Белая тень

***

Три дня. Три дня подвядшие цветы лежали в ящике стола Кросса, тихий укор его рациональности. Суббота. Официальный выходной на базе, но для Кросса это всегда было условностью – его мозг, вечный двигатель стратегий и анализа, не знал покоя. Отчеты, схемы, оценка рисков – вот его отдых. Но не сегодня. Сегодня цифры расплывались перед глазами. Строчки текста превращались в солнечные пятна на лесной траве, в переплетение стеблей в чьих-то ловких руках. Он пытался сконцентрироваться на схеме предстоящего рейда, но вместо маршрутов видел извилистую тропинку к темному стволу со светящейся кроной. Раздражение, острое и незнакомое, клокотало внутри.

***

В гостиной Киллер, растянувшись на диване, наблюдал за ним как кот за мышью. Ред, воодушевленный необычной пассивностью Кросса, решил испытать удачу. – Эй, Белоснежка, – фыркнул Ред, вертя в руках разобранный пистолет. – Опять в облаках витаешь? Или уже на Луну слетал к своей принцессе? Дашь автограф, когда знаменитым астронавтом станешь? Киллер присвистнул, подхватывая мяч. –Оставь его, Рыжик. Может, он просто медитирует? Или вспоминает, как нежно кто-то напевал ему колыбельную… под аккомпанемент стрекот кузнечиков. Романтика! Кросс сидел за столом, уставившись в одну точку на экране планшета. Их слова долетали как назойливый шум, не складываясь в смысл. Но давление, насмешки, этот дурацкий намек на колыбельную – что-то внутри лопнуло. Он резко поднял голову. Ледяные глаза, обычно расчетливые, сейчас сверкнули чистым, нефильтрованным раздражением. – Твой следующий выстрел, Ред, – голос Кросса был тише обычного, но острее лезвия, – будет последним в твоей жалкой карьере, если ты не заткнешься. Сейчас. Ред от неожиданности выронил деталь пистолета. Звон металла об пол прозвучал оглушительно в наступившей тишине. Киллер приподнял бровь, заинтригованный. Кросс встал. Движение было резким, точным. Он молча направился к двери, натягивая темную куртку. – Эй, куда путь держишь, Снежная Королева? – Киллер приподнялся на локте, черные глаза сверлили спину уходящего. – Не на свидание ли? – Не твое дело, – отрезал Кросс, не оборачиваясь, и вышел, захлопнув дверь с таким акцентом, что стены задрожали.

***

Дорога заняла время. Кросс шел быстро, почти машинально, не позволяя себе думать зачем. Он просто знал, что должен быть там. У того дерева. Разум цеплялся за логичные предлоги – проверить периметр, оценить угрозу, которую представляет наивный Дрим, разгуливающий вблизи их секретной базы. Но где-то глубже, под слоями прагматизма, копошилось что-то иное. Он вышел на поляну. И снова – тот же контраст: темный исполинский ствол и сияющая листва, усыпанная рубиновыми и изумрудными яблоками. И у корней – Дрим. Он сидел, склонившись над чем-то в руках, не напевал, а что-то тихо бормотал себе под нос. Какая-то корзинка стояла рядом. Кросс остановился на краю поляны. Не скрываясь. Просто стоял. Дрим почувствовал взгляд. Вздрогнул, резко поднял голову. Испуг мгновенно сменился удивлением, а потом – смущенной, но искренней улыбкой. – Кросс! Опять ты? Я... я не ожидал. Кросс молча подошел ближе. Его взгляд скользнул с лица Дрима на корзинку, наполненную яблоками, и на то, что было у него в руках – еще один почти готовый венок, на этот раз из зелёных листьев, одуванчиков и тоненьких упругих веточек. – Я... яблоки собирал, – объяснил Дрим, слегка краснея. – И... ну, плел. Скучно просто сидеть. – Он замолчал, ожидая насмешки или холодного молчания. Кросс опустился на траву рядом. Не слишком близко, но и не так далеко, как в прошлый раз. Движение было неловким, непривычным. – Ты далеко живешь отсюда, – произнес он наконец. Не вопрос. Констатация. Голос звучал ровно, но без обычной ледяной отстраненности. – Это небезопасно. Ходить сюда одному. Дрим улыбнулся теплее. –О, я знаю эти леса как свои пять пальцев! С детства тут лазил. И дерево... оно как сторож. Чувствую себя здесь в безопасности. – Он посмотрел на Кросса, его синие глаза были открытыми, любопытными. – А ты... ты долго шёл? Чтобы добраться сюда? – Достаточно, – коротко ответил Кросс. Пауза повисла не так тяжело, как он ожидал. Он смотрел, как Дрим ловко вплетает салатовый кленовый лист в венок. Тишина леса, нарушаемая только шелестом листвы и их дыханием, была... необычной. Не давящей. А умиротворяющей? Странное слово. Дрим первым нарушил молчание. Он говорил. О том, как меняется лес осенью, которая должна скоро наступить, о птицах, которые улетают, о старушке Марте из кондитерской и ее новых рецептах пирогов, о том, как скучает по Найти, но понимает, что тот занят своим "сложным бизнесом". Говорил просто, без претензий, с той же искренностью, что и в его улыбке. Кросс слушал. Не анализировал, не искал подвох. Просто слушал. Отвечал односложно, но без раздражения. "Да". "Нет". "Понятно". Закат. Солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо и сияющую крону дерева в огненные, золотые, лиловые тона. Дрим замолчал, завороженно глядя на это великолепие. Он отложил венок. – Смотри, Кросс, – прошептал он, указывая рукой на разгорающийся закат. Его голос был полон тихого восторга. – Разве не волшебно? Каждый раз такое чудо. Кросс поднял глаза. Он видел закаты. Много. Часто – через прицел, в перерывах между убийствами. Они были просто сменой времени суток, сигналом к действию или отступлению. Но сейчас... Сейчас он смотрел. На багрянец, разливающийся по небу, на золотые блики в листве волшебного дерева, на теплый свет, ложащийся на лицо Дрима, делающий его сияющие глаза еще ярче. И в этот момент Дрим, окончательно расслабившись, словно забыв, кто рядом, осторожно, почти невесомо положил свою голову Кроссу на плечо. Кросс замер. Весь его мир сузился до точки соприкосновения. Он почувствовал тепло Дрима, легкий запах леса и яблок в его волосах. Внутри что-то ёкнуло, потом вспыхнуло целым роем тех самых предательских "бабочек", бешено запорхавших под ребрами. Жар снова ударил в лицо, окрашивая скулы и уши в предательский румянец. Инстинкт приказал отстраниться, оттолкнуть, сохранить дистанцию. Но тело не слушалось. Оно застыло. А потом... потом его собственная голова, почти без его воли, чуть склонилась, едва коснувшись виском светлых волос Дрима. Молчание. Только их дыхание и гимн уходящего солнца. Они сидели так, пока последние лучи не угасли, а сумерки не сгустились, окутывая их прохладной синевой ночи.

***

Кросс вернулся глубокой ночью. Дверь открылась тихо, но в гостиной, где обычно в это время было пусто, горел свет. Найтмер, с бокалом виски в руке, стоял у карты. Ред и Киллер что-то азартно, но тихо спорили у бара. Все трое обернулись на звук шагов. – Ну наконец-то! – Ред первым нарушил тишину, его лицо расплылось в наглой ухмылке. – Где пропадал, Казанова? Уже боялись, что тебя медведица в берлогу утащила! Или все же подружка оказалась покруче медведицы? Киллер, изучающе глядя на Кросса, чьи щеки все еще хранили легкий след румянца, а в глазах стояла непривычная рассеянность, хихикнул: –Подружка? Рыжий, ты слепой. По лицу видно – это был друг. Очень... близкий друг. Весь сияет после душевных посиделок. Или не только душевных? – Он подмигнул. Кросс прошел мимо них, не удостоив взглядом. Он шел к себе, в кабинет, но его походка была чуть менее уверенной, чем всегда. Он чувствовал на себе тяжелый, удивленный взгляд Найтмера. Босс ничего не сказал, но его темно-синие глаза, обычно читающие людей как открытую книгу, сейчас выражали лишь немой вопрос. Такого спонтанного ухода, позднего возвращения, этого странного отсутствующего выражения – от самого дисциплинированного и предсказуемого члена команды он никогда не видел. Ред продолжал хихикать, а Киллер строил догадки с ядовитой веселостью. Кросс закрыл дверь кабинета за спиной, отгородившись от их голосов. Он подошел к столу, открыл ящик. Рядом с подвядшими полевыми цветами лежал венок из кленовых листьев, который Дрим незаметно сунул ему в руку перед уходом. Кросс взял его. Он не улыбался. Его лицо было все так же бесстрастно. Но в глубине ледяных глаз, глядя на изумрудный кленовый лист, теплился крошечный, почти неуловимый огонек чего-то теплого, не поддающегося никакому рациональному анализу. Он положил венок обратно в ящик и закрыл его. Свой секрет. Его хаос. Его тихий лесной закат.