Белая тень

Рассвет заглядывал в спальню Дрима бледными полосами сквозь щели в шторах. Кросс проснулся мгновенно, как всегда – тело напряглось, инстинкты сканировали пространство на угрозы, прежде чем сознание полностью вернулось. И только потом он ощутил тепло, прижатое к его груди. Дрим спал, уткнувшись лицом в его шею, дыхание ровное и глубокое. Одна рука Кросса была мертвой тяжестью под его головой, другая все еще лежала на плоском животе, прикрытом краем простыни. Кросс замер. Это ощущение – хрупкое доверие, полное расслабление другого существа в его объятиях – было чужим. Опасным. Он привык к пустоте по утрам, к холодной стороне кровати, к запаху оружия и стали, а не ванили и сна. Его первым порывом было отстраниться, восстановить контроль, границы. Но тело не слушалось. Оно цепенело, боясь нарушить эту хрупкую идиллию. Он смотрел на светлые ресницы Дрима, отбрасывающие тени на бледные щеки, на беззащитно приоткрытые губы. В груди что-то болезненно сжалось. Нежность? Уязвимость? Он ненавидел это чувство почти так же сильно, как жаждал его вчера. Он осторожно, сантиметр за сантиметром, высвободил онемевшую руку. Дрим хмуро хмыкнул во сне, потянулся, но не проснулся, лишь глубже уткнулся в подушку, освободив шею Кросса. Тот воспользовался моментом, бесшумно поднялся с кровати. Холодный воздух комнаты обжег кожу после тепла спящего тела. Он собрал свою одежду, разбросанную по полу – рубашку, брюки, ремень. Каждое движение было точным, автоматическим, возвращением в знакомую кожу Холодного Орудия. Он оделся в полумраке, наблюдая, как Дрим ворочается, обнимая его покинутую подушку. Лицо спящего было безмятежным, довольным. Наивным. Кросс почувствовал острый укол стыда и чего-то похожего на страх. Что он наделал? Он принес хаос, кровь и смерть в этот светлый мир. И взял его невинность как трофей. Теперь Дрим был помечен им, связан с ним. И Кросс знал – Найтмер не простит этого. Никогда. Он наклонился, почти против своей воли. Его губы едва коснулись височка Дрима – легче, чем паутина. Шепот сорвался с губ, такой тихий, что его не услышал бы даже сам Кросс, будь он на месте Дрима: "Спи, Солнышко. Пока можешь." Он выскользнул из спальни, как тень. В гостиной его встретил хаос вчерашнего вечера – остывший суп в кастрюле, две нетронутые тарелки, брошенная на стуле пижама Дрима с глупыми звездочками. Кросс на мгновение остановился, его взгляд задержался на желтой ткани. Потом он резко развернулся и вышел из квартиры, закрыв дверь беззвучно. Возвращение на базу было долгим, мрачным. В голове гудели обрывки мыслей: тактика защиты Дрима, оценка риска со стороны Найтмера, и навязчивое, жгучее воспоминание о том, как Дрим трепетал в его руках, стонал его имя...

***

Кросс вошел в гостиную базы, когда остальные уже собрались за завтраком. Обычная картина: Ред что-то жалобно бубнил над тарелкой, Хоррор методично поглощал яичницу, Киллер строчил что-то в телефоне с язвительной ухмылкой. Найтмер стоял у окна с чашкой черного кофе, его профиль был резким, как клинок. Тишина воцарилась мгновенно, когда Кросс прошел к кофемашине. Все взгляды впились в него. Ред замер с вилкой на полпути ко рту, Хоррор перестал жевать, Киллер медленно поднял голову, черные глаза сверкнули хищным любопытством. Найтмер не повернулся, но его плечи напряглись. – Опа, – протянул Киллер, откладывая телефон. Его взгляд скользнул по Кроссу с ног до головы – безупречный вид, холодное лицо, но... что-то было не так. Тень под глазами? Микроскопическая складка на рубашке? Или просто аура? – Кто это к нам пожаловал с первыми петухами? Или... не с первыми? – Он нарочито облизнул губу. – Видок, между прочим, говорящий. Как будто целую ночь... патрулировал. Очень интенсивно. Ред фыркнул, но в его глазах читалось дикое любопытство: –Патрулировал? С таким-то видом? Да он как... ну, знаете, после хорошей драки. Или после чего поинтереснее. – Он подмигнул Киллеру. – Где шлялся, Белоснежка? И главное – с кем? Кросс налил кофе, черного и крепкого, не глядя на них. Его лицо было каменной маской. –Не ваше дело, – произнес он ледяным тоном, который обычно замораживал любые расспросы. Но сегодня тон не сработал. Киллер встал, подошел ближе, обнюхивая воздух с преувеличенным интересом. –О-хо-хо... Не мое дело? Пахнет тут... интересно. Порохом... сталью... и... ванильным печеньем? Или это мне мерещится? – Он наклонился к Кроссу, игнорируя его убийственный взгляд. – Не Солнышко ли наше пахнет ванилью? Ты часом не навещал его ночкой, а? Слово "ночкой" прозвучало как выстрел. Найтмер резко обернулся. Его темно-синие глаза, холодные как глубины океана, впились в Кросса. В них не было вопроса. Там была уверенность. И нарастающая, леденящая кровь ярость. – Кросс, – голос Найтмера был тише шепота, но от него похолодел воздух во всей комнате. – Мой кабинет. Сейчас. Ред замер, побледнев. Хоррор тупо смотрел на босса, рот открыт. Киллер отступил на шаг, его ухмылка стала жестче, оценивающей. Он понял, что перешел черту, но нажимать дальше не стал. Игра приняла слишком опасный оборот. Кросс не дрогнул. Он поставил недопитую чашку кофе на стол. Звук фарфора о дерево прозвучал невероятно громко. Он встретил взгляд Найтмера. В его ледяных глазах не было страха. Была готовая к бою решимость и... предупреждение. "Хорошо, босс," – произнес он ровно, без тени колебаний. Он прошел мимо Найтмера к кабинету, чувствуя жгучую тяжесть его взгляда на своей спине. Дверь кабинета закрылась за ними с тихим, но зловещим щелчком. В гостиной повисла гнетущая тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Хоррора и нервным постукиванием Киллера пальцами по столу.

***

Найтмер не сел за стол. Он стоял посреди комнаты, спиной к Кроссу, глядя в стену. Его спина была напряжена, как тетива лука. – Где ты был прошлой ночью? – спросил он, не оборачиваясь. Голос был низким, насыщенным невысказанной угрозой. Кросс стоял навытяжку, руки за спиной. Его поза была безупречной, военной. –Выполнял пост-операционный анализ, – ответил он механически, отработанной ложью. Найтмер резко развернулся. Его лицо было искажено холодной яростью. –НЕ ВРИ МНЕ! – он ударил кулаком по столу, заставив задребезжать стеклянную пресс-папье. – Ты был у Дрима! Я не слепой! Я вижу! Я чувствую! Что ты там делал, Кросс? Что ты сделал с моим братом? Кросс не отступил. Его ледяные глаза встретили яростный взгляд Найтмера. –Мы общались, – ответил он спокойно, слишком спокойно. – Он взрослый человек, Найтмер. Он вправе выбирать, с кем общаться. – ОБЩАТЬСЯ? – Найтмер фыркнул, полный презрения. Он шагнул вплотную к Кроссу, их лица оказались в сантиметрах друг от друга. – Ты пахнешь им, Кросс! Ты пахнешь его домом, его... его постелью! Ты думаешь, я не знаю, что значит этот вид? Этот... этот смятый воротник? – Он ткнул пальцем в рубашку Кросса. – Ты перешел черту. Черту, за которую заплатишь. – Он не твоя собственность, – тихо, но отчетливо сказал Кросс. В его голосе впервые прозвучало что-то кроме льда – защита. – И не твоя игрушка, чтобы прятать от мира. Он выбрал меня. – ВЫБРАЛ? – Найтмер засмеялся, звук был резким и лишенным веселья. – Ты дал ему выбор? Ты, с твоими манипуляциями, с твоей холодной расчетливостью? Ты втерся к нему в доверие, как змея! Использовал его наивность! Он не понимает, кто ты на самом деле! Кем мы все являемся! – Он понимает больше, чем ты думаешь, – парировал Кросс, его глаза сузились. – И он сильнее, чем ты ему приписываешь. Ты душишь его своей гиперопекой. – Лучше душить опекой, чем позволить таким, как ты, разбить его! – рявкнул Найтмер. – Это кончено, Кросс. Слышишь? Кончено. Ты больше не подойдешь к нему. Не позвонишь. Не взглянешь в его сторону. Если я узнаю, что ты нарушил этот запрет... – Он не договорил, но в его взгляде было все: обещание боли, изгнания, смерти. Кросс выдержал этот взгляд. В его глазах не было страха. Была лишь непоколебимая решимость и... вызов. –Ты не можешь диктовать ему его жизнь, Найтмер. И не можешь диктовать мне. –Могу. И буду, – отрезал Найтмер. – Убирайся из моего кабинета. И запомни: Дрим – вне пределов досягаемости. Навсегда. Кросс молча кивнул, развернулся и вышел. Его шаги были твердыми, спина прямой. Но внутри бушевал шторм. Запрет Найтмера был не просто приказом. Это была объявленная война. Война за Дрима. И Кросс не собирался сдаваться без боя. Он шел по коридору, уже прокручивая в голове первые ходы: безопасные каналы связи, встречи вне зоны видимости Найтмера, усиление личной осторожности. Дрим был его. Его светом. Его слабостью и его силой. И никто, даже сам Найтмер, не отнимет его. Ледяной Оружейник только что сделал свою первую ошибку – он недооценил глубину чувств Кросса и решимость, с которой он будет защищать то, что принадлежит ему. Игра только начиналась.