевой клич. «Тихо, солдат, – прошептал Даст, ловко беря сына на руки. – Мама только заснула». Он знал, что Стелла проснется через минуту – она всегда чувствовала брата. Пока Лео успокаивался у его мощного плеча, Даст одной рукой (!) приготовил бутылочку, а другой уже качал начинающую кряхтеть в своей кроватке Стеллу. «Держись, командир, – бросил он Лео, передавая бутылочку в маленькие, цепкие ручки. – Сейчас и сестренку возьму». Лаура, проснувшись от привычного шума, наблюдала из полумрака спальни за этой почти цирковой ловкостью. Сердце сжималось от любви и усталости. «Мог бы разбудить, – прошептала она хрипло. – Я бы Стеллу взяла». Даст, уже державший дочь на другой руке и убаюкивающий ее легким покачиванием, повернул к ней улыбающееся усталое лицо. «Спи. Твой кишечник и так сегодня ночью не давал тебе покоя. Я справлюсь». Он знал. Всегда знал, когда ей было хуже, даже если она молчала. Утро. Солнечные лучи заливали гостиную. Лаура, сидя на полу с Лео, пыталась вставить погремушку ему в кулачок, который он тут же тянул в рот. Даст, невозмутимо держа Стеллу на одной руке (девочка с любопытством разглядывала его серьгу), другой рукой наводил порядок в ящике с детскими вещами. Его взгляд упал на спрятанный в глубине, под стопкой ползунков, знакомый кобуру с пистолетом. Рядом валялась яркая пластиковая погремушка в виде жирафа. Контраст был почти сюрреалистичным. Он поймал взгляд Лауры. Она тоже увидела. Мгновение тишины. Потом он просто закрыл ящик, поднял жирафа и вложил его в протянутую ручку Стеллы. «Вот твой защитник, принцесса», – сказал он дочери серьезным тоном, но в глазах у него смеялись. Лаура улыбнулась. Мирное оружие. Такой была их жизнь теперь. Обострение. Стресс и недосып сделали свое дело – колит Лауры разыгрался не на шутку. Она лежала на диване, бледная, с грелкой на животе, чувствуя себя ужасно виноватой. Даст превратился в ураган эффективности и тишины. Он уложил обоих малышей спать в слинге на себе (Лео – на груди, Стелла – на спине), умудряясь при этом готовить Лауре строго диетический бульон, отвечать на тихие звонки по «работе» (он все еще решал «проблемы», но только те, что гарантировали безопасность их убежища) и каждые полчаса подходить к ней с водой, таблетками или просто прохладной ладонью на лоб. «Я ужасная мать и жена», – прошептала она, когда боль немного отпустила. Даст, только что снявший уснувших младенцев и уложивший их в кроватки, опустился на колени у дивана. «Ты – центр нашей вселенной, Лаура. Без тебя нет ни их, – кивок в сторону детской, – ни меня. Просто лежи. Мы подождем». Он поцеловал ее в лоб, потом легонько, чтобы не разбудить боль, поцеловал ее живот поверх одеяла. «И ты там потерпи, – добавил он строго, обращаясь к невидимому виновнику. – Маме нужно отдыхать». Вечернее Чудо. Самый ценный час. Малыши накормлены, искупаны и, кажется, готовы ко сну. Лаура, чувствуя прилив сил после дня отдыха, сидела на ковре, прислонившись спиной к дивану. Даст устроил перед ней «арену» из мягких подушек. Лео, упершись пухлыми ручками в пол, сосредоточенно и грозно кряхтел, пытаясь оторвать живот от поверхности – первые попытки ползти. Стелла, сидя рядом в подушках, наблюдала за братом с серьезным видом, методично стуча своей любимой погремушкой-жирафом по коленке. «Смотри, Дас, – прошептала Лаура, – Лео вот-вот поползет! А Стелла… она так сосредоточена!» Даст сидел рядом, его спина была прямой, но выражение лица – невероятно мягким. Он протянул Лео яркий кубик, чуть дальше. «Давай, Лев. Дотянись. Завоюй трофей». Лео ответил решительным «Ух!» и сделал отчаянный рывок вперед, проползя свои первые сантиметры. Стелла засмеялась – звонким, чистым звуком, который заставил обоих родителей вздрогнуть от неожиданности и восторга. Даст подхватил сына, подбросил его в воздух (осторожно!), вызывая визг восторга, а потом притянул к себе Лауру и Стеллу. Они сидели втроем (пока Лео пытался ухватиться за папины белые волосы) в кругу подушек, слушая смех дочери, и этот хаотичный, уставший, наполненный детскими криками и запахом молока момент был для них абсолютным, совершенным счастьем. Бывший сталкер и наемник, украденная им девушка, и двое малышей, которые перевернули их мир с ног на голову. И они не променяли бы этот шумный, сложный, бесконечно дорогой мир ни на что иное.