Белая тень

Две недели спустя.

***

Солнечный луч пробивался сквозь занавеску, золотистой пыльцой оседая на спящем Дриме. Кросс наблюдал. Он пришел на рассвете, как тень, отряхнув с ботинок прах ночного задания – прах, в котором, возможно, была и чужая кровь. Он не спал. Сидел в кресле у кровати, заложив длинные ноги, и смотрел. Как дыхание Дрима поднимает легкую грудку, как светлые ресницы трепещут во сне. Как губы, чуть приоткрытые, кажутся невыносимо мягкими. Его. Только его. Мысль звучала в голове Кросса с навязчивостью мантры. Запрет Найтмера висел дамокловым мечом, делая каждую их встречу рискованным танцем на лезвии. Они общались через зашифрованные каналы, встречались в глухих уголках парков или здесь, в квартире Дрима, пока Найтмер считал его на «безопасной» работе у старушки Марты. Каждая минута была на счету. И каждая минута с Дримом перекрашивала Кросса изнутри. Дрим пошевелился, потянулся, как котенок, и открыл глаза. Сонные, синие, озаренные утренним светом. Увидев Кросса, он не испугался. На его лице расцвела медленная, теплая, располагающая улыбка. – Ты уже тут... – прошептал он хрипловато от сна. – Долго ждал? Кросс не ответил. Он встал, подошел к кровати, опустился на колени рядом. Его движения были плавными, лишенными привычной хищной грации. Он был... осторожным. Как будто боялся спугнуть. – Всего мгновение, – солгал он, голос неожиданно мягкий. Его рука сама потянулась, отодвинула прядь светлых волос со лба Дрима. Прикосновение было легким, как дуновение. Тепло. Живое. Дрим заурчал от удовольствия, прижавшись щекой к его ладони. –Холодные у тебя руки всегда, – пробормотал он, но не отстранился. Наоборот, поймал его ладонь и прижал к своей щеке крепче. – Грею. Кросс замер. Простая фраза, простой жест – и внутри что-то сжалось сладкой болью. Он наклонился, его губы коснулись лба Дрима – не страстно, как раньше, а благоговейно. Как к святыне. – Спасибо, – прошептал он против его кожи. Глупо. Нелепо. Но это было все, что он мог выдавить из пересохшего горла. Дрим рассмеялся, тихим, сонным смехом. –За что? За то, что ты пришел? Я всегда рад тебя видеть, Кросс. – Его пальцы коснулись уголка губ Кросса, где обычно застывала ледяная складка недовольства. – У тебя сегодня... лицо другое. Мягче. Кросс поймал его руку, прижал к губам. Поцеловал костяшки пальцев, потом ладонь – медленно, с закрытыми глазами, вдыхая его запах сна и ванили. Преданность. Вот слово. Он чувствовал ее как физическую тяжесть в груди, как поводок, привязывающий его к этому хрупкому существу. Дрим ничего не требовал. Просто существовал. Сиял. И этого было достаточно, чтобы Кросс, ледяной стратег, убийца с безупречным контролем, превращался в создание, жаждущее одного – быть рядом. Служить. Охранять. – Что хочешь на завтрак? – спросил Дрим, пытаясь сесть. – Я приготовлю омлет? Или кашу? – Все, что ты сделаешь, – мгновенно ответил Кросс, его глаза ловили каждое движение Дрима. Он встал, помог ему подняться, его руки скользнули по тонким плечам с привычной уже собственностью, смешанной с нежностью. – Я помогу. Он помогал. Настоящим образом. Не стоял столбом, наблюдая, как раньше. Он резал овощи для омлета с хирургической точностью (и странной концентрацией, будто это важнейшая миссия). Наливал сок в стакан, следя, чтобы не пролилось. Подавал тарелку Дриму первым, прежде чем сесть самому. И все это время – его взгляд. Неотрывный. Полный немого обожания. Как будто каждое движение Дрима – намазывание масла на тост, неловкий зевок, поправка свитера – было шедевром. – Ты... ты так на меня смотришь, – смущенно пробормотал Дрим, краснея под этим пристальным вниманием. Он ковырял вилкой омлет. – Как будто я... не знаю... экспонат в музее. Кросс не отвечал. Он просто протянул руку через стол, стер крошку с уголка губ Дрима большим пальцем. Движение было инстинктивным, нежным. Потом он поднес палец к своим губам, как будто пробуя вкус той крошки. Дрим ахнул, покраснев еще сильнее. – Ты – музей, – тихо сказал Кросс, его ледяные глаза таяли, превращаясь в теплые лужицы. – И парк развлечений. И священный лес. Все сразу. – Он произнес это с полной серьезностью, без тени иронии. Для него это была чистая правда. Дрим рассмеялся, смущенно и радостно. –Ну ты даешь, Кросс! – Он потянулся, погладил его по тыльной стороне ладони. – Сегодня ты какой-то... особенный. Мне нравится. Эти слова – "мне нравится" – вызвали в Кроссе почти физический прилив тепла. Он поймал руку Дрима, прижал к своей щеке и закрыл глаза. Он был готов на все. Принести завтрак в постель? Изучить все рецепты Марты, чтобы печь для Дрима? Уничтожить любого, кто посмотрит на него косо? Да. Без раздумий. Дрим просто сидел и сиял – и этого было достаточно, чтобы Кросс забыл, кто он, откуда, чем занимается. Он существовал здесь и сейчас, для него. Как верный пес у ног своего солнца.

***

Возвращение на базу каждый раз было как погружение в ледяную воду. Кросс снова надевал маску Бесстрастного Орудия. Но маска трескалась. Киллер, как гончая, чуял изменения. – О, а вот и наш Ромео вернулся! – Киллер растянулся на диване, разглядывая Кросса с ехидным любопытством. – Видок – будто щенок, которого только что гладили по головке. Или... вылизывали? Солнышко баловало? Ред фыркнул: –Да брось, Киллер. Он же Кросс. Какое там солнышко? Наверняка опять в отчетах копался. Хотя... вид действительно подозрительно... довольный. Кросс прошел мимо, игнорируя их. Но внутри все сжималось. Им нельзя было знать. Никогда. Одна неосторожность – и Найтмер обрушит всю свою ярость. Мысль заставила его сжаться внутри. Защитить. Во что бы то ни стало. Он сел за свой стол, открыл планшет с отчетами. Цифры и схемы расплывались. Вместо них – образ Дрима, смеющегося над его неуклюжей попыткой почистить апельсин. Его собственные пальцы, привыкшие к спусковому крючку и лезвию, неумело ковырявшиеся в кожуре под терпеливым взглядом Дрима... и тот смех. Звонкий, чистый, его смех. Уголки губ Кросса сами собой дрогнули вверх. Микроскопическая улыбка. Мимо проходил Найтмер. Его острый взгляд, как скальпель, скользнул по лицу Кросса, задержался на этом неуловимом изгибе губ. Темно-синие глаза сузились до опасных щелочек. Он не сказал ни слова. Прошел мимо. Но в его спине читалось напряжение стальной пружины. Он знал. Чуял измену. Чуял угрозу своему светлому брату, исходящую от его самого холодного орудия. И тишина перед бурей становилась все громче. Кросс погасил улыбку, натянув привычную ледяную маску. Но внутри все еще горело то тепло, тот собачий восторг преданности, который зажег в нем Дрим. Он смотрел на экран, но видел только солнечные лучи в светлых волосах и сияющие глаза, ради которых он был готов на все. Даже на войну с Найтмером. Даже на предательство всего, кем он был. Дрим ничего не делал. Он просто был. И этого хватало, чтобы перевернуть весь мир Кросса с ног на голову, превратив расчетливого хищника в самого преданного пса на свете.