Белая тень

Кабинет Найтмера выглядел как после артобстрела. Осколки дорогого хрустального графина блестели на ковре рядом с опрокинутым креслом. Стол был рассечен глубоким шрамом от ножа. В воздухе висела пыль, гарь от сгоревших документов в мусорном ведре и невысказанная ярость, густая, как смоль. Провал. Полный, оглушительный, унизительный. Цель ускользнула, два бойца команды мертвы, важный контракт с влиятельным клиентом – в труху. Найтмер стоял у окна, спиной к хаосу, плечи неестественно напряжены. Он не кричал уже час. Это было хуже. Тишина была ледяной, смертоносной. Каждый нерв в его теле звенел от невыплеснутой яроцы, от стыда за собственную просчитанность. Он был тенью, а тени не ошибаются. Ошибся он. Дверь, в очередной раз, открылась без стука. Вошел Киллер. Черная куртка была расстегнута, на рукаве – темное пятно, то ли грязь, то ли кровь. Его черные глаза быстро оценили масштаб разрушения, потом прилипли к спине Найтмера. Ухмылки не было. Была опасная серьезность. «Ну и пиздец, – констатировал он ровно, подходя к бару. Несмотря на бардак, бутылка его любимого виски уцелела. Он налил два полных стакана. – Кросс уже в ахуе от потерь. Ред, как шакал, нюхает кровь. Хоррор тупит в углу, боится пошевелиться. Праздник, блядь, какой-то.» Найтмер не обернулся. Его кулаки сжались так, что кости затрещали. «Выйди, Киллер.» Голос был низким, хриплым, как скрежет камней. Киллер проигнорировал. Он подошел ближе, поставил один стакан на подоконник рядом с Найтмером. «Выпей. Хуже не станет.» «Я сказал – ВЫЙДИ!» – Найтмер резко развернулся. Его глаза пылали адским холодом. Ярость, копившаяся часами, нашла выход – на того, кто был рядом. «Или ты хочешь присоединиться к тем идиотам, которые сегодня подвели меня?» Киллер не отступил. Он встретил его взгляд. В его черных глазах не было страха. Было понимание. И вызов. «Подвели? Или ты просчитался, босс? Слишком уверовал в свою непогрешимость? Как с Дастом?» Это было как спичка в бензин. Найтмер двинулся с места с пугающей скоростью для своего размера. Его кулак, словно кувалда, понесся к лицу Киллера. Не попытка ударить. Попытка стереть. Но Киллер не был новичком. Он рванулся вниз и вбок, пропуская размашистый удар мимо. Его собственный кулак врезался Найтмеру в солнечное сплетение. Тот крякнул, согнувшись, но не упал. Ответный удар локтем пришелся Киллеру по ребрам. Тот отлетел к столу, сбивая остатки хлама. «Да! Вот так!» – зашипел Киллер, вытирая кровь с разбитой губы. Боль лишь разожгла в нем тот же огонь. Он не защищался. Он атаковал. Быстро, яростно, используя скорость против силы Найтмера. Удар ногой в колено (Найтмер зарычал от боли), серия коротких, хлестких ударов в корпус. Найтмер ловил его удары на предплечья, отвечая мощными, сокрушающими размахами, от которых Киллер вынужден был уворачиваться, а не блокировать. Они кружили по разрушенному кабинету, как два разъяренных зверя. Мебель летела вдребезги, стекла трескались под ногами. Никакого мастерства, только грубая сила против жестокой скорости, гнев против ярости, боль против боли. Киллер пропустил удар в челюсть. Звезды брызнули перед глазами. Он отлетел к стене, но оттолкнулся, как пантера, и вновь бросился вперед, вцепившись в Найтмера, пытаясь повалить. Они рухнули на пол рядом с разбитым графином, сцепившись в клубок из ударов, захватов, хрипов. «Чувствуешь?!» – выдохнул Киллер, пытаясь придушить Найтмера предплечьем, получая в ответ удар головой в лицо. «Чувствуешь эту ярость?! Она живая! Она настоящая! Не то что твоя ебучая ледяная тишина!» Найтмер рычал, переворачивая их, прижимая Киллера спиной к осколкам. «ЗАТКНИСЬ!» «Не закнусь! Ты проебался! Как все! Как я! Как Даст! Мы – куски дерьма, Найт! И ты – самый большой кусок из всех!» – Киллер вырвался, всадил колено в живот Найтмеру, откатился. Они встали одновременно, тяжело дыша, покрытые пылью, кровью (своей и чужой, оставшейся на Киллере), синяками. Ярость еще кипела, но изначальный накал слепой ярости Найтмера прошел. Он смотрел на Киллера, на его разбитое лицо, горящие черные глаза, на его готовность биться дальше, принимая его гнев, а не убегая от него. Киллер выпрямился, вытер рукавом кровь с подбородка. Его грудь вздымалась. «Выпустил пар, босс? Или надо еще? Я могу весь день.» Найтмер не ответил. Он просто шагнул к нему. Не для удара. Он схватил Киллера за воротник куртки и притянул к себе с дикой силой. Их губы столкнулись не в поцелуе, а в новом сражении. Соленый вкус крови, хриплые стоны, яростное взаимное поглощение. Это не было нежностью. Это было продолжением драки другими средствами. Голод. Потребность. Жестокое подтверждение того, что они живы, что они здесь, что даже в провале они – это. Киллер ответил с той же яростью, впиваясь пальцами в волосы Найтмера, кусая его губу, пока не пошла кровь. Они сорвали друг с одежду – не снимая, а рвя. Пуговицы полетели, ткань лопнула по швам. Найтмер прижал Киллера к уцелевшему участку стены, его руки, сильные и грубые, исследовали, сжимали, владели. Киллер выгнулся, его ноги обвили бедра Найтмера, пятки впились в поясницу, поощряя, требуя. Не было прелюдий. Не было нежности. Была только оголенная потребность и ярость, нашедшая новый выход. Найт снял с него боксеры и хорошенько сжал задницу в своих руках, поднимая в воздух. Черноволосый убийца крепко стискивал его плечи и кусал за шею, за ухо, прикусывал губу и толкался языком Боссу в рот, пока тот подносил его к своему столу. Быстро нащупав смазку в ящике стола, Найтмер выдавил её на пальцы и, раздвинув ноги Киллера в сторону, вошёл внутрь сразу двумя. Они занимались этим не так давно, поэтому подготовка не заняла много времени, тем более Киллер любил грубо. Наспех подготовив, развязного убийцу Найтмер резко вошёл в него, без предупреждения, вызывая у Киллера хриплый стон, больше похожий на рык. Движения были не любовными толчками, а ударами. Глубокими, сокрушающими, выбивающими дыхание. Каждое движение – вызов, каждое касание – борьба за доминирование, за контроль, за право быть тем, кто доведет другого до края. Киллер впился зубами в плечо Найтмера, отвечая на его ярость своей, его ногти оставили кровавые полосы на спине. Они двигались в жестоком, неистовом ритме, как будто пытались уничтожить друг друга в этом акте. Стоны смешивались с ругательствами, хриплое дыхание – со звуком ударов тела о стол. Пик настиг их почти одновременно – взрывной, болезненный, ослепительный. Волна ярости, наконец, нашла выход, сменившись на мгновение пустотой, а затем – тяжелым, животным удовлетворением. Они рухнули на пол, на груду обломков и бумаг, все еще сцепленные, дыша как загнанные лошади, покрытые потом, кровью и следами своей ярости-страсти. Тишина снова воцарилась в кабинете, но теперь она была другой. Не ледяной и гнетущей, а... разряженной. Дымной. Густой от запаха секса, крови и разбитого камня. Киллер первым зашевелился. Он слабо пнул Найтмера ногой. «Эй. Ты меня чуть не прибил, ублюдок.» Найтмер повернул голову, его глаза, еще полные адского огня, встретились с черным взглядом Киллера. В них не было ни извинения, ни нежности. Но было... признание. Признание в том, что это было нужно. Что Киллер дал ему то, что было нужно – не жалость, не пустые слова, а разрядку через боль и огонь. «Ты сам полез, – хрипло ответил Найтмер. – Знал, на что идешь.» Киллер усмехнулся, вытирая свежую кровь с губ. «Конечно знал. Кто еще тебя так утешит, принцесса?» Он попытался встать, застонав от боли в ребрах и... в других местах. «Черт... Кажется, ты мне что-то надорвал.» Найтмер тоже поднялся, его движения были скованными, но полными прежней силы. Он посмотрел на разруху, потом на Киллера, стоящего перед ним, избитого, но не сломанного, все так же дерзкого. «Надень штаны. И приведи сюда Кросса. Пора убирать этот бардак. И находить тех, кто сегодня вышел сухим из воды.» В его голосе снова был металл. Ярость ушла. Осталась холодная, беспощадная решимость. Киллер ухмыльнулся, подбирая порванную куртку. «Ну вот, мой Найт снова в строю. Ради этого стоило получить по морде.» Он потрогал синяк под глазом и взвизгнул. «Хотя нет, блядь, не стоило! Ты заплатишь мне за нового кожаника!» Найтмер уже повернулся к окну, к своему городу. Но уголок его рта дрогнул. Почти незаметно. Киллер видел. И его черные глаза сверкнули удовлетворением. Его способ "утешения" сработал. Как всегда. Через боль, кровь и огонь он вернул Найтмера к себе. К тому, кем он был. К тени. К власти. К их грязному, опасному, но единственно возможному для них танцу.