Белая тень

Дым сигарный висел тяжело, как всегда в этом кабинете. Отчеты. Платежи. Карты с целями, отмеченными красными булавками. Рутина власти, которая иногда душит сильнее, чем петля. За дверью послышался грохот, сдавленное ругательство, а потом – тот самый голос, который мог вывести из себя быстрее пули в лоб. «Босс! Принцесса! Я вернулся! Примите меня с распростертыми объятиями! Или хотя бы с открытым баром!» Киллер. Вошел, не постучав, разумеется. Весь в черном, от сапог до кожаной куртки, словно сама ночь материализовалась. Черные волосы, падавшие на лоб, черные глаза, в которых всегда танцевали искры какого-то внутреннего адского костра. И эта вечная ухмылка, будто он знает про тебя грязный секрет, которым вот-вот поделится со всем миром. В руке он дергал за чуб какого-то перепуганного до полусмерти мелкого дилера, которого, судя по всему, «принес в подарок». «Я просил привести его живым и способным говорить, Киллер, – я процедил, откладывая бумаги. – Не похоже, что он сейчас способен на что-то, кроме икоты». Киллер фыркнул, швырнув дилера к ногам Кросса, который стоял у карты, безупречный и холодный, как лезвие. Его белые волосы были гладко зачесаны, лицо – маска безразличия. «Живой? Да, дышит. Говорить? Ну, он немного... захлебывался. Виноват, босс. Не рассчитал силу остроумия. Оно у меня такое, знаешь ли, удушающее». Он подмигнул. Наглец. Кросс лишь брезгливо отодвинулся, его ледяной взгляд скользнул по Киллеру с явным презрением. «Мусор. Найтмер, я бы рекомендовал передать допрос профессионалам. И убрать клоуна из кабинета». Кросс был полезен. Очень. Умный, безжалостный, всегда знал, где ветер дует в его пользу. Сейчас этот ветер дул от меня. Но его высокомерие раздражало почти так же, как выходки Киллера. «О, Кросс-кросс, ревнуешь?» – Киллер подошел к бару и налил себе лучшего виски без спроса. «Не волнуйся, твое место пока крепко. Если только ты не решишь, что выгоднее предать... как обычно». Он сделал глоток и повернулся ко мне: «А ты сегодня особенно мрачен, Найт. Что, скучал без меня?» Я почувствовал, как сжимаются кулаки. «Киллер. Одно слово – и твой язык окажется в банке с формалином на моем столе. Начни допрос. Сейчас» . Мой голос прозвучал низко и опасно. Но он только рассмеялся. «Какой ты сегодня ласковый! Ладно-ладно, не кипятись, красавчик». Он подошел к дрожащему дилеру, вытащил из ножен изогнутый керамбит и присел на корточки. «Ну-с, дружок, давай поговорим по душам. Только честно, а то я человек нервный... и у меня острый друг». Его тон был игривым, но в глазах не было ни капли веселья. Только ледяная жестокость. В дверь просунулась голова Хоррора. Его темно-каштановые волосы были растрепаны, взгляд – немного расфокусированный, как всегда после того злополучного удара по голове. Железная пластина под кожей черепа иногда давала о себе знать. «Босс? Киллер... грохот был. Все... нормально?» – он говорил медленно, тщательно подбирая слова. «Все в порядке, Хорр, – ответил я, смягчая тон. Хоррор был предан, как пес, и силен, несмотря на свою медлительность. Тупым орудием – идеален. – Киллер просто... развлекается». «Ага, развлекаюсь!» – крикнул Киллер, не отрываясь от дилера, который уже залился слезами. «Хорр, приятель, не хочешь послушать, как этот товарищ поет? У него такой... пронзительный тенор!» Вслед за Хоррором в проеме возник Ред. Весь в пирсинге, с ядовито-красными шипами вместо прически. Саркастичная усмешка не сходила с его лица. «О, представление началось? Киллер, ты опять пытаешься компенсировать свои комплексы пытками? Или просто хочешь впечатлить Найтмера? Как мило. Безнадежно, но мило». Киллер не повернулся, но его плечи напряглись. «Ред, иди нахуй. Прежде чем я проверю, насколько твои красные волосы натуральные у корней». Ред засмеялся. «Чувствительный какой сегодня. Найтмер, ты ему разрешаешь так с ценной командой разговаривать?» «Выйди, Ред, – я сказал устало. – Все, кроме Киллера и Кросса. Хорр, закрой дверь». Я терпеть не мог Реда. Талантливый? Да. Но ядовитый гад. Он вышел, бормоча что-то невнятное и обидное. Хоррор послушно закрыл дверь, кивнув мне с серьезным видом. Допрос под «чутким» руководством Киллера и холодным наблюдением Кросса дал нужную информацию. Когда дилера увели (живого, но морально сломленного), в кабинете остались мы трое. Кросс немедленно начал докладывать о стратегических выводах. Я слушал, но краем глаза видел, как Киллер развалился на моем диване, закинув ноги на журнальный столик, и допивал мой виски. «...и учитывая связи поставщика, я считаю целесообразным ликвидировать точку здесь и здесь, – завершал Кросс. – С минимальными потерями для нашего контроля». «Сделано, – кивнул я. – Кросс, займись подготовкой. Киллер...» «Да, мой грозный повелитель?» – Киллер ухмыльнулся, поставив пустой бокал. «Убери ноги с моего стола. И выйди. Мне нужно подумать». «Опять? – Киллер поднялся с преувеличенным стоном. – Вечно ты думаешь. Может, лучше что-нибудь... разобьем? Или кого-нибудь? Для разрядки». Он подошел ко мне вплотную, нарушая все мыслимые границы личного пространства. От него пахло порохом, дорогим виски и опасностью. Его черные глаза сверлили меня, в них читался вызов и... что-то еще. Что-то, от чего кровь приливала к вискам не только от гнева. «Выйди. Сейчас». Мой голос стал тихим, но жестче стали. Он наклонился, его губы почти коснулись моего уха. «Или что? Прикажешь Кроссу меня застрелить? Он только и мечтает». Его дыхание было горячим. «Но знаешь что, Найт? Ты этого не сделаешь. Потому что я – твой любимый гремлин. И без меня тебе будет чертовски скучно в этом царстве льда и крови». Он отступил на шаг, все еще ухмыляясь, и направился к двери. «Сладких дум, босс. И да... черная рубашка тебе идет. Подчеркивает цвет глаз». И он вышел, хлопнув дверью. Я взорвался. Ваза с дорогим китайским фарфором полетела в стену, разбившись вдребезги. «ЧЕРТОВ ЦИРК!» – прошипел я сквозь зубы. Кросс, который все это время наблюдал с каменным лицом, поднял бровь. «Он опасен, Найтмер. Непредсказуем. Дисциплина...» «Знаю, что опасен! – рявкнул я. – Знаю, что непредсказуем! Но он – чертовски эффективен! И он...» Я замолчал. И он единственный, кто не боится меня. Кто видит не только Босса. Кто сводит меня с ума, но и заставляет чувствовать... что-то кроме вечной мерзлоты. Кросс промолчал. Он понял. И, возможно, уже просчитывал, как использовать эту слабость босса в будущем. «Разрешите идти?» Я кивнул, отвернувшись к окну. Город лежал внизу, мой город, купленный кровью. Но даже здесь, на вершине, меня преследовал этот чертов Киллер с его ухмылкой и черными глазами, которые видели слишком много. * * * Неделю спустя. Засада. Информация подвела. Мы были окружены в старом складе, пули свистели со всех сторон. Хоррор, прикрывая нас своим телом, стрелял из дробовика, его движения были немного медленными, но точными. Ред, засевший за ящиками, матерился и отстреливался. Кросс, холодный и расчетливый, методично сокращал число противников. А Киллер... Киллер был везде. Он перемещался как тень, его смех сливался с грохотом выстрелов, его шутки были чернее ночи и острее его ножей. Он прикрыл меня, оттащив за укрытие, когда пуля пробила воздух там, где секунду назад была моя голова. «Эй, Найт! Сосредоточься! – крикнул он, его лицо было забрызгано чужой кровью, но ухмылка не сходила с губ. – Хочешь, чтобы я рассказал на твоих похоронах тот анекдот про попа и медведя? Он такой неприличный...» Я ответил очередью из автомата, срезав двух нападавших. «ЗАТКНИСЬ, Киллер!» «Обижаешь! Я же жизнь тебе спас!» – он выскочил из-за укрытия, сделав серию точных выстрелов. И тут его дернуло назад. Пуля попала ему в плечо, разорвав кожу и мышцы. «АААРГХ! Черт! Новую куртку испортили!» – заорал он больше от ярости, чем от боли, но кровь хлестала ручьем. Все внутри у меня сжалось. Холодная ярость, в тысячу раз страшнее обычного гнева, затопила сознание. «КРОСС! ОЧИСТИТЬ ЛЕВЫЙ ФЛАНГ! ХОРР! ПРАВЫЙ! РЕД, ПРИКРОЙ!» Мои приказы резали грохот. Я подтащил Киллера глубже за укрытие. Он бледнел, но все еще пытался ухмыльнуться. «Найт... выглядишь... сердитым...» «Заткнись, идиот», – я порвал свою рубашку, пытаясь перетянуть рану. Кровь сочилась сквозь пальцы. Его кровь. На моих руках. Он слабо схватил меня за запястье. Его черные глаза, обычно полные насмешки, сейчас смотрели прямо и... уязвимо? «Эй... не... не вздумай меня тут бросить, понял? Я твоя... головная боль... твоя... проблема...» Я посмотрел на него. На его бледное, перепачканное кровью и пылью лицо. На упрямый, даже сейчас, подбородок. И понял, что Кросс был не прав. Киллер не был просто опасным клоуном. Он был стихией. Хаотичной, разрушительной, но моей. И я не собирался его терять. «Бросить? – я оголил зубы в подобии улыбки, но в ней не было ничего доброго. – Ни за что. Кто же будет меня так мастерски бесить?» Я туже затянул жгут, вызывая его стон. «Держись, шут. Мне еще надо отомстить за ту вазу». Он слабо хохотнул, закашлялся. «Дорогая была... знал... что ты... оценишь... мой... вкус...» Мы вырвались. Чудом. Киллера доставили к нашему доктору. Он выжил. Разумеется. Проблема почище него не сдается так просто. Позже, ночью, я зашел в его комнату в нашем убежище. Он лежал, прикованный к капельнице и обезболивающим, но сознание было ясным. И ухмылка – на месте. «Навещаешь? Тронут. Принес цветы? Или хотя бы бутылочку чего покрепче?» Я подошел к кровати. Молча. Смотрел на него. На бинты, на бледность, на тени под его черными глазами. Безудержная ярость, что кипела во время перестрелки, сменилась чем-то другим. Чем-то более... примитивным. «Ты...» – начал я. «Я? Красив? Мужественен? Неотразим даже в полумертвом виде?» – он парировал. Я не стал отвечать. Я просто наклонился и схватил его за подбородок, заставив посмотреть на себя. Жестко. Больно. Его глаза расширились от неожиданности, но насмешка не исчезла. «Ты – боль в заднице, Киллер», – прошипел я. «Знаю, – он попытался ухмыльнуться, но я сжал челюсть сильнее. – Но твоя... боль в заднице...» И я поцеловал его. Грубо. Агрессивно. Не поцелуй, а скорее нападение. Укус за губу, вторжение языка, полное доминирование. Он ответил с той же яростью, впиваясь здоровой рукой мне в волосы, пытаясь перевернуть меня, несмотря на рану. Это был поединок. Борьба за власть, за дыхание, за жизнь. В нем не было ни капли сладости. Только соль крови, горечь пороха и жгучая, неистовая потребность. Мы оторвались друг от друга, тяжело дыша. Губа у него распухла и кровоточила. В моей душе бушевал ад. И странное, непривычное удовлетворение. «Вот видишь... – он вытер кровь тыльной стороной ладони, его черные глаза горели. – Я же говорил... тебе... без меня... скучно...» Я встал. Поправил смятый пиджак. «Выздоравливай. Быстро. Работы полно. И...» – я повернулся к двери. – «В следующий раз будешь лезть под пули – пристрелю сам. Понял?» Он рассмеялся. Громко и дерзко. «Понял, босс. Обещаю... буду лезть... только под твои... пристальные... взгляды...» Я вышел, хлопнув дверью. За ней все еще слышался его хриплый смех. Чертов Киллер. Моя самая большая проблема. Моя самая опасная слабость. И, возможно... единственное, что делало эту веч ную ночь власти хоть немного терпимой. Любовь? Нет. Это было что-то грязнее. Гораздо грязнее. И бесконечно дороже.